У вечернего окна
Притаилась тишина.
Что же делается в доме,
Хитро слушает она.

За зашторенным окном
Не идиллия, дурдом.
Там в борьбе за телевизор
И Гоморра, и Содом.

Муж свои права качал
И на всех вокруг рычал:
- Чтоб под землю провалился
Ваш дурацкий сериал!

А ему в ответ - война:
Вместе с тещею жена:
- Подавись своим футболом!
Чем же лучше он кина?

И ничем нельзя помочь,
Хоть наклей на рты им скотч.
Между тем, ушла из дома
Дочь в серебряную ночь.

С легким трепетом идет.
Там ее парнишка ждет,
Чтобы сладко целоваться
Целый вечер напролет.

Ночь загадками полна -
Мило думает она.
Может, даже очень скоро
Буду я ему жена...

Но с десяток лет пройдет,
И любовь у них уснет,
И ее любимый мальчик
Отрастит пивной живот.

За кухонною плитой,
Растолcтевшей и больной
Став в текучке, позабудешь
Поцелуи под луной.

И прийдешь к концу начал:
Чтобы муж права качал,
И безумно ненавидел
Твой дурацкий сериал...

---

Он так легко справлялся с грудой дел.
Любил себя? А кто себя не любит.
А то, что людям верить не хотел,
Так это мелочь, мы ведь тоже люди.

И он себе прощал и ложь, и зло.
Ведь оправдание всему найдется.
И жил он без проблем, пока везло,
Пока светило из зенита солнце.

Но вот случился выстрел в молоко
И все пошло наперекос, столь туго...
Врагов нажить на свете так легко,
Как, впрочем, просто и лишиться друга.

Но уж давно растеряны друзья,
Враги толпой примчались на расправу.
Да, не всегда прямою колея
Бывает в жизни, как и разной - слава.

Набравшись с горя, взялся он за руль.
Ушел в себя, что даже не заметил,
Как налетел с размаху на "жигуль".
И - стало меньше жизни на планете.

Лежал в гробу один, уже без мук,
Забытый солнцем, без мечты и взгляда.
Не зная, что пришел проститься друг.
Один из тех, кто был забыт когда-то.

И в это царство горечи и слез,
Усыпанное мертвыми цветами,
Тот друг так неожиданно принес
Улыбками наполненную память.

Эх, если б он еще чуток пожил
И смог увидеть этот взгляд, краснея...

Как часто мы идем дорогой лжи
И забываем то, что всех проблем важнее.

Напали критики на поэта.
Собрались с радостью в злую свору.
Жестоко били за то, за это.
Вовсю лепили ярлык позора.

В их гневе было так много жара.
Махали фразами неутомимо.
Да только всех их словес удары
На деле целили только мимо.

Да что то критик - заложник вкуса?
Ведь если в мыслях довольно света,
Бессилен критик в своих укусах,
А люди будут читать поэта.

Писали стихи рифмоплеты.
Чертили чертеж дилетанты.
У всех было море работы,
Да вот не хватало талантов.

Хотели построить реактор,
Да только иное случилось.
Поскольку всего лишь лопата
В итоге у нас получилась.

Зато было шума немало.
Пестрели от радости блоги
О том, что страна дошагала
До самых крутых технологий.

На радостях пили - так пили.
За счастье, победу и солнце.
И как-то совсем опустили,
Что асы в лопатах - японцы.

Что в мире давно уж лопаты
На чипах, почти невесомы...
А мы все гуляем, ребята,
Теперь поколдуем над ломом.

И снова мы с луком под пушки
Бежим, уповая на чудо.
А что? Ведь у нас-то есть Пушкин!
А там ему взяться откуда?

И снова мы славим полеты
И лучшие в мире пуанты.
И хоть бы построили что-то
Взамен суеты дилетантов.

C утра ненавижу работу,
Вставать, одеваться и бриться,
В желудок запихивать что-то
И в транспорте пресные лица.

В обед ненавижу работу,
Начальства тупые приказы,
В желудок запихивать что-то
И рабством насиловать разум.

А вечером, глядя с дивана
На телек, весь мир ненавижу.
Ведь завтра вставать очень рано,
И новая ненависть ближе.

Он писал ей стихи вдохновенно,
Теплым чувством оттачивал слово,
Насыщая любовью рефрены.
А она любила другого.

Он шептал ей в ночи серенады
В свете окон все снова и снова,
Он хотел быть и трудностях рядом.
А она любила другого.

Открывал перед нею все двери,
Он дарил ей на счастье подковы.
Он так искренне в лучшее верил.
А она любила другого.

Он мечтал о волшебных минутах,
Он закладывал счастья основы,
Строил мир из тепла и уюта.
А она любила другого.

Не до строк вдохновенных ей было.
Предпочтение отдано прозе,
Ведь другого она полюбила...

А другой поигрался и бросил.