Я хочу вспоминать, как они гладили мои волосы, касались моих щек, плеч, груди...

Хочу представлять как чутко они утешали, когда на душе было пусто, и как горячо ласкали, унося на край земли и неба... 

Мне так не хватает воспоминаний о твоих руках, которые бегут по струнам гитары... извлекая легкие, едва слышные звуки так, что ком в душе и горле, так, что слезы затуманивают взгляд... 

Мне хочется помнить каждый знак, каждый символ, каждую линию на твоих ладонях и знать, что где-то среди этих линий затерялась и одна моя... 

- У меня нет, на это времени. 

- Нет, я настаиваю. Ты всегда куда-то спешишь!

- Ладно, давай!

 «- Ты включил?

- Да. Можешь говорить.

- Здравствуйте Дей. Как поживаете?

- И вам добрый вечер, доктор.

- Почему вы здесь?

- Вы сами знаете почему.

- Ну, расскажите мне ещё раз. На этот раз, я буду записывать, а вы можете, что-то вспомнить, чего раньше не рассказывали.

- Я свожу людей с ума. Не красотой, конечно, вы и сами видите, а голосом… Я пою. Точнее не просто пою, а вкладываю всего себя, потому, что по-другому просто не умею. Я достаю из глубины души такое, что казалось, по определению не может находиться в человеке. И накладываю, а когда и просто разбрызгиваю в беспорядке, всё это на готовый уже вырваться звук. Люди слушают меня, и то, что с ними происходит в этот момент – это просто не укладывается в голове. В них как будто зажгли свет, или наполнили светом изнутри. Понимаете? И, кажется, они совершенно не знают, что с ним делать, хотя многие пытаются это выяснить и предпринимают попытки к действию. Но, всё без толку, только им этого не известно. Они как мухи бьющееся об стекло. Бесполезно! Мне это известно, потому, что я  - то окно, через которое они хотят вырваться, а голос мой, словно стекло – сдерживает их раз за разом. В такие моменты, я  начинаю смотреть на всё со стороны. Как будто сама душа отлучилась ненадолго, но расстояние столь малое, что тело по-прежнему  связано с ней и готово принять  снова, в любой момент без последствий. Они не помнят того, что с ними было, но моя память, похоже, нарочно запоминает каждого. Мне бы поспать. Только во сне я могу забыться, и быть по-настоящему счастливым, каким мог бы быть, если бы не это. Печально знать, что ты обладаешь чем-то сверхчеловеческим, и не можешь это применить на себе. Правда с годами, я стал думать, что это к лучшему.Мне через неделю будет пятьдесят, и чувствую, что это придел - больше я не протяну. Странно, но я, ещё в двадцать пять чувствовал, что это половина моей жизни и следующая половина пройдёт очень быстро. Так и вышло.

- Вы всегда обладали этой способностью?

- Нет. Я был как все, по крайней мере, как многие. А когда мне было десять, со мной  произошёл несчастный случай. Я сидел за столом на кухне, а отец чистил своё ружье, сидя напротив. Словом, ружьё выстрелило. Пуля  задела мне щёку, но это был пустяк по сравнению с тем, что я с того дня не мог сказать и слова. Всё изменилось через три с половиной года, когда я встретил человека у нашего дома. Это был худощавый молодой парень, лет двадцати пяти, может больше. У него были светлые волосы, карие глаза, шрам на подбородке. Это всё, что мне запомнилось. Так, вот, этот человек представился и сказал, что у него для меня подарок. Он, сказал «Бери!». Я с недоумением смотрел на него пытаясь разгадать смысл услышанного. Незнакомец тоже смотрел на меня, и вдруг схватил рукой за горло, поднял над землёй и продержал так, наверное, с минуту. Я потерял сознание, а  когда пришёл в себя - голос уже был.  

- Хорошо, спасибо. Выключай. Эй, ты, что уснул там?

- Всё-всё, выключаю»

- Тут видно что-то случилось с диктофоном, или сотрудник куда-то ушёл, в общем, запись шла дальше, но доктор об этом не знал. Очевидно, он и не прослушивал её, потому, что я бы на его месте это стёрла.

« - Зачем всё это? Я же знаю, за чем ты сюда снова пришёл.

- И зачем же?

- Хочешь почувствовать. Только я не понимаю, для чего тебе это? Почему просто не записать на плёнку?

- Я тебе уже говорил, и повторял не один раз, что запись так не действует, но ты не слушаешь меня! Ты никогда не поймёшь, не проникнешься этой блажью. А я единственный, кто помнит, что с ним было. Ни один наркотик не сравниться с тем состоянием которое дарит твой голос. Это как…как обнять ангела или пожать руку Богу. Ты наравне со всеми – живыми и не живыми. Ты и есть все. Ничто неотделимо.

- Похоже, не я должен находиться в этой палате, а ты.

- Умного из себя строишь?! Но, пусть будет так, не буду спорить, мне необходимо услышать, как ты поёшь. Сделай это, пожалуйста. Ты же знаешь, что будет, если ты откажешься.

- Дай мне время настроиться.

- Я жду. Но не заст…»

- К сожалению, на этом запись обрывается. 

- Это весьма любопытно.

- Особенно, то, что голос того, что включал диктофон, очень похож на твой.

- Ты так думаешь?

- Да, папа. Предположу даже больше – ты и есть тот незнакомец, о котором говорил этот пациент. По описанию подходишь.

- Это совпадение, не более того.

- Хорошо. Тогда  можешь мне спеть? Я тут вспомнила, что никогда не слышала, как ты поёшь.

- Лучше тебе этого не слышать!

- Почему?

- Потому, что я по ошибке отдал лучшее…Угадай, что у меня осталось?

-Добрый день Джон.

-Добый день.

-Вы украинец?

-Да.

-Скажите,как вы попали на нашу передачу?

-Всё просто,меня встретил на улице,на сколько я понимаю..ваш корреспондент.

-А,понятно.Ну да,так и есть,это наиболее распространённый метод отбора претендентов.В общем в этом и заключается смысл нашей передачи,открывать тайны человеческой психики,через простые опросы случайных прохожих.

-Скажите Джон,как вы относитесь к алкоголю?Ибо именно этот момент нас интересует в данном случае прежде всего.

-Я скажу так:

Когда я пью алкогольные напитки,я меняюсь..И со мной происходит вещь,которую я не очень люблю.Я обычный человек,со своими тараканами.и возможно,я что то похоронил глубоко внутри..И вот алкоголь,стоит мне выпить,не просто достаёт со дна всё что я хотел бы скрыть от самого себя,а можно сказать швыряет мне это в лицо.Нодди Холдер,это вокалист коллектива Слэйд..

-Да,мы знаем,спасибо Джон.

-Так вот,Нодди Холдер как то спел в своей песне:"I'm A Rocker".Это в общем коротко и ясно.И в этом вся суть.Когда я пью,я вдруг ощущаю мощный прилив понимания этой фразы.Я вдруг ощущаю себя невероятно свободным!Меня захлёстывает вдохновение!Я начинаю творить,писать,играть,реализовывать себя,это так здорово!Ну,это один из моментов.И внутренний голос,как бы говорит мне:

"Ты дурак!Что ты хочешь доказать?Кому?От кого ты хочешь убежать?От себя?Кого ты пытаешься обмануть?Себя?Ты идиот!А знаешь почему?Да потому что ты просто боишься признать что ты таков каков есть,и пытаешься заставить себя думать что так будет всегда.И ты думаешь это принесёт тебе счастье?Думаешь у тебя всё будет хорошо в жизни?Думаешь,ты сможешь с этим жить?С пониманием что ты другой?Задавишь в себе себя и будешь счастлив?

И я не знаю что ему ответить,понимаете?Ведь я понимаю что он прав,но не хочу это признать.Мне омерзительно думать что он прав.Я не могу принять эту правду,как бы ни старался.В эти моменты во мне как буд то бы высвобождается дикая энергия,я хочу петь,танцевать,зажечь всё вокруг!Знаете,мне часто снятся многие вещи..Воспоминания,то,что я оставил позади и мысли,что я сказал себе что я не такой,это не моё и я не имею к этому никакого отношения.Как то так..Иногда,я снова запихиваю обратно то,что пытается высвободиться,и мне это удаётся.Но,потом всё повторяется..

Знаете,если я что либо забыл или упустил,я думаю меня поймут.В моём путанном монологе-мысль.Важная и лежит на поверхности на самом деле.

-И что дальше?

-Дальше?Действие алкоголя прекращается..

P.S.И он выпил до краёв наполненную рюмку коньяка,под оглушительные взрывы Creedence Clearwater Revival!

Я, как и все, родился с двумя энергетическими ёмкостями, которые поначалу пусты, а значит, равны по весу. Но по мере того как мы развиваемся и вбираем в себя информацию об окружающем мире, те две ёмкости начинают наполняться. И это влияет на действия и решения на них толкнувшие. У этих ёмкостей, точнее тем, чем они наполняются, есть ещё одна особенность, но о ней позже…

Не важно где и когда, потому, что ни места ни дату вы не найдёте и не узнаете, как бы не старались. Жили двое, с виду обычных существ. Как и все, они жили среди нас, но в параллельном мире и только врождённая патология органов зрения (их глаза видят то, что не видит больше никто), делала их особенными. Существа выступают за равновесие добра и зла (с этой целью они в нас и вселяются). Только и они не всё знают и видят. В идеале им нужно вселиться в человека, одна из ёмкостей которого переполнена (скажем добра больше чем зла). Их проблема в том, что не видят они чего больше, а чего меньше, поэтому действуют практически наугад. Слышали, как кто-то говорит «меня переполняет…» - это и есть случай неудачи. 

Одно существо видело свет (иногда он был яркий, иногда тусклый, бывало только искру и видно, а иногда свет то загорался, то пропадал, то снова загорался), черты лица были чёткими, если свет был ярким и как бы стирались, если света было меньше. Свет был просто в воздухе исходя из ниоткуда. Другое же видело только черноту, которая имела массу оттенков (до почти прозрачной) и, то сгущалась то рассеивалась, в редких же случаях становилась силуэтом, и свет в неё не проникал абсолютно. Они долго не могли понять, что это значит и почему происходит, до одного случая: король огласил о своём дне рождении и в честь этого, пригласил всех бедных, больных и немощных в полуразрушенный храм, где их накормят, напоят и окажут любую необходимую их здоровью помощь. Следя за этим одно из существ сказало:

- Этот человек слишком добрый. Наверняка он захлёбывается добротой. Пойду ка я это исправлю…

- Я вижу только искру - ничего больше. И лицо его почти стёрто, его можно сказать, и вовсе нет.

- За то я вижу его на редкость хорошо, - сказало второе существо.

Не буду описывать то, что сделал этот король на самом деле, но это дало повод для размышлений и в конечном итоге объяснения происшедшего было найдено. Свет – индикатор всего доброго, что есть в человеке. И назвали этот свет «Пурумпумпель» в честь тех двоих (Пурум и Пумпель), без которых о нём никто и никогда бы не узнал.

Так начался вечер этого дня,не предвещающего ничего выдающегося.

Разложив продукты в холодильнике,по обыкновению,он не спеша прошёлся по комнате,как бы пытаясь собраться с мыслями.Как бы говоря себе,я здесь,это моя квартира,я на этой планете,в этой стране,в этом городе,на этой земле.Про себя улыбнулся и успокоившись оказался на кухне.

Распечатал замороженную пиццу,выложил её на сковородку,открыл пиво.Ну и пускай говорят что это несъедобно,ну и чёрт с ним,подумал он.Я всё равно её съем,и всё равно буду доволен.Жизнь ведь она,раз только даётся.Что ж отказывать себе в мелких удовольствиях?С чувством глубокого удовлетворения отхлебнул пиво из бутылки,закурил сигарету и глубоко и размеренно затянулся.

Откинувшись на диване,закрыл глаза и..ощутил столь желаемое удовлетворение..Улыбнулся про себя.

Сковородка шипела и дымила,напоминая о готовящемся ястве.Он вдруг вспомнил,поднялся,подошёл к плите,заглянул в сковородку.Слегка обжёгшись горячей крышкой,поморщившись выключил огонь и выложил содержимое сей посудины на тарелку.Некоторое время он с любопытством разглядывал плод своих ожиданий и надежд,а заодно и трудов,и пожалуй вполне удовлетворившись,попробовал то что получилось в итоге.Пару минут он неподвижно стоял осмысливая полученный результат.Пытаясь определить степень съедобности приготовленного продукта.Его лицо вдруг просияло и с чувством глубокого удовлетворения и радостно причмокивая,он сел за компьютер и поглощая блюдо с пивом понял что всё в этой жизни не так уж плохо.По крайней мере на данный момент.

Мысли о прошлой жизни,воспоминания детства и юных лет,вдруг нахлынули и погрузили в состояние какой то сладкой полудрёмы,непонятной прострации.Он улыбался и не задумывался о смысле улыбки,жизни,происходящего,просто было хорошо.Хорошо сейчас,ценность чего так часто забывается в повседневной жизни.Какая разница что будет потом?В следующий момент?Завтра?Через месяц?Через год?Через десять лет?Об этом можно подумать позже,а сейчас..Нужно просто расслабиться и просто насладиться моментом.Вот что было по настоящему важно сейчас.И это было прекрасно.

Вдруг лицо озарилось какой то счастливой мыслью.Повинуясь каким то глубоким и потаённым инстинктам,он встал,подошёл к компьютеру и стал целенаправленно клацать мышкой.С уже знакомым чувством полного удовлетворения и ощущения полноты эффекта,отошёл чуть в сторону и..застыл.С мечтательной улыбкой прислушался к первым звукам,доносящимся из колонок стерео-системы.Из динамиков заиграла музыка The Beatles.Он выкрутил до конца регулятор громкости и пошёл на кухню пить пиво,есть пиццу и наслаждаться музыкой,моментом,жизнью.И вот это,это было просто незабываемо.

Эмоции,чувства и ощущения всё переполняли с каждым звуком музыки и глотком ароматного пива.Эмоции становилось сдерживать всё труднее.Хотелось танцевать,петь,играть,кричать,выплеснуть всю энергию накопившуюся за долгое время!Он взял в руки гитару.О боже,как же это на самом деле здорово,подумал он.И как же давно всё было.Казалось бы,всё было лишь вчера,а сколько лет прошло..Сколько лиц,эмоций,моментов,встреч,людей..Отбросив всё,он просто стал играть.Забыв обо всём,не думая ни о чём,он предался полностью,без остатка,музыке..Эмоциям..Жизни...

Он вышел в коридор,он играл,пел,открыв все окна в квартире и впуская жизнь в усталое и обленившееся помещение.Жизнь в эти тусклые и посеревшие стены.Жить жить и жить!Не в этом ли смысл?Спрашивал он себя.Петь,танцевать и просто жить.Вот что переполняло до краёв эту заплесневелую маленькую квартирку.

Люди выходили в коридор и недоумённо поглядывали в его сторону.Им трудно было понять всё то,что переполняло поющую душу,всё то,чем была наполнена жизнь.настоящая жизнь.Ведь это..настоящая жизнь.

И пускай так будет не всегда,но в этот момент..жизнь входит в душу.Овладевает каждой клеточкой тела и..напоминает о том,что нужно просто жить.

Если отказывать себе в мелких радостях,то когда же тогда жить??

И тогда ты сожмёшь меня в руках как величайшее сокровище мира, притянешь к себе, прикоснёшься своим сердцем к моему... Бесконечно, безмятежно, бесстрашно. Так, как будто ты и я - единая сущность, абсолютная в своей гармонии. И моя радость будет так велика, что мне перехватит дыхание, оно будет дрожать, вырываться, счастливое до боли... А твои чувства окутают меня, согреют, охватят со всей силой, заживляя в один миг все раны и шрамы. Ты прошепчешь мне слова, которые были забыты мною в этом мире до появления тебя, слова, которые обретают смысл, слетая с твоих губ. И тогда я внезапно пойму, что мне не нужно заставлять себя верить тебе, я и так уже верю тебе и всегда верила, и всегда тебя знала и всегда знала, что ты придёшь и скажешь мне это.... Я закрою и открою глаза, чтобы увидеть тебя, ещё раз понять, что ты есть, что ты здесь, ты рядом, настоящий, ощутить это всей своей душой, снова поверить в это, снова и снова, поражаясь каждому мигу, прожитому в этом новом мире, как младенец...

Тёплый весенний день,ворвался в это слегка пасмурное утро.Окатил город лёгким дождём и весёлым тёплым ветром,разметавшим остатки ночных теней,принося с обой пение птиц и лёгкие ненавязчивые звуки весны и волнующий запах перемен.

Город потихоньку приходил в себя, стряхивал остатки снов,пыли и ещё чего-то.Город готовился принять новый день.День никого не собирался оставлять равнодушным.Где то детвора весело бегала по свежим лужам,где то кто-то,зевая вышел на балкон,ещё до конца не прийдя в себя.Солнце ещё бросало только первые лучи,а кто-то уже открывал свой магазин,и около автобусной станции,первые пассажиры пили кофе и курили сигареты.

Вполне обычное утро.Обычное для одних и особенное для других.В это утро,кто-то просыпался с мыслью что у него сегодня день рождения,а может у друга или любимого человека.Кто то собирался с улыбкой на работу,думая о том, что вечером,в уютной обстановке тихого ресторанчика сделает предложение той,кого любит.Кто то возможно собирался на свадьбу,бегая по комнатам квартиры,опаздывая,с дикими проклятиями на ходу одеваясь и доедая завтрак.А кто-то просто уныло брёл в ванную привести себя в порядок,не предвидя в этом дне ничего хорошего и светлого.

Всё начиналось.

Неприметная,ничем не выделяющаяся фигура молодого парня,одиноко виднелась на серой дороге ведущей за пределы города.Он и сам не выделялся на фоне этого утра,в общей суматохе праздника весны и нового дня.Кто знает,какая у него была жизнь.Возможно он был простым рабочим,а возможно состоятельным бизнесменом.Возможно у него была счастливая семья,а возможно он был одинок уже много лет.Но что то было в нём такого,что делало его всё же особенным в этот день.А точнее особенным этот день для него.

Парень весело улыбался и насвистывая какую то мелодию шагал по мокрому асфальту.Дождик всё моросил и моросил,машины проезжали мимо,улицы постепенно становились всё более безлюдными,запах леса с примесью дождевой воды врывался в ноздри возбуждая всё более.Город постепенно оставался позади.

Парень был одет довольно просто.Потёртые джинсы,слегка выцветшая клетчатая рубаха,старые кеды,кепка,тёмные очки.За спиной небольшой рюкзак и гитара.Музыка играла в наушниках,запах свободы пьянил и вызывал чувство внутреннего нарастающего восторга.

Всё лишнее он оставил там,где то глубоко в каменных джунглях.Всю свою прошлую жизнь.А впереди была новая,новый чистый лист бумаги,где он непременно напишет новый роман. Всё так,как захочет сам.Впереди была дорога и новая жизнь.Эти мысли заставляли его душу петь и вдыхать этот воздух полной грудью.Словно птица вырвавшаяся из клетки.

Позади были годы радости,огорчений,счастья,взлётов и падений,всего что есть привычным для жизни человека.И не важно было всё,сейчас он был счастлив.Кто знает что ждёт впереди,кто знает,каким будет этот новый роман,кто знает в конце концов как и куда свернёт эта дорога.

Но одно он знал точно,он был абсолютно счастлив.

Так начался этот весенний слегка пасмурный день.

Город остался наедине с собой.Со всем что принёс ему этот день.

Остановившись перед последней чертой,парень медленно посмотрел на это серое дождливое небо.Обернувшись бросил последний взгляд на город.В лёгком тумане он выглядел слегка загадочно,немного пугающе,и наверное чуть чуть грустно и странно.

Парень не спеша закурил сигарету.Глубоко и медленно затянувшись,с шумом выпустил дым.Постояв пару минут с закрытыми глазами,он набрал воздуха в лёгкие и громко крикнул в туманное утро:

-Я обязательно ещё вернусь!

Слегка отдышавшись,затушив сигарету,поправив рюкзак,он весело улыбаясь зашагал прочь по дороге.

Пишу...Пальцы не слушаются,мозг не слушается,не попадаю по буквам.В висках стучит одна мысль,а вдруг слышит?А вдруг чувствует?Врядли..А вдруг я сейчас проснусь и..она рядом..Нет..не сон...Мысли начинают потихоньку приходить в порядок.Странно так..Ощущать что живёшь,дышишь,одним человеком..Любить,и любить искренне.До конца.Без остатка.Впервые в жизни.Хотеть отдать всё для неё.Страстно желать услышать её голос,увидеть взгляд самых красивых на свете глаз,держать за руку с замиранием сердца,безумно скучать даже при расставании на несколько минут.Хотеть жить только с ней,не иметь возможности,не представлять жизни без неё.Вздрагивать от одного её смс,звонка..А вдруг напишет?А вдруг позвонит?Скажет как любит,как мечтает меня обнять,поцеловать..Как ждёт,как не представляет своей жизни без меня..А она..так безумно далеко.Думаю о ней..Смотрю фотографии..Так по дурацки получилось..А вдруг услышит?А вдруг почувствует?Страшно..Пишу..Пальцы не слушаются,мысли путаются.Усилиями вспотевшего сознания пытаюсь их собрать,боль.

Закурил..В темноте уставшим взглядом наблюдаю за маленьким огоньком.Он подобно маленькому дьяволёнку подбрасывает уголь в топку.Смотрит  на меня маленькими злыми глазками и истерически смеётся.Бред..Медленно дым уходит в рассвет.Страшно..Скоро наступит новый день.А я к нему не готов.Готов повторять люблю сколько угодно.Вышел на балкон,холодно.Трусит на этот раз от холода.Снова закурил.В каком то странном порыве,выглядываю в окно.Люди редкими случаями проходят,бегут,куда то спешат.Крикнул в туман.В даль.Набрав воздуха в слабые обессиленные лёгкие:"я тебя люблю!!!".Кто то услышит?Кто то поймёт?

Сделал чай.Пью.Потихоньку начинает отпускать,но всё ещё трусит,всё ещё пальцы не слушаются.Мысли начинают разбегаться,ловлю их судорожным напряжением.Случайным движением трясущейся руки сбиваю чашку.Чащка падает.Но не разбивается.Остатки чая медленно растекаются по полу.Воспоминания и светлые чувства вползают в голову,опутывают мозг.Задумался..Хочу проснуться с ней,хочу проснуться с ней рядом.Хочу обнять её,поцеловать,как тогда.Как тогда,помнишь?Кому вопрос?Снова не знаю..Странно..

Нет,не так.Хочу проснуться,а она рядом.Это одно и тоже.Да,действительно..Кто ты?Внутренний голос?Странный смех.Наверное схожу с ума.Слышать голос и млеть от одного его звука.Разве это возможно?Так любить.Да,возможно.Я люблю тебя,слышишь?Люблю каждой клеточкой своего тела,души,сознания,всего.Слышишь?Я хотел бы что бы ты услышала.Безумно хотел бы.Больше всего на свете.Люблю больше жизни.Без тебя она мне не нужна.Без тебя она сера и неприглядна.Бесцветна и лишена вского смысла.Вот в чём её смысл.В тебе.В том что бы любить тебя и быть любимым тобой.Я нашёл его.Я нашёл тебя..А ведь столько времени прошло..Что же теперь?Не надо,не отвечай.Я ненавижу тебя.Внутренний голос или кто ты там.Не смей этого говорить.Я не желаю тебя слушать,ты омерзителен мне.Я больше никогда не желаю тебя слушать,убирайся.

Всё будет хорошо?Так должно быть.А как же иначе?Ведь если..Так,всё,хватит.На этот вопрос я не собираюсь отвечать.Это если ужасно и глупо.

В полутьме брожу по комнатам,еле еле передвигая ногами.Хожу..Надо ходить..В голове туман,мысли путаются,в глазах темнеет,голова кружится,тошнота.Слабость.Слабость во всём теле.

В изнеможении падаю обратно.Кажется падаю в темноту,в тишину,с криком в бездну.

Увлёкся..Пытаюсь писать.Получается сумбур,а вдруг засну?Не знаю..не знаю..Мне нужна она..Как воздух нужна..Боже,я не верю в тебя но я люблю её!!!Это единственное чего хочу сейчас в жизни.Быть с ней,любить её,быть любимым ею..

Ты слышишь?Просто люби меня.Просто..Будь со мной.Просто..Дари мне своё тепло.Просто..

Пытаюсь заснуть.Получится?Навсегда?Нет.Только на время.А потом быть с ней.А если не любит?А если..Заткнись!С остервенением вонзаю нож прямо в центр.С диким криком.Замолчал.Умер.А я жив.Что бы быть с ней.

Всё равно,слов много.Не поможет.

А если нет...Тогда прийдётся навсегда..Да,навсегда.Безумно боюсь потерять тебя...Боюсь твоей жизни..без меня..Боюсь...

Я люблю тебя.Знаю ты услышишь.Ты любишь.Ты ждёшь.Надеюсь...Потом всё наладится.Нужно отдохнуть.Всё от усталости.Нужно..Хотел всё удалить.Ладно,пусть будет.

P.S.Я знаю,ты любишь.Ты услышишь.Ты успеешь.Ты понимаешь меня..

P.P.S.Прости если чем то обидел тебя..

Я стоял у подножия старинного собора, мои длинные белые волосы и такую же длинную снежную робу трепал легкий летний ветер. Где-то высоко в небе, за восточным крылом собора застыло оранжевое и ласковое солнце отцветающего августа…

- Ты принимаешь в себя Дьявола, как Он принимает тебя, сын мой? - загрохотал голос понтифика в моей голове, разрушив ощущения покоя и умиротворенности - Принимаешь... принимаешь... принимаешь?  - смеялось безликое эхо; оно повторяло и повторяло слова, произнесенные моим Учителем…, его раскатистый хохот звучал все громче... Залетев под колоннаду, оно начало метаться и ударяться о старинный свод, полуразрушенные бетонные опоры, изжеванные челюстями тлена и упадка; оно безнадежно стучало своими тонкими скрученными пальцами в огромную дверь мореного дуба с позеленевшими от времени петлями.

- Сын мой?!  - Понтифик нетерпеливо коснулся моей робы. Его брови поползли вверх, образуя кривую, в точности повторявшую очертания сводов собора.

Я колебался,… хотя о каких сомнениях могла идти речь, если я все уже давно решил для себя?! Я клялся себе, что сознательно иду на этот шаг, был уверен, что назад дороги не будет,…но это эхо, это дьявольское эхо (будто насмешка) перевернуло мою душу (глупо так говорить… она уже не была моей). Я всем своим естеством ощутил, как это эхо заползло ко мне в рот, словно комок слизи просочилось в глотку, а оттуда, каким-то неведомым науке образом, проникло в кровь, сделав её густой и зловонной…Сказать, что меня пронизала боль – значило бы не сказать ничего – просто ничего… Но боль эта была совершенно неведомого мне доселе свойства. Словно это эхо заползло на то место, которое раньше принадлежало моей душе. Эта подмена оказалась такой ужасной, такой кощунственной, что тело стало мгновенно отторгать чужеродный элемент. 

Меня вырвало. Только вместо остатков переваренной пищи из меня вырвались такие же переваренные, кашеобразные слова: «п-р…» - просипел я, корчась от спазмов, - «п-р-и-н-и-м-а-ю…»

Когда эхо слов понтифика покинуло мой измученный организм, я понял, что произошло… То, что казалось мне естественной словесной рвотой, отторжением, было воспринято понтификом как положительный ответ. Я принял Его!...принял…

Учитель крепко сжал мою дрожащую ладонь и потащил по мраморной лестнице вверх.

Тело мое доселе крепкое и мощное – скукожилось, словно сушеный гриб…казалось что понтифик держит в руке пустую робу, которая по непонятной причине не теряет форму носившего её послушника. Мне казалось, что я не смогу преодолеть и десятка ступеней. Ноги мои отказывались повиноваться, будто подагра покрутила их, сердце выскакивало из груди, а одышка была настолько сильной, что я задыхался и терял сознание каждые несколько минут… Я не могу припомнить, как Учителю удалось дотащить меня до последней ступени, как он вы ровнял мою спину и привел в чувство. Первое, что я увидел, очнувшись после подъема, были закрученные желтые ногти понтифика (в общине было не принято остригать ногти, волосы так же не срезали и не расчесывали, из-за этого старые служители были весьма неповоротливыми и не могли выполнять никакой работы; все заботы о соборе и общине ложились на плечи послушников). Учитель впился этими омерзительными ногтями в мою руку и заставил взяться за ручку двери, отворяющей собор - это был древний ритуал*. Он не был прописан в церковных книгах и на стенах храмов; его нельзя было найти ни в одном догмате, по которому жила община, но он, словно истина, ниспосланная снизу, передавался из уст в уста, не подаваясь корректировке ни времени, ни человека... 

*Ритуал этот состоял в следующем: каждый послушник, прошедший путь длиной в 666 дней, желающий стать частью общины и навеки посвятить себя Дьяволу, должен был рука об руку с верховным Учителем подняться по лестнице собора, количество мраморных ступеней в которой так же равнялось цифре 666. Затем он должен был собственноручно открыть двери собора (что было сделать совсем не просто – дверь была выстрогана из цельной древесины, её вес достигал почти тонны, а высота – 6 метров), а упав на колени от изнеможения – ползти через весь собор к черной бездонной яме, по периметру которой разложены механические часы (их число равняется количеству послушников, дающих обет; обычно их было 6). Послушник раздевался до гола и, бросая в яму одни из часов, кричал единственную молитву, которая существовала для общины «Я отдаю тебе душу и тело. Я буду пожирать время, пока тебе будет угодно. Когда захочешь - возьми меня, и время будет пожирать меня, пока тебе угодно».

Когда плоть моя коснулась плоти из дерева и металла, когда узкая полоска тьмы вылетевшая из собора коснулась моих глаз, я не смог больше выдерживать отчетливого голоса собственной души, которая, видимо, после изгнания эха вернулась на свое привычное место… 

Оторвав ладони от ледяного металла, я упал на ступеньки и покатился вниз, это был единственный возможный путь к спасению. Конечно, я понимал, что моё ссохшееся тело может не выдержать падения, что я могу переломать себе все кости, но думать уже - не было времени!

Оказавшись у подножия собора, я с удивлением не обнаружил вокруг себя никого, и уже хотел было бросится бежать, как передо мной выросла черная фигура одного из стражей собора – фигура Безликого... Одет он был, словно японский самурай, глаза и ладони его были перевязаны черной тугой лентой, а в каждой руке блестел длинный и острый меч без рукоятки. Клинки мечей были усеяны надписями на неизвестном мне языке. 

Пока я пристально всматривался в отсутствующие глаза стража, сокрытые широкой черной перевязью, на мои плечи легли руки Учителя… 

- Отдай ему мечи! – грозно проревел понтифик, обращаясь к Безликому. 

- Он убьет нас в то же мгновение, - ответил страж, медленно опуская скрещенные клинки на асфальт усеянный грязными и мокрыми осенними листьями.

Я до сих пор не могу понять, с какой целью понтифик повелел Безликому отдать мне мечи, он прекрасно знал, что я поступлю так, как сказал страж, но тогда мне было абсолютно все равно. 

Не успел Безликий опустить мечи, как они оказались у меня в руках, прорезая мягкую плоть ладоней до самой кости. Не обращая внимания на острую жгучую боль и струйки густой крови, скатывающейся по моей белой робе, я одним ударом скрещенных мечей разделил понтифика и Безликого, будто земляных червей, на две конвульсирующие части.

Бросив мечи я не оборачиваясь побежал по дороге ведущей прочь от Дьявольского собора. Все дальше, все быстрее, все свободнее.

Я знал, что вскоре будет организована погоня, но так как верховный понтифик и верховный страж были мертвы, то у меня было как минимум часа два. Хранители не могли сами издавать никаких распоряжений, им нужно было выбрать нового Учителя и нового Безликого…

Добравшись до какой-то грязной и затхлой улочки, я скинул с себя окровавленную робу, разодрал её на узкие полосы и перебинтовал ладони. Пока я занимался своими ранами, с неба густой стеной повалили хлопья ледяного снега. Так как мороз все усиливался, а на мне под общинным одеянием не было абсолютно ничего, и даже моя жалкая роба ушла на самодельные бинты, мне пришлось лихорадочно искать местный «альтфатер» в надежде обрести какое-нибудь одеяние.

Я исследовал улочку вдоль и в поперек, но «альтфатеров» по близости не оказалось, зато во дворе одного полусгнившего деревянного домика я обнаружил старенького ведиста, который сидел на пороге своей хибары и теребил в руках страницы ветхой книжонки, будто не замечая ни ужасного мороза, ни снега, который набивался ему в уши, глаза, пролазил под одежду..

- Пусть мир войдет в душу твою, - прошепелявил старец, не отрывая глаз от книги, - издалека ли путь держишь? И от чего торс твой покрыт лишь пылью дорожной и снегом? 

Что должен был я сказать? Поведать блаженному обо всех моих злоключениях? Или же измыслить какую-то правдоподобную ложь? Но не успел я открыть рот, чтобы изречь какую-то ересь, как старый ведист сделал предупреждающий жест рукой, оторвал, наконец, глаза от желтой бумаги и произнес: «Не стоит, сын мой. Я вижу – в нужде ты… Я помогу».

Не говоря больше не слова, старик жестом пригласил меня в свою лачугу. Как ни странно, внутри ощущение ветхости пропало. Стены дома были покрыты слоем свежей побелки, на полу лежал ковер ручной работы ярко-аквамаринового цвета. Слева от входа располагалась маленькая печка, которая, не смотря на свою миниатюрность, давала достаточное количество тепла, благодаря которому, такой выносливый старик не должен был бы замерзнуть даже в самый лютый мороз. Так же жестом ведист предложил мне умыться. Ополоснувши лицо и руки, я посмотрел на своего спасителя, но тот неодобрительно кивнул на мой половой орган. Мне пришлось обмыть и его. Лишь после этого старец подал мне длинную серую рубаху, пару красных бархатных брюк и такие же красные ботинки. Пока я переодевался, ведист снова погрузился в чтение своей книги, в какой-то момент он громко раскашлялся, это был не обычный кашель, но такой, что сотрясает душу, до самого её основания, когда приступ прекратился, старец открыл одну из страниц своей книги и прочитал:

«Ом! Полное То, полное - Это. От Полного Полное поднимается.

От Полного Полное взяв, Полное же и остаётся.

Ом! Спокойствие, невозмутимость, мир!» - и снова его тело сотряслось от неистового приступа кашля, его тело начало трясти словно в эпилептическом припадке, падая на пол и, видимо, умирая, он протянул мне свою книгу и указал на дверь. Схватив в руки книгу, я бросился прочь. 

Часть 4. Серость. 

Сложно припомнить, как долго я бежал, может пять минут, а может – целый сутки, опомнился я возле большого серого здания, которое стояло в таком же сером дворе, окруженном высоким забором из рабицы. По  верху забора в несколько слоев была намотана колючая проволока. 

По двору с отсутствующим серым взглядом ходили серые люди в серой одежде. На крыше здания стояли такие же серы люди, которые наблюдали за теми, что ходили по двору. Когда один из тех, что внизу начинал кричать или бежать к забору, один из тех, что на верху хладнокровно стрелял ему в голову. Но не было крови, лишь какая-то серая жидкость оставалась на сером асфальте.

Надпись на калитке гласила: «Психиатрическая лечебница № 1 (содержатся заключенные приговоренные к смерти)».

Где-то внутри меня шевельнулся холодный страх. Я заметил, что люди на крыше обратили на меня внимание, нужно было бежать, хотя сил на это уже не оставалось. 

Справа от меня возвышался холм, покрытый еловой порослью; между деревьями виднелась крутая и давно заброшенная тропинка.  Я засунул книгу ведиста за пазуху и пополз вверх по тропинке, цепляясь израненными руками за перекрещивающиеся ветви елей. 

Совершенно выбившись из сил, я прилег посреди тропинки, извлек книжонку с желтыми листами и открыл её. На книге не было названия, точно так же как и внутри не оказалось ни одной буквы, лишь моё больное воображения читало на каждой странице слова ведиста:

«Ом! Полное То, полное - Это. От Полного Полное поднимается.

От Полного Полное взяв, Полное же и остаётся.

Ом! Спокойствие, невозмутимость, мир!»

Когда я в сотый раз прокрутил в голове его слова, они вошли в мой разум и раскрылись, словно это была та истина, которую я должен был познать в своей жизни. Силы снова наполнили моё тело. Кровь перестала быть густой и вновь побежала по венам и артериям в привычном ритме.

Я спрятал книгу во внутреннем нагрудном кармане и снова возобновил свой путь.

Когда я приближался к вершине холма, ушей моих коснулась жуткая музыка… Это была мелодия, которая всегда звучала в соборе. Подтянувшись на руках, я заглянул за вершину холма, уши мои разорвали инфразвуки немыслимой силы и насыщенности, а глазам открылась картина, которая породила настоящий животный ужас – это был собор, во всем своем величии предстал он пред моим взором…

Но ощущение ужаса длилось всего несколько секунд. Истощенный за сегодняшний день мозг послал глазам и ушам моим жуткий мираж. На самом же деле это не был собор общины, но храм неведомой мне доселе секты. Музыка, звучащая в колонках, расположенных на крыше храма была не чем иным, как старинной американской песней, звучащей во всех фильмах 50-60хх годов. 

Выпрямившись во весь рост, я посмотрел вниз – подо мной было не более трех метров. Носки моих ботинок свисали над бетонной стеной, почти вплотную к ней прилегала другая стена – несущая храма. Кроме колонок на крыше находилось изображение неоновой Мадонны. Оно словно выплывало откуда-то из-под потолка храма, колыхалось несколько секунд над крышей, а затем снова исчезало под слоем смоленого рубероида. 

Не знаю зачем, я прокричал, смотря на выплывающую неоновую Мадонну: «Сдохни!» - я вложил в это слово столько злости и боли, что неон моментально погас, а изображение треснуло и разлетелось на тысячи осколков. За спиной моей стали появляться призраки неведомых мне иконописцев, они шептали и кричали, сипели и хрипели. Единственное, на что ещё был способен мой речевой аппарат – это кричать одно единственное слово «сдохни». При каждом новом выкрике, один из иконописцев растворялся в воздухе как очередной мираж. Лишь Апостол Андрей, сидевший на крыше с мольбертом в руках, невозмутимо продолжал писать белой краской по белому холсту…

Обойдя храм по периметру, я спрыгнул вниз, где высота стены достигала всего лишь метра. Здание храма оказалось сгоревшим помещение магазина. Совершенно очевидно было, что сгорело оно совсем недавно, возможно, час или два назад… Сквозь пустое отверстие, которое некогда было дверью я вошел в магазин.

Противный визгливый голос зазвучал в моем помутневшем сознании: «двести девяносто девять гривен и сорок три копейки».

- Простите, - воззрился я на молоденькую кассиршу, смотревшую на меня злобным взглядом.

- Чёрт вас подери! – ответила она, - Если вы ещё раз переспросите, я позову охрану!

Рассмотрев кассиршу более внимательно, я нашел определенное сходство с неоновой Мадонной, которая пару минут назад рассыпалась на осколки. Когда я обнаружил это сходство, лицо моё озарила ироничная улыбка.

- Ваш магазин сегодня сгорит, - ответил я, словно не слыша её предыдущих слов, и продолжал улыбаться. 

Девушка с истерическим смешком сообщила, что обслуживать меня не намеренна и подозвала охранника. Но пока оно дошел из другого конца зала, я уже был на улице.

За моей спиной раздался взрыв… 

Я не стал оборачиваться. Достав пустую книгу ведиста, насвистывая «Mr.Sandman», я медленно пошел по алее, усеянной первыми весенними цветами…