Пробужденье неистовой силы…
Возвращение в лоно Любви…
Отчужденье от вечной могилы…
Разгорается пламень в крови!
Возвращенье! – к любимому Слову,
К Материнской и Отчей тропе.
Сквозь страданье, отчаянье - снова
К светоносной и мудрой судьбе.
Где отныне мой дом, моя крыша,
Где очаг, что лучится теплом?
Тёплый треск очага я не слышу
И не вижу дождей за окном. –
Мне дана драгоценная ноша,
Словно полная чаша воды,
Что сокровищ всех мира дороже
Средь пустынь бесконечной беды.

«Только если ты выпрямишь спину
И взметнёшься главой в небеса,
Пронесёшь эту ношу счастливо,
Напоишь все засохшие в жажде уста!»

- Я смогу! Я взметнуся стрелою,
Распрямлюсь, как тугая струна
И открою пространство собою,
Где моря и озёра без дна.
Будут люди смеяться и плавать
В синих водах, прозрачней небес,
Будут пить драгоценную влагу,
Чтобы дух их уснувший воскрес.
Будут звёзды сиять в каждом взоре,
Будет солнце в каждой груди!
Будет Вечность синим узором
Расстилаться под ноги мои…

За морями синими-синими

Ты живёшь далеко от меня:

За горами с покатыми спинами

Солнце прячется день ото дня…

Ты идёшь по зелёным травам

Босиком по холодной росе,

Посылаешь привет свой дубравам,

Птицам, волнам, песчинкам на белой косе…

Ты живёшь, как в волшебной сказке,

Где на каждом шагу  - чудеса,

Где взирают с любовью и лаской

На всё сущее Небеса,

Где скользят по воздушным волнам

Звуки песен и образы снов,

С голубого неба бездонного

Льётся Свет, и вечен, и нов…

Кто ты? Где ты? Я снова и снова

Задаю себе этот вопрос…

Наконец, я ответить готова:

Ты – мой дух, ты меня в этот мир принёс

И остался сам в своей сказке,

Чтоб взирать на меня с высоты

Своих знаний, опыта, мудрости,

До которых мне – как до Мечты.

Ты меня спасал не однажды

Перед бездною на краю;

И я знаю: готов в день каждый

Протянуть ты мне руку свою.

Протяни её невозвратно –

Вот моя земная ладонь.

Наш союз мы скрепим по-братски:

Сплавит руки Священный Огонь!

 

                           

Почему я думаю

о тебе опять?

Почему я опять

себе задаю вопросы?

Я, кажется,

уже ушла туда,

откуда не вернусь

к тебе никак,

и всё же…

Меня пронзает

этот немыслимый голос,

и душу дырявят

заряды метели;

я плачу

в ритме с ними,

стон рвётся наружу.

Я редко

стала плакать –

только когда мысль

не может пробиться

Снег растаял белый-белый.
На дорогах грязь и слякоть.
Словно счастье улетело -
Так и хочется заплакать,
Что уже не любоваться
Лесом в сказочном убранстве
И на лыжах не промчаться
Через снежное пространство,
Что сияет, и искрится,
И сверкает жемчугами,
Где снежинки, словно птицы,
Кружат в танце над полями,
Серебрясь в потоках света,
В свежем воздухе морозном...
Ведь ещё не скоро лето.
И Зиме ещё не поздно
На просторе развернуться,
Подарить нам сказку снова,
Сказку Снега, сказку Солнца,
Сказку Неба Голубого!

Поль Гоген "Молодая женщина лежащая на траве", 1884 г.

 

"... in Tollheit oder Angst und Graus.

       Genug damit! - Dein Liebchen sitzt dadrinne..."

 

Безумным оказался юморец:

весь обернулся страхом или злобой.

Искомое горчит, а ты отпробуй:

пытливому по челюстям свинец.

Твоя любовь окрасилась в печаль,

земною , правда: слишком? оказавшись-

отрава из реторт едва ли краше,

а всех милей заманчивая даль.

Теперь тебя вращаю на огне:

насквозь видать- навар в душе сгустился.

Почто мне в руки ,Чорту ,напросился,

чеканщику заржавленных монет?

Теперь попробуй отыскать её:

любовь впотьмах с нелюбами поёт,

а помолчишь- и вовсе не заметит,

она слепа в глухом подлунном свете.

Есть номерок на выданном билете

и ,на расходы, божеский заём.

* * * * *,...............................................................................................................!:)

П я т н а д ц а т а я   с ц е н а (п р о д о л ж е н и е -3)

Пентесилея: Царица, дабы смерть

                      не выкосила край, постановила

                      жён самых сочных... (запнувшись, присматривается к Ахиллу)

                      Почто смеёшься ты?

Ахиллес: Кто? Я?

Пентесилея: Мне показалось, милый.

Ахиллес: Я улыбнулся красоте твоей-

                и растерялся. Извини. Подумал:

                иль ты с Луны мне снизошла?

Пентесилея: Как минул год, царица, что у Смерти

                     державу нашу приняла, цветущих

                     девиц с околиц всех в столицу созвала,

                     Темисциру, и в храме Артемиды

                     утробам целомудренным просила

                     приплода марсова. Был праздник тих

                     цветенья де`виц. Мы прожда`ли,

                     пока метели отмели: Весна Природу

                     поцеловала в грудь. Святая

                     Дианы жрица удалилась в башню,

                     у алтаря взывая Аресу,

                     желанье мудрой Матери Народа

                     упорно излагала многократно.

                     Отказывает Марс зачастую просьбам,

                     заснеженным вершинам- в многоплодье.

                     Бог указал нам, жрица пояснила,

                     народ великий, чистый, дольний,

                     который явится вместо Него,

                     Великого: исполнит нам заботу.

                     Возликовали города и сёла.

                     Невесты марсовы благодарили жрицу.

                     Из материнских рук оружье

                     дано им было: стрелы да ножи,

                     да жалящие дротики , да копья-

                     в ладони ладные, одежды

                     стальные свадебные, шелома.

                     Назначен был день удаленья святый:

                     рожок пропел густейшим басом;

                     отряд девичий оседлал коней.

                     И тихо, будто в войлочных сапожках,

                     спустилась ночь в долину с гор.

                     Вослед охотницам блистали зори,

                     путь освещая да стоянки грея.

                     Мы отдохнули у границы края

                     урочного два дня на биваке,

                     и, сил набравшись, пламенным пожаром

                     обрушились в лесные сёла:

                     ловили му`жей- те ссыпались

                     что семя шишек в наш лесной поток.

                     Мы почести воздали пленным,

                     устроив праздников цветочных вереницу:

                     с гостями сблизилась невест ватага

                     цветущим семенем насытив лона.

                     Мы одарили му`жей тех по-царски,

                     в День Матери на красочных повозках

                     отправили их с почестями в лес.

                     Гуляли мы, не зная благочестья,

                     сын Нереиды, ибо уйма слёз

                     отлилась, а царица Танаис

                     весной молитвы Марсу воздала....

                     О чём мечтаешь?

Ахиллес: Я?

Пентесилея: Да, ты.

Ахиллес (растерянно): Возлюбленная, между слов твоих

                                       ответ: со мной поступишь так же?

                                       Отпустишь восвояси?

Пентесилея: Нет, не знаю, милый.

                      Не спрашивай меня о том.

Ахиллес: Сон! Странно.

                 (задумывается)

                 Но...ты доверишься мне?

Ахиллес: Да, охотно.

                Спроси открыто, друг мой.

Ахиллес: Отчего

                преследовала ты меня? Ответишь?

                Знако`м тебе я? 

Пентесилея: Да, знако`м.

Ахиллес: Откуда?

Пентесилея: Желаешь посмеяться над глупышкой?

Ахиллес (улыбаясь): Не знаю, как прикажешь мне, царица.

Пентесилея: Ты должен знать: я двадцать три венчанья

                      пережила внаслышку: там ,где храм

                      в дубовой роще высился, удало

                      гулялись свадьбы боевых дружин,

                      пока Отрере, матушке моей,

                      невестой не назвал меня сам Арес, ибо

                      по своему желанию царевны

                      на брачные гулянья не ходили,

                      покуда бог устами жрицы

                      не призывал нас к исполненью долга.

                      Мать на руках моих, бледна, больна,

                      прощалась с жизнью бренною, когда

                      благая весть в дворец наш донеслась:

                      Марс повелел мне выступить, дабы

                      у Трои стен я обрела Его

                      и, увенчав, вернула в Темисциру.

                      На пору ту желанней и милей

                      всех женихов нам были греки.

скоро добью этот отрывок. пока почитайте

...........перевод с немецкого...............................Терджимана:)........................

скоро добью, пока читайте

Большая добрая бездомная собака
Повесилась в морозном феврале.
Висела предостереженья знаком -
БОЛЬШИМ И ДОБРЫМ ТРУДНО НА ЗЕМЛЕ.

Вынул им лист со стихами на` стол:

"Не за что ратовать: вот они. Можно

и на державной: это второй. Попрошу

зарегистрировать. Копии я сберегу". Промолчали

функционеры, потупивши взоры.

Пару мгновений пауза длилась. Пан бородатый,

интеллигентный, с акцентом бубнящим

питерским, вкрадчивым будто болото Ижоры,

впился в строфу,... и другую. Видели вы

то ль "озарение", то ль "узнавание"? Редко.

Пишем уткнувшись в бумагу, бельма узорим

не на потребу. Память потомков? Лучше отбросить.

Деньги? Бывает. Вечно их мало. Лица рабочих-

стены соборов? Утлых домишек - тоже! Творили;

матом египетским блоки крестили , и по`том;

вечером поздним кашу варили; им зори

не сериалы крутили по "теле", не "правду".

...Так у меня "до интернета" ценитель,

вправду влиятельный, верно, один, появился.

Денег не дал, телефонами мы обменелись.

Блог мой читает: "отлично, дерзайте!" Спасибо.

Помню ,на улицу вышел я: дождик осенний,

скудный по-питерски, крапал, кропал, канителил.

В небе шестом или пятом, повыше макушек,

чинных фасадов, каштанов шумевших, ты жемчуг метала.

Он ниспадал , догорая, невидим. Я угадал:

ты намекнула, Урания. Деньги

в левом кармане нащупал: сотня,...

две...с половиной. Провайдер

рад был клиенту. 

 

* * * * *,.............................................................................................................!:)

                            П я т н а д ц а т а я     с ц е н а ( п р о д о л ж е н и е -2 )

Ахиллес: Надгробья стали основаньем

               державы жён: чудовищная доля.

Пентесилея: Но плечи сбрасывают груз несносный:

                     лишь до поры страданья сносит всяк.

                     И по ночам сбирались тайно жёны

                     во храме Марса , молили о спасеньи,

                     и у постелей брачных прятали ножи,

                     которые ковали тихо в очагах,

                     расплавив украшенья, пряжки,

                     да кольца, серьги ,утварь из железа.

                     Когда Вексорис ,эфиопский царь,

                     с  вдовой Танаис  день назначил свадьбы,

                     мы приготовили прищельцам "поцелуи".

                     А только эфиоп к царице подошёл-

                     та проколола сердце жениху,

                     и все кровати брачные в стране,

                     в ту ночь кровь за`лила: свершилось!

Ахиллес: Подумать только, женское воссстанье.

Пентесилея: Затем решил совет народный:

                      вольны что ветер в поле жёны,

                      свершившие великий подвиг,

                      и неподвластны поросли мужской.

                      Держава зрелая установилась

                      жён правящих, где голос властный

                      мужской не раздавался вширь.

                      Закон был: "Защитимся са`ми,

                      устроимся вполне". Танаис

                      царицей стала изначальной!

                      Муж, увидавший царство амазонок,

                      тотчас прощался с жизнью. Мальчик,

                      любой рождённый, к оркам отправлялся.

                      В храм Ареса собраслось много жён:

                      из рук верховной жрицы Танаис

                      должна была принять корону.

                      На алтаре лежал прадавний лук:

                      великий, золотой, царям лишь скифским

                      под силу тетивой играть. Сказала

                      верховная: дабы не вызывать

                      насмешек мужеских соседский,

                      всем лучницам груди одной

                      лишиться до`лжно непремено

                      чтоб тетиву натягивать сполна.

                      Царица первой отняла свою

                      грудь правую, явив пример собранью,

                      соратниц, окрестивши действом их:

                      "безгрудыми" зовитесь, наказала.

                      Соседи "амазонками" нас кличут.

                      Танаис- крестница корону приняла`.

Ахиллес: Во имя Зевса ,ни одной груди

                не требуется покорившим му`жей:

                моя душа склоняется пред вами.

Пентесилея: Когда свершилось ,смолкли все ,Пелид,

                     лишь лук упал из рук холодных

                     верховной жрицы, загудел, державный,

                     великий, золотой, и трижды

                     ударившись о мрамор, онемел,

                     и замертво к ногам свалился.

Ахиллес: В державе жён, я думаю, не всякой

                пришло на ум последовать примеру?

Пентесилея: Напротив, все!

Ахиллес(изумлённо) : Как? Что? невозможно!

Пентесилея: Почему?

                      Или небылица, право?

Ахиллес: Вот эти все цветущие созданья,

                краса народа,- к алтарю, и-напрочь?

                они ограблены, бесчеловечно, все...

Пентесилея: Не знал об этом ты?

Ахиллес: Моя царица! (пристально смотрит на грудь Пентесилеи)

                Вместилище любовных чувств

                химеры ради, варварски....?  

Пентесилея: Спокойно.

                     Осталась грудь, та, что поближе к сердцу.

                     Меня, надеюсь, попрекать не станешь.

Ахиллес: Воистину! Я вожделею: сон

                любовный предрассветный да поблёкнет!

                Продолжим...

Пентесилея: Что?

Ахиллес: Закончи свою повесть.

                Что гордая держава жён:

                без му`жей помощи возникла,

                и чем живёт? Девкалион,

                бросавший камни за` спину себе,

                плодил потомков...                   

 

.....перевод с немецкого.......................................Терджимана:).......................

продолжение сцены следует