Сколько всяческих секретов, 
Утаил двадцатый век...
Вот в истории и этой
Был замешан наш генсек.

Лютовал министр культуры:
- Майю не пущу в Париж!
Брежнев долго брови хмурил:
- Про пинк флойды говоришь?

Что-то странные французы
Напридумали опять,
Неужели из Союза
Балерину нужно брать?

Долго думал он об этом,
Теребя рукою бровь.
Про французские балеты
И про русскую любовь.

Нет ни в чем у нас покоя...
Брежнев губы пожевал.
А потом махнул рукою
И решительно сказал:

- Так и быть!
Ну, что же, Майя?
Не такой уж я и злой.
Если хочешь, выступай же
Хоть с Black Sabbath,
Хоть с Pink Floyd.

Что нам все балеты эти?
Пуркуа, мерси да плиз...
Все равно на всей планете
Победит всех коммунизм!


* * * * * * * * *
Чтобы Майя Плисецкая могла участвовать в одном балете с Pink Floyd, пришлось спросить разрешения у Брежнева.

Roland Petit Ballet — хореографическая программа в трёх частях, объединившая культурные достижения разных стран и эпох: поэзию Владимира Маяковского и Уильяма Блейка, танцевальное мастерство Майи Плисецкой и «Балета Марселя» (фр.), музыку Прокофьева, Шостаковича, Мусоргского, Малера и группы Pink Floyd, искусство модельера Ива Сен-Лорана. Ролан Пёти выступил хореографом и художественным руководителем программы, а идею хореографических постановок, вдохновлённых поэзией Маяковского и Блейка, ему подсказали супруги Луи Арагон и Эльза Триоле (сестра Лили Брик).

Программа была задумана в начале 1970-х годов. Часть программы, основанная на музыке Pink Floyd, была завершена и показана публике в Марселе уже в ноябре 1972 года, а премьера полной программы состоялась в парижском «Дворце спорта» в начале 1973 года.

Он был отчаянно смел,
Красочным был его слог.
Он очень много умел,
Сколько умел, столь и мог.

Он не считал за грехи
Крикнуть цензуре назло.
Дерзко писал и стихи,
От коих срамом несло.

Он был бесспорно умен.
Тысячи книг перерыл.
Сколько безвестных имен
Он для России открыл.

Смелость и творческий пыл
Были нужны и важны.
Только назначен он был
Цензором главным страны.

Возненавидев печать,
Сделавшись ярым врагом,
Стал он вовсю запрещать
Новые мысли во всем.

Кто бы теперь и сказал,
Что лет пятнадцать назад
Дерзко стихи он писал,
Смело используя мат.

Чаще меняй кабинет,
Лучшее средство от ран.
В юности был ты поэт,
Нынче ханжа и тиран.


* * *
Михаил Николаевич Лонгинов (14 ноября 1823, Петербург — 4 февраля 1875, тоже Петербург) — известный русский литератор, писатель, поэт, мемуарист, библиограф, историк литературы и одновременно видный государственный деятель, крупный чиновник, губернатор Орловской области (в 1867—1871 годах) и, наконец, главный цензор России, начальник главного управления по делам печати Министерства внутренних дел (с 1871 года — и до дня своей смерти).

Михаил Лонгинов прошёл впечатляющий путь личного развития. Активный либерал и вольнодумец круга «Современника», закадычный приятель Некрасова, Тургенева и Дружинина, вдобавок, автор многих водевилей, срамных стихов и откровенно порнографических поэм, спустя всего двадцать лет он стал государственником и, заняв кресло главного цензора России, беспощадно вымарывал из произведений своих бывших коллег даже самые незаметные намёки на фривольность или свободомыслие.

Зачем ты меня раздела?
Скажи-ка - оно мне надо?
Чтоб голых толпа галдела
Так громко со мною рядом.

И нет, чтобы сердце пело...
Как стадо, стоят ребята.
Зачем ты меня раздела,
Повестка из военкомата?

Страны и люди.
Странные люди.
Странно, что в странах
Людьми людно будет.

Людно и странно.
Людные страны.
Люди людей любят
Очень пространно.

Так вот приходят галлюцинации
В играх на тему аллитерации.

И со слоновье-китовою грацией
Тонешь в объятиях жесткой прострации...

Слушаю секса противные звуки...
Может быть, все-таки хватит?
Пообрываю обоим я руки!
Вам бы самим - под кроватью!

Вам хорошо там, вверху на перинах...
Плюс еще секса услада.
Мне ж по спине так и лупит пружина...
Так мне, быть может, и надо.

А ведь могло быть значительно хуже.
Еле успел под кровать я
Спрятаться от прилетевшего мужа...

Может быть, все-таки хватит?

Если пишешь стихи - пиши.
Хорошо или плохо - неважно.
Ведь стихи - это дрожь души,
В них летаем и жжем кураж мы.

В них мы плачем и ждем любви,
В них смеемся и спорим с судьбою.
Ясность правды - для нас они.
Каждый стих - разговор с собою.

Но на этой тропе не спеши
Выше звезд и себя подняться.
Если пишешь стихи - пиши.
И не жди никаких оваций.

Пропишите ему любовь,
Пусть узнает ее восторг,
Пусть узнает и сердца боль,
И отчаянье глупых ссор.

Пусть узнает, что значит "нет".
И чего стоит это "да".
Пусть почувствует сердца свет
В безразличных кристаллах льда.

Пусть узнает отраву слез,
Пусть узнает обиды яд.
Пусть пройдет через лжи мороз,
Через пошлости грязный ад.

Пусть не гнет удивленно бровь,
Слыша страстное "Я люблю".
Пропишите ему любовь,
Пусть прочувствует боль свою.

Расступитесь небеса!
Надвигается попса.
Развивается культура
Так, что прямо чудеса!

Чудо - это не вопрос.
Мы построим царство грез
И на фабриках штампуем
Сотни однодневных звезд.

Чтобы ты спокойней спал
И под вечер не скучал,
Мы тебя накормим жвачкой
Под названьем сериал.

Чтобы духом не поник
И великое постиг,
Мы тебе подсунем чтиво
Вместо старых добрых книг.

Посмотрите на экран,
Там царит вальяжный хам.
Ну и что, что лезет пошлость,
Но за это платят нам.

Для людей моей страны
Мысли больше не нужны.
Нынче заглянуть важнее
Иль под юбку, иль в штаны.

Секс сейчас всего важней.
Мы попсой съедим людей.
Мы клепаем "по мотивам"
Вместо истинных идей.

Что тут долго размышлять,
Будем в вас попсой стрелять.
Вам совсем не нужно думать,
Лишь попсу бездумно жрать.