Необычные обитатели нашей планеты
- 18.04.13, 21:29
2
Про співтовариство
Приносить людям радость,юмор,стихи,отношения,мода и куча позитива.Шукати в архіві
Топ учасників
Как прекрасен этот мир
- 18.04.13, 20:55
3
Суворовец..
- 18.04.13, 13:03
А расскажу-ка я про то, как Ваня этой зимой ходил на зайца.
Снега, как назло, долго не было. А когда он всё же пошёл, то сложилось впечатление, будто там, наверху, решили поставить счётчики снежинок: настолько экономным оказался их расход. Охота по чернотропу, когда страшный зверь заяц протаптывает первый снег своими лапищами до земли, и его след виден издалека, категорически не складывалась. Было решено организовать загон на авось.
Смысл загонной охоты несложно уловить даже при пограничных цифрах ай-кью, но зверя ничему жизнь не учит, и он с завидным постоянством попадается на эту уловку, чем приводит в отчаянье зоопсихологов. Правда, потом они вспоминают свой собственный жизненный опыт, особенно в области личных отношений, карьеры и поисков способа раз и навсегда разбогатеть. И успокаиваются: спортивная ходьба по граблям — это неотъемлемый атрибут всего живого на Земле. Впрочем, я отвлёкся.
Итак, идея загона в том, что организованная группа загонщиков, растянувшись цепью, громким молодецким покриком, шумом и перегаро-портяночным духом вспугивает всё живое в округе. Всё живое спешит убраться подобру-поздорову, и бежит предположительно туда, где их уже поджидают стрелки.
Как это обычно бывает, прогрев турбин начали ещё в точке общего сбора. Потом опрокинули по одной, когда выгрузились на нужном месте. Потом — за результаты жеребьёвки: кому загонять, а кому вставать на стрелковые номера. А потом пить уже было некогда: начался процесс. «Эгегей! Эх, погодка-то какая! Это свои, по нам не стрелять!» - кричали загонщики. «Уй-уй-уй! Мать-мать-мать! Ять-ять-ять» - эхо, как всегда, всё неправильно расслышало.
Вопреки ожиданиям, поохотились удачно: с пяти заходов удалось выбить аж трёх зайцев и ни одного загонщика. Чтобы никому не было обидно, решили тут же их и приготовить.
-- А шкурки куда? - спросил Ваня, наблюдая за процессом.
-- Хочешь — забирай! - великодушно разрешил егерь. - Самому выделывать их муторно, а отдавать скорняку — дорого возьмёт. Была бы лиса — другое дело.
Ваня покрутил шкурки в руках, прикинул свои познания в области таксидермии и уже собрался было не связываться. Потом передумал и попытался набить их сухой травой, которую так и не смог припорошить снег.
-- Хотя бы попробую, как это вообще делается, - пояснил он егерю.
-- Так ведь шкурку всё равно надо сначала обработать, иначе испортится, - просветил тот.
-- Да? Эх, жалко. Ладно, оставлю тут, - вздохнул Ваня и живописно рассадил получившиеся чучела на трёх коротких толстых ветках куста, что рос неподалёку.
-- А неплохо получилось! - оценил егерь. - Натурально. Может, всё же займёшься таксидермией?
Пока они беседовали, мужики уже накрыли поляну и разлили шулюм по тарелкам. А водку — по рюмкам. Где-то часа через полтора один из охотников встал и сообщил, чтоб без него не наливали. Он сейчас, только попудрит носик. И направился в сторону кустов, слегка пошатываясь. Сделав пару шагов, он вдруг встал, как вкопанный. Потом присел. Потом в полуприседе двинул к куче рюкзаков и ружей.
-- Эк его скрутило! - сказал кто-то из ребят. - Шулюм-то, вроде, нормальный получился, что ж он так животом мается, болезный!
Все прислушались к своим животам, но ничего подозрительного не услышали. Мужик тем временем добрался до пирамиды с ружьями, взял свою двустволку, зарядил её и так же, в полуприседе, побрёл обратно, к кустам. Потом пополз.
-- Сергеич, с тобой всё в порядке? - окликнул его другой охотник, но Сергеич только отмахнулся и приложил палец к губам: тихо, мол!
Ваня хлопнул себя по лбу и вполголоса объяснил мужикам, куда ползёт Сергеич. Те, давясь от сдерживаемого хохота, привстали, чтобы не пропустить представления. Когда до Ваниной композиции осталось шагов пятнадцать, Сергеич тщательно прицелился и пальнул из обоих стволов. Но зайцы остались на месте. Сергеич протёр глаза, перезарядил ружье, подполз поближе и снова выстрелил. Один заяц упал, один покосился, но третий, самый наглый, упорно игнорировал факт обстрела.
Сергеич пошарил по карманам, но патроны кончились. Тогда он вскочил, рывком преодолел оставшуюся дистанцию и от души врезал косому между ушей прикладом.
-- Так его, так! - мужики уже катались по мёрзлой траве. - А теперь коли! Пуля дура, штык — молодец!
Сергеич встряхнул головой, сфокусировал взгляд на недобитом объекте, потом снял шкурку с жердины. Хмуро поглядел на товарищей. Потом сделал глубокий вдох... В общем, эхо в тот день поставило свой рекорд по количеству «ятей». А Сергеича с тех пор величают суворовцем. (Максим Малявин. Россия) (фото - КСЮ)
Снега, как назло, долго не было. А когда он всё же пошёл, то сложилось впечатление, будто там, наверху, решили поставить счётчики снежинок: настолько экономным оказался их расход. Охота по чернотропу, когда страшный зверь заяц протаптывает первый снег своими лапищами до земли, и его след виден издалека, категорически не складывалась. Было решено организовать загон на авось.
Смысл загонной охоты несложно уловить даже при пограничных цифрах ай-кью, но зверя ничему жизнь не учит, и он с завидным постоянством попадается на эту уловку, чем приводит в отчаянье зоопсихологов. Правда, потом они вспоминают свой собственный жизненный опыт, особенно в области личных отношений, карьеры и поисков способа раз и навсегда разбогатеть. И успокаиваются: спортивная ходьба по граблям — это неотъемлемый атрибут всего живого на Земле. Впрочем, я отвлёкся.
Итак, идея загона в том, что организованная группа загонщиков, растянувшись цепью, громким молодецким покриком, шумом и перегаро-портяночным духом вспугивает всё живое в округе. Всё живое спешит убраться подобру-поздорову, и бежит предположительно туда, где их уже поджидают стрелки.
Как это обычно бывает, прогрев турбин начали ещё в точке общего сбора. Потом опрокинули по одной, когда выгрузились на нужном месте. Потом — за результаты жеребьёвки: кому загонять, а кому вставать на стрелковые номера. А потом пить уже было некогда: начался процесс. «Эгегей! Эх, погодка-то какая! Это свои, по нам не стрелять!» - кричали загонщики. «Уй-уй-уй! Мать-мать-мать! Ять-ять-ять» - эхо, как всегда, всё неправильно расслышало.
Вопреки ожиданиям, поохотились удачно: с пяти заходов удалось выбить аж трёх зайцев и ни одного загонщика. Чтобы никому не было обидно, решили тут же их и приготовить.
-- А шкурки куда? - спросил Ваня, наблюдая за процессом.
-- Хочешь — забирай! - великодушно разрешил егерь. - Самому выделывать их муторно, а отдавать скорняку — дорого возьмёт. Была бы лиса — другое дело.
Ваня покрутил шкурки в руках, прикинул свои познания в области таксидермии и уже собрался было не связываться. Потом передумал и попытался набить их сухой травой, которую так и не смог припорошить снег.
-- Хотя бы попробую, как это вообще делается, - пояснил он егерю.
-- Так ведь шкурку всё равно надо сначала обработать, иначе испортится, - просветил тот.
-- Да? Эх, жалко. Ладно, оставлю тут, - вздохнул Ваня и живописно рассадил получившиеся чучела на трёх коротких толстых ветках куста, что рос неподалёку.
-- А неплохо получилось! - оценил егерь. - Натурально. Может, всё же займёшься таксидермией?
Пока они беседовали, мужики уже накрыли поляну и разлили шулюм по тарелкам. А водку — по рюмкам. Где-то часа через полтора один из охотников встал и сообщил, чтоб без него не наливали. Он сейчас, только попудрит носик. И направился в сторону кустов, слегка пошатываясь. Сделав пару шагов, он вдруг встал, как вкопанный. Потом присел. Потом в полуприседе двинул к куче рюкзаков и ружей.
-- Эк его скрутило! - сказал кто-то из ребят. - Шулюм-то, вроде, нормальный получился, что ж он так животом мается, болезный!
Все прислушались к своим животам, но ничего подозрительного не услышали. Мужик тем временем добрался до пирамиды с ружьями, взял свою двустволку, зарядил её и так же, в полуприседе, побрёл обратно, к кустам. Потом пополз.
-- Сергеич, с тобой всё в порядке? - окликнул его другой охотник, но Сергеич только отмахнулся и приложил палец к губам: тихо, мол!
Ваня хлопнул себя по лбу и вполголоса объяснил мужикам, куда ползёт Сергеич. Те, давясь от сдерживаемого хохота, привстали, чтобы не пропустить представления. Когда до Ваниной композиции осталось шагов пятнадцать, Сергеич тщательно прицелился и пальнул из обоих стволов. Но зайцы остались на месте. Сергеич протёр глаза, перезарядил ружье, подполз поближе и снова выстрелил. Один заяц упал, один покосился, но третий, самый наглый, упорно игнорировал факт обстрела.
Сергеич пошарил по карманам, но патроны кончились. Тогда он вскочил, рывком преодолел оставшуюся дистанцию и от души врезал косому между ушей прикладом.
-- Так его, так! - мужики уже катались по мёрзлой траве. - А теперь коли! Пуля дура, штык — молодец!
Сергеич встряхнул головой, сфокусировал взгляд на недобитом объекте, потом снял шкурку с жердины. Хмуро поглядел на товарищей. Потом сделал глубокий вдох... В общем, эхо в тот день поставило свой рекорд по количеству «ятей». А Сергеича с тех пор величают суворовцем. (Максим Малявин. Россия) (фото - КСЮ)
21
Красивые пейзажи китайской реки поэтов и художников
- 16.04.13, 08:02
Хотя на Земле очень много мест, которые можно назвать «мечтой фотографа», но очень не многие из них могут заставить вас почувствовать, будто вы оказались внутри красивейшей картины. Одним из таких мест является река Ли. Она находится в китайской провинции Гуанси, и ее называют «рекой поэтов и художников», т.к. она окружена невероятно красивыми пейзажами – зелеными холмами, конусообразными известняковыми пиками и террасовыми рисовыми полями. Часть реки между городами Гуйлинь и Яншуо особенно знаменита своими живописными видами.
[ Читать дальше ]
1. С рекой Ли также связана рыбалка с помощью бакланов – вековой способ ловли рыбы, во время которого рыбаки используют специально надрессированных птиц – бакланов.
2. Эти птицы ныряют в воду и ищут рыбу, а затем возвращаются с ней в лодку.
16
И снова про легендарную Вивьен Майер
- 16.04.13, 07:52
Вивьен Дороти Майер была американским уличным фотографом-любителем. Она родилась в Нью-Йорке, но выросла во Франции. Вернувшись в США, она около 40 лет работала няней в Чикаго. За эти годы они сделала около 100 000 фотографий, в основном, людей и мест в Чикаго, хотя она часто путешествовала. Ее снимки оставались неизвестными, пока в 2007 году их не нашел местный историк и коллекционер Джон Малуф. После смерти Майер ее работа привлекла внимание критиков и общественности. Мы уже публиковали ее фотографии, но на этот раз решили посвятить ей выпуск поосновательней.
1. Фотографии Вивьен Майер затерялись среди предметов, которые она собирала всю жизнь.
2. Но в итоге они навсегда изменили жизнь человека, который их нашел, и мир уличной фотографии.
Материалы взяты из интернета.
9
