хочу сюда!
 

Ирина

49 лет, овен, познакомится с парнем в возрасте 49-60 лет

Заметки с меткой «роман»

Idea-book


О! Какие люди. Говорят, при встрече принято здравствоваться, но не в этом раз. Фигушки! И не надо брезгливо кривить губы, фу мол, какая грубость. Знаю, ты можешь и не так выразиться, если надо! А знаешь, надо! Иногда очень даже надо.

Не хочешь дальше читать этот бред? Не читай. Осиль только еще один абзац, про Св.Короля.

Ведь ты хочешь сменить, свой статус. Точнее сократить, с «начинающий писатель» до просто «писатель». А, Св.Король говорит, что читать нужно много. И плохие тексты также надо читать. Хотя бы для того, чтобы отличать плохую писанину от хорошей.

Вижу, что решил не расставаться. Жаль, конечно, что я пока не оправдываю твоих надежд. Понимаю, когда брал в руки, ожидал увидеть навороченный планшет. А тут всего лишь книжка. Электронная, правда, но без единого текста. Так давай заполним эту пустоту?

Чтобы что-то написать, нужно что-то писать! Как тебе мудрость?

А если добавить слово «постоянно»? Нужно постоянно что-то писать! Так получше, да?

Так давай, прям сейчас и начнем. Прям в этом кафе. Пока нет твоего собутыльника - программиста. Правда, он уже здесь, но застрял в туалете. Хреново ему после вчерашней вашей попойки!

Покрути головой, вроде как в поисках кому принадлежит этот e-book. Кого видишь?

Бородатый пенсионер-забулдыга, в клетчатом кепи. Через столик от него подвыпивший парень, с лишними килограммами. За столиком, возле стойки, беседуют двое мужчин средних лет. Один высокий, сутулый. Второй худощавый, лысый.

А теперь давай «увидим» их. Забулдыга – профессор, преподает литературу. Как и многие высокообразованные люди, он не беспокоится о своей внешности. Парень со стратегическим жировым запасом - вебмастер, владелец нескольких популярных площадок в интернете. А сгорбленно-безволосый дуэт – коллеги. Высокий – Чайнов Сергей Анатольевич, начальник райотдела местной полиции. Худой – Карышев Степан Игорьевич, заместитель Чайнова.

Надеюсь, демонстрация разницы между «смотреть» и «видеть» удалась.

Увидел? А теперь давай еще и послушаем:

- Зачем Степа, тебе эта хрень? Меня, опять же подставляешь. А если завтра адвокат приведет какую-то соску, которую Козлов драл со всем свои усердием в тот момент?

- Нет у него алиби! Во время угона профессорской Шкоды, Козлов Константин Юрьевич, недавно прибывший из стран Европейского Союза, лежал в наркотическом угаре у себя дома. Один! Экспертиза, конечно, найдет в крови наркоту. Но для нашей версии — это только на руку.

- Для твоей, Степа, для твоей версии. Я еще не решил впрягаться мне или нет.

- Не решил, он! Что здесь решать? Без этого Кости, район только чище станет…

- Не ори! Ладно, топи гниду.

Менты – козлы? Так это штамп. Давай не будем торопиться с выводами. Ты местную газету сегодня смотрел? Обратил внимание на некролог, по поводу годовщины смерти Нефедовой Юлии?

Юля – племянница Карышева, ровно год назад наглоталась таблеток. Спасти не удалось. Долго тогда обсуждали это событие. Прилежная студентка, красавица из приличной семьи и вдруг самоубийство. Спина и ягодицы были исполосованы. Карышев скрыл это от руководства и прессы.

Сейчас я расскажу, про шрамы. Но давай на минутку вспомним, что с нами в зале есть еще упитанный вебмастер. Это Гришка. Он был влюблен в Юлю. А Юля, как часто случается с приличными девочками, прям сохла по Косте Козлову. Да-да. По тому самому, что вчера его повязали, за якобы кражу автомобиля. Кстати, автомобиль этот, принадлежит воон тому профессору-забулдыге, по имени Колодин Себастьян Умбертович. Чувствуешь интригу?

Теперь про шрамы. Случилось это чуть более года назад. Юле 17. Она студентка первого курса педагогического. Родители у нее бизнесмены поневоле. Когда в их НИИ перестали платить зарплату занялись купи-продай. Потом открыли небольшой бутик. Материальная сторона жизни наладилась. Но сердце рвалось в науку. Поэтому они пообещали себе, что единственная дочь будет жить такой жизнь, какую выберет сердце. Независимо от финансовых перспектив.

Юля решила посвятить себя литературе. Поступила на учителя языка и литературы. Писала стихи. Ее поэзию заметил Себастьян Умбертович. Юля стала постоянным участником его литературного клуба. Когда Юля впервые зачитала в клубе свои стихи, Умбертович испытал забытую эрекцию.

Да, эрекция. Да, на стихи. И он решил помочь юному дарованию. Не надо только кривится. Нет здесь ни извращения, ни подтекста.

Итак, Юля живет как подсказывает сердце. Это хорошо. Плохо, что оно, расположено далеко от мозга. Мозг кричит, что Гриша хороший и добрый. А сердцебиение учащается от Кости Козлова. Высокий, широкоплечий, бритый наголо в закатанных джинсах и берцах казался Юле очень брутальным и романтичным.

Он вырос без отца. Мать осталась без работы, когда Костику было шесть лет. Стала пить. Тогда она еще была симпатичной тридцатилетней женщиной. Мужчины менялись часто. Больше чем на два-три месяца никто не задерживался. Каждый следующий кавалер был безнадежнее предыдущего. Костя с детства повидал много дерьма. Пьяные оргии, драки, истерики, бессильные менты и обозленные соседи, все это стало для него привычным фоном. В 12 лет Костя выстрелил новому ухажеру в ногу из самопального пистолета. Матери прислонил ствол к виску и заставил дать обещание бросить пить.

В то утро Юля, решилась заговорить с Костей. Поэтому после уроков она отказалась от предложения Гриши проводить ее домой. Правда тот все равно поплелся за ней.

Костю она встретила возле недостроенной пятиэтажки. Если присмотришься в окно, то увидишь ее угол.

- Константин – сказала она – Вы ведь Константин?

-Ну

- Мне нужна, ваша помощь. Видите ли, я сейчас хочу написать стихотворение в стиле нуар. Ищу что-то подходящее для вдохновения…

- Че надо?

- Я подумала, что заброшенная стройка — это очень атмосферно. Но самой страшно. Составите компанию?

- Ты типа, меня клеишь? Ну пойдем.

Погуляв, по дому с унылыми окнами-глазницами и местами рухнувшим перекрытием, Юля решилась на активные действия. Как-бы оступившись она рухнула на Костю. Когда он интуитивно поддержал её, потянулась губами для поцелуя. Поцеловались. Юля почувствовала вкус пива и дыма. Ей этот привкус показался очень сексуальным, и она крепче прижалась к Косте.

Костя, почувствовав во рту Юлин язык, увидел картинку из детства. Мама лежит голая и пьяная, а очередной хахаль лижет ее грудь, не обращая внимания на ребенка. Следующим воспоминанием стал момент, когда он на этой же стройке, приколачивает гвоздями к доске бездомную дворнягу и душит ее кожаным ремнем. Этот ремень и сейчас на нем.

Он вдруг толкает Юлю, в цементную пыль. Она смотрит на него растерянно, но пока еще без страха. Когда подошва тяжелого ботинка бьет ее по голове, она теряет сознание.

В себя приходит голая и лежащая животом на нетесаной доске. Руки и ноги привязаны пластиковыми стяжками к холодным стойкам строительных лесов.

Костян смотрит, как Юля приходит в себя. Отходит на пару шагов, чтобы лучше рассмотреть. Увиденное ему по вкусу. Очень! Вынимает ремень из штанов и начинает ее избивать. Юля кричит до хрипоты. Он знает, что если кто и услышит, то ни в жизсть не вмешается.

Кровоточащие раны на белой коже возбуждают Костяна. Он прикидает, как лучше бы ему трахнуть эту сучку. Но после очередной серии ударов кончает прямо в трусы.

Закуривает. Смотрит сквозь дым на всхлипывающую Юлю. Думает, как быть дальше. До сих пор он действовал под влиянием импульса. Теперь же надо подумать. Отпустишь – жди ментов. Не отпустишь – есть шанс соскочить. Правда, за ней плелся тот ожиревший задрот и видел куда они пошли. Настучит, падла, стопудов!

Слышит шум сзади. Поворачивается. Тот самый, жирный задрот, держит в руках на перевес доску и угрожающе наступает. Костяну становится смешно. Он делает шал навстречу и грозно вскрикивает:

-Уух!

Ботан дергается, смотрит исподлобья. Наступление прекратил, но не убегает.

- У-у-убью – мямлит ботан.

- Ага – отвечает Костян заправляя ремень в лямки брюк. Он уже решил не трогать его. Он сегодня, добрый. Уже добрый.

Костян застегнул ремень. Посмотрел не проступило ли спереди на штанах пятно. Нет. Трусы-боксеры оказались надежной прокладкой, и впитали в себя всю сперму. Развернулся и пошел не оглядываясь.

Развязать Юлю для Гриши, оказалось непростой задачей. Разомкнуть стяжки руками не получается. Приходится носится по этажам в поисках чего-то режущего. Находит осколки стекла. Стекло плохо режет, руки дрожат, слезы текут. Он то и дело ранит Юлю. Но она этого не чувствует.

Когда, он наконец, освободил ее, помогает одеться. Еще час назад он и мечтать не мог увидеть Юлю голой. Сейчас же ему нет дела до ее наготы. Она смотрит стеклянными глазами. Молчит. Когда он застегивает на блузке верхнюю пуговицу, вдруг произносит:

- Никому! Слышишь никому и никогда об этом ты не расскажешь! Слышишь меня!

- Юля, но нельзя же это оставить так…

- Заткнись! Обещай! Сейчас же!

- Ладно-ладно. Обещаю.

Все дальнейшие Юлины дни слились в один день сурка. Днем в институте, вечером на диване смотрит на ежедневно растущую трещину на стене. А в голове прокручивается ролик с избиением. Когда трещина растянулась от потолка до пола, Юля уже не могла выйти на улицу даже днем. Ее поглотил страх. Липких и безжалостный.  

Тем утром, родители убежали по делам, а Юля вытрусила все из аптечки в графин, налила колу и выпила смертельную шипучку. Вечером ее обнаружили уже холодную. После порки на стройки прошел месяц.

А что с Костей, подумаешь ты. Он ничего не знал, потому в это время жил уже в Италии. Вскоре после содеянного, он от греха подальше вместе с футбольным ультрас уехал, якобы в поддержку футбольной команды, в Италию. Там и остался.

А вот Гриша, узнав трагическую новость извелся. Ему надо было все рассказать, но что теперь? Он единственный знает реального виновника самоубийства. Обратишься в милицию – станешь всеми презираем. Не обратишься – Косте все сойдет с рук! Нужно искать помощь!  Но кому расскажешь такое? Где взять такого человека, чтобы любил Юлю, но сумел понять и его? Стоп! Профессор!

Теперь давай перенесемся из прошлого года, в прошлую недельку. Посмотрим, что произошло такого, что имеет прямое отношение к нашей истории.

Умерла мать Кости. После того, как он уехал, она снова стала пить. Много. Будто пыталась наверстать все пьянки, за дни вынужденной трезвости. Организм почти год выдержал такой алкомарафон, затем сдался. Костя приехал на похороны.

Профессор также был на похоронах. Он воспользовался траурной неразберихой, и стащил сигареты Кости. На следующий день отогнал свою машину на тот злополучный долгострой, положил под сиденье Костины сигареты. В милиции настоял, чтобы заявление об угоне принял лично зам.начальника Карышев – двоюродный брат Юлиной мамы. Рассказал ему все, что знал сам.

Нужно закругляться, а то твой друг закончил беседу с унитазом, да и наш рассказ подошел к развязке.

За считанные минуты, мы с тобой, написали больше, чем ты сам за весь прошедший год! Не спрашивай, меня как это работает! Сейчас Ай-тишник, объяснит.

- Дружище привет! Вижу, ты уже изучаешь подарок. Это новейшая, еще не прошедшая все тесты, новинка. Произведено на базе обычной электронной книжки. Мы его назвали idea-book. Он улавливает творческий шепот твоего подсознания и преобразовывает его в текст. Думаю, для вашего брата, писателя, может пригодиться. Короче, завтра попробуешь, а сегодня давай похмелимся, наконец!

Пандемия любви

 

 Как мы находим любовь или это любовь, не спрашивая нас, сама находит путь к нашему сердцу? Почему из сотен и тысяч мы выбираем именно её/его? Что определяет наш выбор? А может выбора нет вообще?
  "Пандемия любви" это конечно же фантастика, но разве человечество не живёт в состоянии пандемии любви вот уже десятки тысяч лет? 
  Умирают ли люди от любви? Да. Но, увы, никто не ведёт такой статистики. В мире ежегодно около 800 000 человек заканчивают жизнь самоубийством. Сколько из ушедших расстались с жизнью из-за несчастной любви?
  "Пандемия любви" - это история одновременно и реальная, и фантастическая, история любви. Любви одновременно и реальной, и фантастической.



ГЛАВА ПЕРВАЯ

- Наукой на сегодня детально описано более шести тысяч видов вирусов. При этом предполагается, что их насчитывается не менее ста миллионов. И если учесть, что человеком изучено всего лишь около девяти миллионов видов всех живых организмов на Земле, то мы смело можем говорить о том, что вирусы — это паразитирующие хозяева нашей планеты. И мы, по сути, ничего не знаем об этой биологической форме существования, которую часто называют «границей жизни».

Достоверно нам не известно ни как вирусы появились, ни какова их роль в эволюции жизни…

В этот тёплый августовский день аудитория медицинской школы Массачусетского университета в городе Вустер, раскинувшемся на реке Блэкстоун, - втором по величине городе после столицы штата Массачусетс Бостона, была до краёв заполнена студентами-первокурсниками. Доктор Дэвид Кравиц – пятидесятилетний мужчина, среднего роста с уже заметно поредевшими и покрывшимися серебром седины волосами обвёл присутствующих испытующим взглядом своих выцветших серо-зелёных глаз из-под очков в тонкой старомодной оправе, и отметив про себя, что вполне удовлетворён тем вниманием, которое обнаружил в пол сотне сосредоточенных лиц, продолжал:

- Существует три основные гипотезы появления вирусов, но, к сожалению, пока ни одна из них не может претендовать на звание полноценной теории, объясняющей происхождение и всё многообразие вирусов. Так что у вас, дамы и господа, есть все шансы стать эншейнами вирусологии…

Внезапно дверь в аудиторию открылась и на пороге появился человек в форме офицера военно-морского флота с необычным шевроном на рукаве в виде скрещенных, под расправленными крыльями орла, морского якоря и жезла Меркурия. По всей видимости это был капитан, так как на его погонах сверкали два соединённых прямоугольника, отливавших серебром. Подтянутый мужчина лет тридцати чеканным, твёрдым шагом направился к Дэвиду, в то время как ещё два человека в штатском, всем своим видом и поведением, дававшим однозначно определить какую организацию они представляют, остались стоять у двери.

- Доктор Кравиц? – спросил офицер.

- Да, - протянул Дэвид, переводя удивлённый взгляд с людей в чёрных костюмах на мужчину в форме. С таким беспардонным прерыванием его лекции он не сталкивался никогда за 16 лет, с тех пор как впервые переступил порог медицинской школы университета.

- Капитан Уотер. Офицерский корпус службы здравоохранения США. У меня есть приказ вице-адмирала о немедленной доставке Вас, в Вашингтон, Hubert H. Humphrey Building.  (ред. штаб-квартира Министерства здравоохранения и социального обеспечения США) – резким, чеканным, как и его походка, голосом отрапортовал офицер.

На минуту в аудитории воцарилась абсолютная тишина. Кажется, никто из присутствующих, кроме трёх человек, не понимали что происходит. И это явно были не профессор и студенты.

- Меня? – с какой-то глуповатой интонацией в голосе переспросил Дэвид, ошарашено взирая на офицера из-под своих очков, которые вечно норовили сползти ему на кончик его достаточно крупного носа.

Он конечно не раз видел такие сцены в фантастических кинофильмах о каких-нибудь мировых катастрофах или появлении инопланетян, и всегда таковые воспринимал как заезженный голливудский штамп. Но он даже не мог предположить себе, что такое бывает на самом деле и уж тем более может случится с ним – обычным преподавателем вирусологии, посвятившим всю свою жизнь изучению паразитирующих молекул.

Обычным преподавателем только он сам считал себя. На самом же деле Дэвид Кравиц был достаточно известным учёным, сделавшим в своё время ряд открытий, относящихся к изучению мимивирусов. Ещё в 2015 году работая совместно с шведскими учёными в Национальной ускорительной лаборатории SLAC, он написал свою знаменитую статью в журнале Physical Review Letters с анализом трёхмерной модели мимивируса.

Позже он работал во Франции в Университете Перпиньян, где посвятил более двух лет изученю вируса DcPV, выяснив, что оса откладывает свои яйца, а вместе с ними и этот вирус, внутрь живых божьих коровок. Спустя три недели, личинка осы выходит из тела жертвы и прядет кокон, а божья коровка становится полностью парализованной. Вирус DcPV, считается ближайшим "родственником" вируса полиомиелита, вызывающего паралич. Именно Дэвид Кравиц установил, что, активно размножаясь, вирус DcPV поражает нервную систему, оккупируя мозг божьей коровки.

Самое странное, что вирус достигает мозга лишь тогда, когда личинка выходит из божьей коровки - до того никаких трансформаций с насекомым не происходит. Когда же личинка покидает тело хозяина, оно становится для нее легко доступным кормом. Это исследование Дэвида Кравица в очередной раз подтвердило, что паразиты используют вирусы в качестве биологического оружия.

Но Дэвид всегда критически относился к своим достижениям. И срочный вызов в Вашингтон его немало удивил.

- Меня доставить в Вашингтон? - казалось он больше спрашивал себя, чем так внезапно появившегося незнакомца в военной форме.

- Так точно, доктор, - выпалил офицер: - Вертолёт, который доставит Вас в Бостон, уже ждёт перед зданием школы.

Лёгкий шепот прокатился волной по рядам аудитории. Вертолёт на лужайке перед главным корпусом школы?! И часто такое случается в этом университета?

- Но у меня лекция… - как-то очень неуверенно попытался возразить Дэвид, впервые с момент появления незнакомцев, взглянув на студентов, как будто ожидая от них какой-то поддержки. Те же, уже готовы были бежать за попкорном, так как для них всё, происходящее сейчас, на первой в этом семестре лекции по вирусологии, тоже чем дальше, тем больше напоминало начало фантастического боевика.

- Доктор Кравиц, - в голосе капитана Уотера, смахивающим больше на голос продвинутого андроида, чем на голос живого человека, послышались, пожалуй, даже нотки примирительного тона, - вы ведь не считаете, что офицерский корпус службы здравоохранения Соединённых Штатов будет присылать за Вами вертолёт и потом час дожидаться окончания Вашей лекции?

Капитан Уотер с иронично-снисходительной улыбкой тоже бросил взгляд на ряды студентов. Так актер на сцене, выдерживающий многозначительную паузу, смотрит в зрительный зал, одновременно рассчитывая и получить реакцию публики, и усилить этим своим взглядом эффект паузы.

Аудитория была явно благодарной, ибо и появление капитана Уотера, и идеально сидящая на его крепком, сбитом теле офицерская форма, и та пауза, затянувшаяся в связи с замешательством доктора Кравица возымели должный эффект на первокурсников.

Наконец, немного придя в себя, Дэвид осознал, что любые его доводы сейчас будут бесполезны и всё произойдёт именно так, как это штампует Голливуд. То есть, сейчас он в сопровождении офицера ВМС США и двух человек в штатском с лицами, казалось, с рождения лишёнными способности к мимическим выражениям, выйдет из аудитории, сядет в вертолёт и полетит в Бостон, а оттуда в Вашингтон. Никто не станет здесь и сейчас объяснять ему в чём дело, никто не позволит ему ни позвонить жене, ни, тем более, заехать домой и взять хотя бы зубную щётку. И всё же попытку, пусть и безуспешную, вытребовать звонок жене Дэвид сделал.

- Вы сможете связаться с ней, как только прибудете на место, - прозвучал вполне предсказуемый ответ. - А сейчас мы должны лететь, док.

Вертолёт действительно стоял на просторном, зеленеющем свежевыкошенной травой, газоне перед зданием медицинской школы. Его лопасти набирали обороты вращения. Через три минуты Дэвид Кравиц уже летел над Вустером, всё быстрее отдаляясь от таких знакомых ему, привычных парков, лужаек, Альберт Шерман Центра, здания корпуса медицинских исследований имени Аарона Лазаре, где он проводил часы, рассматривая в электронный микроскоп мембранные белки, капсиды и геномные нуклеиновые кислоты. С высоты птичьего полёта здания казались ещё более футуристическими чем на земле. Он ещё не знал, что больше никогда не увидит их снова. Во всяком случае такими, какими они ему запомнятся на всю оставшуюся жизнь.

Вся ситуация казалась Дэвиду какой-то нереальной, как будто происходила не с ним. Бортовые часы вертолёта показывали одиннадцать часов шесть мину утра. День 25 августа 2023 года для многих, как и для доктора Кравица, начался необычно.

***


В это же время на другой стороне планеты Земля, той стороне, которая буквально через час-полтора окажется сокрытой от солнечных лучей и там наступит вечер, а затем и ночь, в городе Киеве студентка четвёртого курса Киевского национального университета имени Тараса Шевченко Анна Задорожная никак не могла сосредоточиться.

Последние дни летних каникул. Лето в этом году было странным: и жарким, и дождливым одновременно. Ураганные ветра, чем-то напоминающие торнадо во Флориде с ливнями и градом, сменялись зноем и невыносимой духотой, что так не естественно для украинского лета.

Весной отменили масочный режим после полутора лет эпидемии COVID-19. Хотя людей постарше всё ещё можно было встретить на улице в масках. Вообще маска за эти полтора года стала ещё одним модным атрибутом имиджа среди молодёжи. Производители (крупные и особенно мелкие) быстро уловили тренд и теперь разнообразию форм, цветов и разрисовок масок не было предела. Вакцина была найдена ещё в 2020 году, но стоила так дорого, что большинство населения Украины просто не могло себе позволить такой роскоши. Да и многие вирусологи крайне скептически относились к ней и к идее массовой вакцинации.

Аня, знала о COVID-19 всё. Её интерес к эпидемии был связан отчасти и с выбором специальности - биоинженерия, а от части и с тем, что среди её близких знакомых оказались заражённые, и течение болезни буквально проходило у неё на глазах. Наблюдая за Яной – своей подругой, у которой тест на COVID-19 оказался положительным, Аня чувствовала себя настоящим учёным-исследователем: конспектировала ход болезни, хотя она и протекала в лёгкой форме с небольшой температурой и кашлем, заваливала подругу бесконечными вопросами о её самочувствии. А вечерами под оглушительные биты в своих наушниках анализировала и обобщала полученную информацию.

Вообще Аня много читала и не только специальной литературы, но и художественной литературы. Вот и сегодня, валяясь на своей кровати, упёршись голыми пятками в стену, она пыталась сосредоточится на том, что читала. Но что-то мешало ей уловить суть прочитанного и как-то тяжело было на душе. Мысли, плохо формирующиеся в связные фразы, хаотичные, будто бродили по лабиринтам её сознания и возбуждали какое-то смутное ощущение тревоги и беспокойства. Это утомляло. Сердце ныло, как будто лишённое некой важной, жизненно необходимой составляющей своего нормального функционирования.

«Может заболела?», - подумала Аня. Приложила ладонь ко лбу.

«Нет. Температуры нет. Да и не знобит, тело не ломит. Значит не простуда. Сердце? С чего бы?» Снова попыталась сосредоточиться на книге. Даже выключила музыку, фоновое звучание которой со старших классов школы было неизменным атрибутом её присутствия в квартире. Но мысли снова и снова уносились куда-то в пространственно-временной континуум, как бесцельно блуждающие астероиды, притягиваемые то одним небесным телом, то другим. И это странное ощущение будто скучаешь по ком-то?

«Ахахах. Можно подумать, что я влюбилась!», - пронеслось у неё в голове. – «Влюбилась? В кого? С какой стати?»

Нет, можно конечно и влюбиться, но для этого нужен как минимум объект влюблённости, а такового на горизонте с момента «тихой смерти» последних отношений в начале лета кажется не наблюдалось… И всё же это странно.

Аня, развернувшись на кровати и приняв полностью горизонтальное положение, обессиленно вытянула руки вдоль туловища, «Пятая гора» Коэльо упала на пол.

«Что происходит со мной?» - с раздражением подумала она.

Нащупала смартфон под подушкой, взглянула на экран блокировки. На часах было ровно половина восьмого. Сумерки проникали в её комнату как туман. Возникая из неоткуда, заполняли собой пространство между предметами, сглаживали, размывали их формы, сливаясь с тенями приоткрытой двери, письменного стола, удобного кресла-вертушки.

Смартфон завибрировал в руке.

Пандемия любви

 

 Как мы находим любовь или это любовь, не спрашивая нас, сама находит путь к нашему сердцу? Почему из сотен и тысяч мы выбираем именно её/его? Что определяет наш выбор? А может выбора нет вообще?
  "Пандемия любви" это конечно же фантастика, но разве человечество не живёт в состоянии пандемии любви вот уже десятки тысяч лет? 
  Умирают ли люди от любви? Да. Но, увы, никто не ведёт такой статистики. В мире ежегодно около 800 000 человек заканчивают жизнь самоубийством. Сколько из ушедших расстались с жизнью из-за несчастной любви?
  "Пандемия любви" - это история одновременно и реальная, и фантастическая, история любви. Любви одновременно и реальной, и фантастической.



ГЛАВА ВТОРАЯ

Звонила Яна.

- Пронто? – мгновенно преобразив интонацию в повелительно-бесшабашную, спросила Аня.

- Приветики! – прозвучал звонкий, озорной с какой-то ноткой мальчишества голос Яны. – Ты где?

- В смысле, где? Дома конечно. – ответила Аня.

- В смысле дома? – в голосе Яны было явное возмущение, смешанное с недоумением. – Ты что, передумала? Мы же договорились…

И тут Аню озарило. Она вспомнила, что ещё на прошлой неделе они с Яной и ещё несколькими близкими знакомыми договорились отпраздновать завершение летних каникул в «Пейзажке» - небольшом уютном кафе на Пейзажной аллее. Здесь часто собирается молодёжь, чтобы вдоволь населфившись у причудливых, ярко раскрашенных фигур и, подурачившись на детской площадке, потом спускаться по старинному Андреевскому спуску – своеобразному украинскому аналогу московского Арбата, придирчиво выбирая из сотен заведений, где б можно было «зависнуть».

- Блин! – воскликнула Аня. - А который час?

Эта уникальная способность современного человека тысячу раз в день смотреть на часы в своём телефоне и через минуту забывать о том, который сейчас час.

- Ты удивишься, но - без двадцати пяти восемь. – съязвила Яна. – А мы договаривались на восемь. Так что у тебя пять минут на сборы.

- Это не реально… - попыталась запротестовать Аня.

- Если не хочешь трястись в метро до центра в полном одиночестве, то реально. – безапелляционно заявила Яна.

Подруги ехали в привычном стареньком, ещё советских времён вагоне метро в полном молчании, уткнувшись каждая в свой смартфон. Говорить было просто невозможно из-за невыносимо бьющего по ушам стука колёс, скрежета тормозов и ещё кучи звенящих, жужжащих, скрипящих, стучащих звуков – неизменных атрибутов морально устаревшего ещё пол века назад киевского метрополитена.

Зато выход из этой подземной клоаки всегда, а особенно после долгой езды, представлялся вознесением в рай. Вонь мазуты, воздух с привкусом старых, нечищеных годами фильтров на вентиляторах, подающих его в подземку, и ещё чего-то не вполне определимого, но от того не менее отвратного, оставшись внизу эскалатора, сменялись свежестью на столько, на сколько это возможно в центре многомиллионного мегаполиса. Решили выйти на Майдане, чтобы потом, по довольно круто поднимающейся в верх Михайловской, подняться к Михайловскому златоверхому, а оттуда уже с Большой Житомирской, протиснувшись в узкий проход между старинными, начала прошлого века постройками, давно не реставрируемыми и изуродованными нелепым сочетанием старинной лепнины и тарелок параболических антенн, выйти на Пейзажную аллею.

Оставив пятизвёздочный «Интерконтиненталь» справа от себя, девушки бодро зашагали по Большой Житомирской, где еже загорались огни в окнах домов, а официанты в маленьких ресторанчиках и кафе расставляли по столам на летних площадках свечи и несли гостям пледы. Вечера в конце августа были в этом году холодноватыми. Не доходя до «Шампани» - неприметного кафе полуподвальном помещении дома, свернули на право в тот самый узкий проход, на половину перегороженный шлагбаумом чтобы на пешеходную «Пейзажку» на выезжал кто попало.

В кафе было многолюдно. Если бы не заранее зарезервированный столик, сейчас бы вряд ли такой компании нашлось здесь место. Девушки поднялись на второй этаж. Там располагалась закрытая летняя терраса с прекрасным видом на зеленеющую далеко внизу Воздвиженку. За столиком у самого края террасы их уже ждали подруги – Кристина и София.

- Неужели?! – наигранно возмущённо приветствовала появление Ани и Яны Кристина.

- Представь себе. - парировала Яна, - Просто кто-то у нас совсем отбился от рук.

И она с выражением констатации факта на лице, посмотрела на Аню.

- Когда отобьюсь, обязательно тебе сообщу. – ответила та и плюхнулась в удобное кресло.

Анна не любила концентрации на себе всеобщего внимания. Не то чтобы она смущалась, просто часто и во многом она не понимала, окружающих её сверстников, а потому воспринимала их как непредсказуемых. Непредсказуемость же её пугала.

Яна последовала её примеру и через секунду все четверо уже были поглощены каждая своим смартфоном. Редко перебрасываясь односложными фразами или вообще нечленораздельными звуками в духе «вау» или «пфф», девушки искали в них темы для общения. А терраса шумела. Из колонок, закреплённых на сваях, поддерживающих крышу террасы, гулко с утяжелёнными басами отбивал ритм очередной хит.

Иногда кто-то из подруг на мгновение отрывал взгляд от экрана своего смартфона и оглядывался вокруг, как бы убеждаясь, что виртуальный мир всё ещё за защитным стеклом экрана их гаджетов, а они сами - в реальности. В той реальности, где люди выглядят такими, какими они есть на самом деле, а не такими, какими они пожелали себя открыть безбрежному, всепоглощающему интернету в виде аватарки в бесчисленных соцсетях.  Оглядывались и вновь ныряли в поток фото, видеофайлов, коротких, с претензией на истину в последней инстанции, текстов, мэмов и музыки. Так ныряет пловец, набрав полные лёгкие кислорода перед очередным броском.

В один из таких моментов возвращения в реальность, подняв голову и посмотрев в очередной раз на подруг, Анна обернулась и оглядела соседние столики. Её внимание привлёк парень или скорее мужчина лет двадцати восьми – тридцати. Он с явно возбуждённым от волнения и, как ей показалось тогда, измученным выражением лица что-то доказывал или объяснял девушке, сидящей напротив. Он еле сдерживал свою, пытающуюся вырваться, как лава из вулкана, бурную жестикуляцию. Девушка же, в каком-то недоумении, растерянная и озадаченная (явно его словами) то морщила брови, то оглядывалась по сторонам, как будто ища выход, возможность уйти, скрыться.

«Ссорятся», - подумала Аня.

Она снова нырнула в смартфон, но через минуту поняла, что не может сосредоточиться. Её мысли возвращались к паре за соседним столиком. Анна не слышала их разговора. Музыка заглушала его и кроме того, мужчина говорил тихо, но очень эмоционально. Девушка вновь обернулась в сторону ссорящейся пары. Только сейчас она обратила внимание на то, что мужчина был одет в камуфляж. Был ли он солдатом или офицером Анна не знала. Да такой вопрос у неё и не возникал. Ясно было, что он военный. Этого для неё было достаточно.

«Ну, понятно. Его призвали в армию, а она его не дождалась.», - заключила она про себя и её интерес к происходящему за соседним столиком моментально пропал.

Очередное её всплытие в реальность и обзор происходящего в ней, показал, что мужчины, который привлёк её внимание, уже на террасе нет. Зато девушка продолжала сидеть за столиком неподвижная, в каком-то оцепенении. Потрясение чётко выражалось во всей её позе и этом, характерном для ошеломлённого чем-то человека, взгляде в некую невидимую точку. В руках она держала лист бумаги. Было такое ощущение будто она призадумалась над только что прочитанным и лишь на мгновение оторвалась от чтения чтобы потом продолжит читать дальше. Анна смотрела на неё, но девушка больше не опускала взгляд на лист. Было видно, что она в шоковом состоянии.

Аня, молча толкнула Яну в бок. Та дёрнулась и, вынырнув из своего смартфона, удивлённо взглянула на подругу. Та глазами и лёгким кивком головы указала на девушку с за соседним столиком. Яна обернулась.

- Ой, так я ж её знаю. Это Вика. Она магистратуру заканчивает в следующем году. Я у неё конструкции покупала для своего проекта. Помнишь, я говорила, что деньги нужны? – затараторила Яна. - А что это с ней?

- Вроде с парнем поссорилась. – не сводя глаз с девушки, ответила Аня.

- С парнем? Она замужем. Ребёнок есть. Какой парень? Ты чё?

- Ну, значит - с мужем. Он военный у неё? – переводя взгляд на подругу, спросила Аня.

- Блин, с чего ты взяла? – возмутилась Яна. - Он у неё в офисе менеджером работает. Фирма кажется строй материалами занимается или около того… Я хз.

- Ну, я тогда не знаю. Но она только что ссорилась с каким-то мужиком в форме или камуфляже… Как оно там у них называется?

- В форме? – как бы спрашивая сама себя пробубнила Яна. И, почесав смартфоном затылок, воскликнула– А! Так у него младший брат сейчас служит…  А с чего бы им сраться? Они живут отдельно, на Троещино кажется, а он - с родителями где-то вообще на Теремках.  Да в принципе он сейчас и не должен быть в Киеве. Его ж призвали. Он в АТО. Под Донецком или Луганском… Я не знаю.

- Может, типа, в отпуск, приехал? – спросила Аня.

- Ага, чтобы срачь разводить с женой брата. – ухмыльнулась Яна.

- Эй, мы типа тоже здесь есть! - Кристина помахала перед лицами подруг смартфоном. – Может поделитесь что вы там обсуждаете?

Аня в двух словах рассказала суть разговора и той сцены, свидетелем которой она стала.

- Да всякое бывает. Может у них финансовые вопросы. Она, типа, денег ему одолжила или около того. – предположила Кристина.

– Ты лучше расскажи про Берлин. – и она, протянула руку через стол, показывая Ане её селфи в Инстаграм на фоне Бранденбургских ворот.

- Прикольный сторис кстати. – вставила София.

Остаток вечера волей-неволей центром внимания компании оказалась Анна. Она рассказывала подругам и о том, как попала в партнёрскую программу Берлинского университета имени Гумбольдта, и как она с группой таких же студентов ехала в Берлин на поезде, какие шикарные бутики на Унтер дер Линден и как всё устроено в клинике «Шарите» - конечной цели этой поездки. О девушке с листом бумаги все моментально забыли.

Наболтавшись вдоволь и расправившись с десертом, компания решила прогуляться до Десятинного переулка и минуя развалины, вернее оставшийся только фундамент, Андреевской церкви, выйти к Андреевскому спуску, а оттуда – к станции метро Контрактовая площадь, так чтобы не возвращаться на Майдан.

Было около десяти вечера. На улице заметно похолодало. Освещённая по правую сторону от девушек аллея, слева обрывалась зияющей чёрной пустотой. И лишь вдалеке эта тьма ограждалась, как забором из света, огнями Гончарной и Воздвиженской улиц. Девушки уже миновали скульптуру «Кота-многоножки» когда со стороны старинной липы, посаженой ещё при гетмане Петре Могиле в честь возведения им Андреевской церкви пятьсот лет тому назад – одном из самых романтических мест Киева, прозвучал выстрел. 

Пандемия любви

 

 Как мы находим любовь или это любовь, не спрашивая нас, сама находит путь к нашему сердцу? Почему из сотен и тысяч мы выбираем именно её/его? Что определяет наш выбор? А может выбора нет вообще?
  "Пандемия любви" это конечно же фантастика, но разве человечество не живёт в состоянии пандемии любви вот уже десятки тысяч лет? 
  Умирают ли люди от любви? Да. Но, увы, никто не ведёт такой статистики. В мире ежегодно около 800 000 человек заканчивают жизнь самоубийством. Сколько из ушедших расстались с жизнью из-за несчастной любви?
  "Пандемия любви" - это история одновременно и реальная, и фантастическая, история любви. Любви одновременно и реальной, и фантастической.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Резкий звук, пронизывающий вечерний воздух, охлаждённый потоками лёгкого ветерка, пронёсся мимо девушек и исчез. Эхо растворилось в чёрной пустоте парка внизу. Подруги испуганно и удивлённо переглянулись. Послышались крики: мужские решительные, властные (видимо кто-то из мужчин просил вызвать скорую) и женские – высокие и панические. Девушки прибавили шаг.

Липа Петра Могилы – громадное, ветвистое, с крючковатым покосившимся так, что его пришлось подпереть подпорками, стволом и толстыми, такими же искривлёнными, низко ответвлявшимися от него ветвями, (как будто дерево росло не в высоту, а в ширину) была ограждена металлическим забором. Рядом на первом этаже голубого пятиэтажного здания за рядом невысоких кустарников спрятался небольшой тихий ресторанчик, где в это время года подают отличный зелёный чай. Среди киевлян бытует поверье, что если, попросить липу о чём-то, обойти это уникальное дерево семь раз, и обязательно против часовой стрелки, то липа выполнит твою просьбу. Часто влюблённые приходя сюда просить взаимности, а студенты – удачи на экзаменах.

Когда девушки вышли на Десятинный переулок, слева от которого между ним и фундаментом одноимённой церкви, растёт знаменитое дерево, они поняли, что выстрел прозвучал именно оттуда. Там уже было человек двадцать, и народ продолжал собираться. Рядом со стороны площади, где стоит невысокий каменный крест - памятник Андрею Первозванному и Десятинная улица преображается в Андреевский спуск, послышалась серена патрульной полиции. Где-то с другой стороны по Владимирской неслась скорая помощь.

Подруги чуть замедлили шаг, по инерции продолжая идти запланированным ещё в кафе маршрутом. Им предстояло пройти мимо липы. Появились полицейские. Красно-синие огни патрульной машины мигали как в ночном клубе, выхватывая из темноты и окрашивая своим светом то ствол дерева, то одинокие пустующие лавочки, то фигуры столпившихся зевак. Толпа неохотно подчинялась требованию патрульных если уж не разойтись, то хотя бы отойти от места происшествия так, чтобы и полиция, и медики могли беспрепятственно выполнить свою работу.

На ких-то несколько секунд, пока любопытствующие перемещались так, чтобы и выполнить требования полицейских, и при этом продолжать занимать удобную точку обзора, Анне открылся эпицентр всего этого происшествия. В метрах трёх от липы лежал мужчина в камуфлированной форме. Свет фонариков полицейских осветил кровавую лужу вокруг неподвижного тела. Руки мужчины были раскинуты в стороны, а рядом блеснул метал пистолета. Сейчас Анна не сомневалась: это был военный из кафе.

***

 

В вертолёте было тесно. Как-то незаметно двое в штатском по дороге, от аудитории медицинской школы до вертолёта на лужайке перед ней, превратились в одного, который и сидел сейчас напротив Дэвида, занимая уж точно более трети всего пассажирского пространства «Little Bird». (ред. «Маленькая птичка» - военный вертолёт серии AH-6i) Специально приспособленный для транспортировки людей за счёт снятия вооружения, этот вертолёт уже давно стоял на вооружении ВМФ США. Дэвид старался не смотреть на громилу, потому что ничего интересного там увидеть просто было невозможно. Непроницаемое лицо стало ещё более окаменевшим, каким-то безжизненным, мумифицированным. Но и на пруды и прудики, леса и реки заповедника Масс Одабонс Бродмур Уайлдлайф тоже не посмотришь. В пассажирском отсеке вертолёта не были предусмотрены иллюминаторы. Затевать разговор Дэвиду не хотелось. Неожиданное появление на его лекции офицера Уотера основательно подпортило праздничное настроение доктора, в связи с началом нового учебного года. Оставалось одно – уйти в собственные мысли.

 А мысли были разные: нужно было наконец начать писать книгу. Прошло года два как он задумал большую работу, начал собирать материал, редкими периодами свободного времени просиживать в библиотеке… Как бы это не казалось странным, но будущая книга доктора Кравица никак не была связана с его работой. О чём она? Он и сам толком не понимал… О нём, о его размышлениях, о его жизни и жизни вообще. Работа над ней была его хобби, отдушиной… А может быть и – анализом, подведением неких итогов.

Когда тебе вдруг, совершенно неожиданно сваливается твоё пятидесятое день рождение, ты с удивлением обнаруживаешь, что жизнь подходит к концу и больше нет того безлимита времени, иллюзию которого порождает молодость. Лучшее, самое яркое остаётся позади: первая любовь, рождение детей, самозабвенное, захватывающее с головой увлечение любимым делом, признание коллег, радостное удовлетворение от успехов твоих учеников… Вдруг ты понимаешь, что впереди лишь медленное угасание сил, энергии, надвигающаяся неотвратимо и безучастно старость… Всё больше болячек, всё меньше желание лечить их. Чувства притупляются, как и зрение, и слух… Но самое ужасное оказывается в том, что, неожиданно для себя, ты вдруг осознаёшь: на самом деле я так мало жил. Так много планировал и так мало успел!

Наверное, именно это подвигает людей после пятидесяти предавать бумаге свои воспоминания. Но Дэвид не собирался писать мемуары в классическом их понимании. Он слыл среди коллег немного эксцентричным, чудаковатым. Да, так, по-видимому, оно и было. Он всегда был достаточно замкнутым и не словоохотливым человеком. При общении с ним легко можно было обнаружить, что он нервничает или, как минимум, чувствует себя некомфортно. Блуждающий взгляд куда-нибудь, только не собеседнику в глаза, нервное покручивание на своём мизинце золотого перстня, оставшегося ему от отца, потирание подбородка… Он тщательно подбирал слова и порой, на чуть дольше чем это получается у других, замолкал, обрывая фразу на полуслове. Чаще слушал чем говорил, чаще читал чем слушал… Ожидать, что его книга будет стандартным, классическим мемуаром значило б просто не знать доктора Дэвида Кравица.

Непроизвольный взгляд на человека в чёрном перенёс Дэвида в реальность. Что же произошло? Почему он в этом вертолёте? И почему военные?

Чем больше он размышлял, над тем, что случилось с ним сегодня утром, тем больше возникало вопросов. Вашингтон? Министерство здравоохранения?

«Так, попробуем собраться с мыслями, - решил про себя Дэвид, - Он – вирусолог. Его ждут в Министерстве здравоохранения США. Значит вопрос как минимум государственной важности. Хорошо. Если военные, значит это связано как-то с армией, обороной. Бактериологическое оружие? Атака? А может быть эпидемия? Но он всегда в курсе подобного рода событий. В СМИ лишь проскакивала информация об участившихся случаях самоубийств, особенно среди военных. Но как это может быть связано с вирусами?»

Вопросы приобретали тенденцию лавинообразных. И на какое-то мгновение Дэвиду вдруг стало страшно. Страшно вот тем безотчётным, без каких-либо особых причин страхом, когда сердце застывает от холодного ужаса; страхом близким к панике. Он растерянно оглядел кабину вертолёта. Мерный звук мотора и бешено вращающихся лопастей отбивал ритм где-то далеко, где-то вовне. Человек в чёрном рассматривал пальцы своих рук. Доктор взглянул на часы. Минутная стрелка циферблата через десять минут сравняется с часовой. Он ощутил как вертолёт начал снижать высоту. Из кабины пилота можно было увидеть диспетчерскую вышку международного аэропорта Boston Logan – четырёхэтажную тёмно-коричневого цвета громадину, похожую на несуразного робота, ногами которому служили две круглые башни, возвышающиеся над зданием аэропорта.

***

Увиденное в парке Аню потрясло. Впервые в жизни она стала свидетелем смерти человека. Вот он был жив, сидел за столиком в кафе, говорил, чувствовал, переживал, беспокоился о чём-то … А вот он… вернее его тело, всё, что осталось от него лежало так странно, неестественно, даже глупо как-то, на холодных камнях под старинной липой. Для него больше не существовало ничего. Он сам перестал существовать, стал ничем.

Вновь и вновь умываясь, делая себе чай, ложась в постель, Аня прокручивала в голове моменты происходившего в кафе. Почему они ссорились? Кто он? Кто ему эта Вика? И вдруг её осенило: это было самоубийство. Он, этот мужчина, вышел из кафе, пришёл к липе и застрелился! Застрелился из-за ссоры с Викой. Но что же она ему такого сказала, что заставило его совершить то, что человек может совершить только один раз в жизни – убить себя? Может быть любовь? Может он был влюблён в неё, а она замужем, любит мужа?.. Отказала ему, и он взял… взял и сделал это.

Аня поднялась и села на кровати. Укутавшись в одеяло и поджав к себе ноги, она положила голову на колени и, сосредоточенно глядя в невидимую точку перед собой, попыталась вспомнить выражение лица парня, выражение лица Вики, его жестикуляцию, её лицо тогда, когда она уже одна сидела и смотрела невидящим взглядом на лист бумаги… Аня лихорадочно искала подсказки. Искала, но не находила.

В Инстаграм уже кто-то выложил фото и видео с полицейскими машинами и скорой помощью возле знаменитой липы. Теперь она стала ещё известней. Комментарии сыпались пропорционально просмотрам. Диапазон догадок, версий, предположений о причинах случившегося был поистине безграничным: от убийства на почве ревности, до фантастики в духе нападения инопланетян. Версия суицида тоже часто всплывала.

Аня подумала о том, что скорее всего полиция выяснит где был этот парень за час до смерти и, вероятнее всего, выйдет на всех посетителей «Пейзажки» в тот злосчастный вечер.

«Ну, и угораздило же меня!» - с досадой в слух произнесла она.

Над громадным мегаполисом сгущались ночные тучи. Низкие, зловещие они медленно заволакивали небо. Где-то ближе к полуночи к старой липе подъехала машина городской коммунальной службу. Из неё вышли двое мужчин в оранжевых жилетах со светоотражающими надписями на спинах. Они устало и равнодушно достали инструменты, вёдра и начали поливать, мыть, оттирать, отдраивать брусчатку возле дерева, где всего несколько часов назад оборвалась чья-то жизнь.

Пандемия любви

 

 Как мы находим любовь или это любовь, не спрашивая нас, сама находит путь к нашему сердцу? Почему из сотен и тысяч мы выбираем именно её/его? Что определяет наш выбор? А может выбора нет вообще?
  "Пандемия любви" это конечно же фантастика, но разве человечество не живёт в состоянии пандемии любви вот уже десятки тысяч лет? 
  Умирают ли люди от любви? Да. Но, увы, никто не ведёт такой статистики. В мире ежегодно около 800 000 человек заканчивают жизнь самоубийством. Сколько из ушедших расстались с жизнью из-за несчастной любви?
  "Пандемия любви" - это история одновременно и реальная, и фантастическая, история любви. Любви одновременно и реальной, и фантастической.



ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

В тот момент, когда в Киеве прозвучал выстрел и бездыханное тело мужчины в камуфлированной форме упало в трёх метрах от старой липы, доктор Дэвид Кравиц вот уже час как находился в здании штаб-квартиры Министерства здравоохранения США, ожидая запланированного ещё на 14:30 срочного совещания. Ему удалось перекусить здесь же в пентхаусе, что было очень кстати, так как завтракал он ещё в восемь утра и к двум часам уже основательно проголодался.

Угловатое, построенное в конце 70-х прошлого века в духе постмодернизма и брутализма, здание Министерства покоилось всеми своими пятью этажами на рядах прямоугольных колон. Они, в сочетании с окнами, словно вдавленными в стены здания, вместе напоминали ряд дзотов, выстроенных друг над другом и повешенных над землёй. А уже над ними парил этаж пентхауза, поддерживаемый тоже прямоугольными башнями. Зато внутренний дворик был менее воинственного вида. И странная плоская фигура из алюминия, водружённая на зелёной лужайке, даже как-то помогала Дэвиду отвлечься, пока он попивал своё кофе, захваченное с собой из обеденной зоны.

- Доктор Кравиц? И Вы здесь? – улыбка добродушного вида толстяк в мешковатом клетчатом костюме возникла прямо перед Дэвидом.

- Сайман?! Какого чёрта?! Ты-то уж что здесь делаешь? – удивлённо спросил Дэвид.

Толстяк зачем-то провёл рукой по своей лысине, как будто приглаживая виртуальные волосы (реальные - лет 10 как исчезли с его макушки), крякнул и присел за столик напротив Дэвида:

- Хех, да тоже, что и ты, дружище: жду совещания. Представь себе, меня вытащили в одних трусах из постели и сказали, что мир сходит с ума. Хах! Новость мне! – Сайман вскинул свои пухлые бледные руки в верх, как бы взывая за поддержкой к небесам, при этом и без того короткие рукава его пиджака подтянулись чуть ли не к самым его локтям.

- Дружище, тебя нашли даже в Альбукерке? – подыгрывая шутливому тону толстяка, спросил Дэвид.

Они знали друг друга давно. Ещё со студенческих времён, когда в Сан-Диего вместе ухаживали за двумя привлекательными сокурсницами в National University, одна из которых и стала в последствии женой Дэвида. Сайман же так и остался холостяком, отдав всего себя изучению психологии, а потом и преподаванию в Университете Нью-Мексико в Альбукерке, куда перебрался после защиты своей докторской диссертации.

- Да! – вновь воскликнул Сайман, - и это тогда, когда я наконец-то решил выбраться на рыбалку в Кочайти Лейк. Ты же не был там ни разу, да? А там есть один отличный ресторанчик с видом на озеро…

- И, уверен, не менее отличным стейком слабой прожарки. – улыбаясь, вставил Дэвид, переводя взгляд на расползающуюся рубашку Саймана в районе его, с каждым годом увеличивающегося, живота.

- Ох, ты не забыл! – ни капли не смущаясь, расплылся в улыбке доктор психологии. - Я тебе больше скажу, там ещё и отличное пиво! Ну, рассказывай как жизнь, семья, работа? Я ведь внимательно слежу из Альбукерки за твоими успехами. Даже пытался читать твой доклад на Международной конференции «Virologys Trends – 2023». Правда ни черта не понял, но было интересно.

Сайман рассмеялся своим беззвучным с лёгким поскрипыванием, как скрипит колесо при езде старой телеги, смехом.

 - Как Европа? Как Берлин?..

- Господа, ну что же это такое? – молодой паренёк лет 22 в новенькой военной форме торопливым шагом направлялся от лестницы, ведущей с нижнего уровня здания ещё ниже – во внутренний дворик. – Я ищу вас по всему департаменту. Совещание начнётся через 5 минут. Президент уже здесь.

- Президент?! – удивлённо посмотрев друг на друга и затем уставившись на энсина хором переспросили Сайман и Дэвид.

- Так точно. Я проведу вас в зал совещаний. Может быть вы наконец проследуете за мной? – уже с лестницы обратился младший офицер к опешившим от такой новости докторам.

Доктор психологии и доктор вирусологии, словно очнувшись от внезапного сна, подскочив поспешили за ним.

В зале совещаний, примыкавшему к кабинету главного военного хирурга вице-адмирала Стивена Уильямса уже находилось человек десять. Некоторые из них были в форме офицеров военно-морского флота США. Среди тех, на кого Дэвид тут же обратил внимание, была женщина -  блондинка с аккуратной стрижкой каре, точёными, как у античных статуй, правильными чертами чуть вытянутого лица с заострённым подбородком. Невысокая, идеально сложенная, хрупкая фигура. На вид ей было не более сорока, хотя в её досье, в министерстве, в графе "дата рождения" значился год 1977. При этом её внешность как будто воплощала в себе две крайности: формами тела - невероятную женственность, мягкость, и твёрдость характера, решительность и упрямство – чертами лица. Она стояла в конце зала ровно, как оловянный солдатик, внимательно слушая лохматого очкарика хипстерского вида.

Её звали Николь Клейтон. И Дэвид сразу же её узнал, хотя виделись они последний раз… Господи, дай бог памяти, когда же это было?! Это было… Это было лет тридцать тому назад … А может больше? Ему было восемнадцать… Или девятнадцать? А ей… Ей тогда было всего шестнадцать. Они расстались через год после того как Дэвид поступил в Национальный Университет в Сан-Диего. Да, значит ему было уже девятнадцать. А она осталась в Сан-Франциско.

Это была первая, большая, пылкая, страстная юношеская любовь Дэвида. Та самая любовь, которая не забывается никогда, ни при каких обстоятельствах, любовь, память о которой яркими, многоцветными картинками постоянно всплывает при малейшем напоминании о ней названиями улиц, цветом домов, именами друзей и знакомых, музыкой, цветами. Хотя они встречались совсем не долго, меньше года, но каким множеством событий, слов, чувств, переживаний наполнили их двоих эти несколько месяцев!

Вдруг она, оторвав взгляд от собеседника и оглядывая присутствующих, посмотрела в ту сторону, где стоял остолбеневший Дэвид и их взгляды встретились. Что-то холодное разлилось в нём. Всё внутри как будто ушло в свободное падение и тут же вновь взметнулось комом вверх к самому горлу. В её взгляде промелькнуло и мгновенно исчезло удивление, лёгкое замешательство. Она сдержанно кивнула ему и снова сосредоточилась на хиппи, что-то увлечённо ей рассказывающем.

- Дэвид! Дээээ-вид! – Сайман протягивал Дэвиду тонкую папку с какими-то документами. – Сказали, что нам с этим нужно ознакомиться.

- Да, да… - он наконец смог оторвать взгляд от Николь, возвращаясь в реальность.

Присев с Сайманом за длинный, футуристического вида и эргономной формы стол из стекла и ещё какого-то странного на ощупь материала, напоминающего метал, он попытался сосредоточиться на документах. Это были в основном графики. Графики роста количества суицидов среди военных и гражданского населения, графики заболеваемости на нервной почве, психические расстройства. Отдельно по штатам, отдельно по социальному положению, отдельно по полу и возрасту. И чем больше Дэвид вникал в суть этих графиков, тем шире становились его глаза. Мир или, по крайней мере Соединённые Штаты, действительно сходили с ума, как сказал Сайман.

Дверь в зал со стороны кабинета вице-адмирала открылась и оттуда в окружении охраны и руководства министерства вошёл Президент. Шум разговоров, внезапно оборвавшись, завис в хорошо кондиционированном воздухе зала для совещаний. Взгляды всех присутствующих обернулись в сторону вошедших. Президент бодрым решительным шагом подошёл к креслу во главе стола, сел и только затем вопросительно оглядел зал.

- Добрый день дамы и господа! Если он добрый, конечно. Можем начинать? –  спросил он, переводя взгляд на вице-адмирала.

***

 

Ночью в Киеве пошёл дождь. Он начался тихо, будто украдкой мелкими, едва заметными каплями, освежая выцветшую краску разноцветных крыш старинных домов, орошая, будто оплакивая, ровные квадратики тротуарной плитки на Хрещатике, стекая струйками слёз, будто прощаясь с кем-то, по тёмно-бирюзовым куполам Андреевской церкви. Серо-синяя пелена низких туч затянула небо над сонным городом. Он нехотя пробуждался от сна, чтобы через час-другой засуетиться, заспешить, завертеться в обыденных своих повседневных делах.

Аня вскрикнула и открыла глаза. Ей приснился кошмар. Ещё не проснувшееся до конца сознание стало лихорадочно восстанавливать, связывать во едино, выстраивать в логический ряд картинки сна. Ей снился мужчина, уже пожилой, лет пятидесяти, наверное, но достаточно крепкого телосложения с серо-зелёными выцветшими глазами. Он нёс её на руках. Она была толи ранена, толи в полубессознательном состоянии, толи и то и другое вместе. Он нёс её, аккуратно переступая через металлические прутья каких-то железобетонных конструкций, которые были разбросаны буквально на каждом шагу.

А вокруг – развалины с трудом узнаваемого Крещатика. Вот Главпочтамт, всей своей, обвалившейся со стороны Майдана стеной, как голодный гигантский монстр, открыл тёмную пасть своих пустых помещений. Стела возле торгового центра «Глобус» была разрушена до основания, а сам его стеклянный купол теперь был похож на изогнутую тюремную решётку. И, кажется, шёл дождь. Мелкий, острый, холодный он иголками вонзался в её лоб, щёки.

Они оба были одеты в военную камуфлированную форму. Он был в противогазе и большие круглые стёкла его то и дело смотрели ей в лицо, а потом вновь - куда-то вперёд. Но вот мужчина споткнулся, и Аня почувствовала как опора его рук ускользает под ней, она падает. Падает не с высоты в метр, а как будто в пропасть, чёрную бездонную пропасть. Она пытается закричать, но крик застревает у неё в гортани. Взмахивает руками и… просыпается.

Машинально потянулась за телефоном, взглянула на часы. Без пятнадцати семь утра, 26 августа, суббота, температура воздуха - +12 С, облачно. Она услышала как усиливается дождь, отбивая по её окну нетерпеливой барабанной дробью ритм в стиле треш-металла.

«Хех, облачно», - подумала и прислушалась к звукам в квартире. Все ещё спали. Выходной ведь.

«Надо бы ещё поспать», - улеглась, поплотнее укутавшись в мягкое одеяло, закрыла глаза. Но мозг настойчиво возвращал к картинкам из сна. Ей виделись эти серо-зелёные глаза за мутными стёклами противогаза. В них было что-то очень тёплое и нежное, что-то, что мы ощущаем как заботу, переживание за нас и, одновременно с этим, какая-то грусть и усталость. Это были глаза очень уставшего человека. Но они явно ей нравились, несмотря на то, что принадлежали мужчине, по виду, годившемуся ей если не в дедушки, то в отцы так точно. Не густые, нависшие над глазными впадинами брови, тёмные круги под ними с сеткой уже заметных морщин. Да, это было лицо пожилого человека. Где она видела это лицо? Она точно видела его когда-то. Дежавю? Нет.

Сон пропал. Спать не хотелось и она, стараясь не шуметь, выбралась из своей комнаты на кухню. Поставила на газовую конфорку чайник, пошла умываться. Пока умывалась, чайник на кухне засвистел, и она с зубной щёткой в зубах рванулась из ванной выключать газ под ним.

Попивая утренний кофе, Аня, как обычно, просматривала ленту в Инстаграм, новые посты на каналах в Телеграм, отвечала на сообщения или кидала комментарии. Вернувшись к своей странице, стала просматривать недавно выложенные ею фото из Берлина.  Вот они в «Шарите», вот в Берлинском институте исследования здоровья, а вот фото с Международной конференции «Virology’s Trends – 2023». Интереснейший доклад был у… Аня присмотрелась к лицам на общей фотографии их группы с главным докладчиком - Дэвидом Кравицем из медицинской школы Массачусетского университета… Она увеличила фото и мурашки пробежали у неё по всему телу. Те глаза из её кошмара… Это был доктор Дэвид Кравиц.

- Ань, который час? Ты чего подорвалась в такую рань?

Аня подпрыгнула от неожиданности. На кухне стояла мама.

- Фух! – подскочив на диванчике, с шумом выдохнула Аня и недовольно буркнула, - Ты напугала меня. Без пяти восемь.

Пандемия любви

 

 Как мы находим любовь или это любовь, не спрашивая нас, сама находит путь к нашему сердцу? Почему из сотен и тысяч мы выбираем именно её/его? Что определяет наш выбор? А может выбора нет вообще?
  "Пандемия любви" это конечно же фантастика, но разве человечество не живёт в состоянии пандемии любви вот уже десятки тысяч лет? 
  Умирают ли люди от любви? Да. Но, увы, никто не ведёт такой статистики. В мире ежегодно около 800 000 человек заканчивают жизнь самоубийством. Сколько из ушедших расстались с жизнью из-за несчастной любви?
  "Пандемия любви" - это история одновременно и реальная, и фантастическая, история любви. Любви одновременно и реальной, и фантастической.



ГЛАВА ПЯТАЯ

- Что вообще такое любовь? Кто и когда дал точное определение этому чувству? Чувство ли это вообще или состояние? Кто только не писал о любви? Толстой, Фром, Спиноза, Платон… Список можно долго продолжать. И это только те, кто действительно пытался как-то сформулировать определение понятия.

Для нас, нейробиологов, любовь есть дофаминэргическая целеполагающая мотивация. Точка. И если кто-то…

- Коллега, коллега! – перебил Николь тот самый лохматый хиппи, - Вы же учёный, хоть и в форме! Вы же знаете, что норадриналин, который, как всем известно, синтезируется из дофамина участвует в реализации реакции «бей или беги». Вы же понимаете, что…

- Господа, - откидываясь на мягкую спинку своего кресла, повысил голос Президент, - у вас будет возможность поспорить на эту, безусловно, интереснейшую тему о бьющих и бегающих дофаминах. Но давайте сейчас не будем углубляться в научные нюансы. Сейчас мне необходимы ответы лишь на два важнейших, первостепеннейших вопроса: что происходит и как это прекратить?

Он уже плохо сдерживал своё раздражение. Совещание длилось непозволительно долго – второй час, а ясного и чёткого понимания происходящего, на что он так рассчитывал, у него до сих пор не было.

«Эти учёные!.. Они могут спорить сутками без еды и сна и, так и не придя к общему мнению, после команды «брейк» продолжать дальше ворчать и бубнить себе под нос каждый в своём углу. – Думал хозяин Белого дома, - Что было бы если бы эти люди руководили государством? Ка-тас-тро-фа!»

Мысленно произнеся это слово Президент впервые, после доклада своего помощника неделю назад, вдруг с пугающей ясностью осознал, что если ситуацию не удастся взять под контроль в ближайший месяц – два, то катастрофа окажется не умозрительной, а реальной.

А ситуация действительно была опасной. Медленно, но неуклонно в США, да и, по докладам ЦРУ, в мире росло количество самоубийств. В крупных бюджетоформирующих компаниях, где любая разбалансировка хотя бы одного из отделов немедленно приводит к снижению показателей, десятками выпадали из рабочего процесса руководители, менеджеры, просто рабочие. Число заболеваний на почве нервного расстройства буквально за два месяца выросло вдвое. Частные психиатры последний месяц декларируют невероятные доходы от своих практик. В их некогда пустовавшие кабинеты с удобными диванчиками и умиротворяющими благовониями сейчас люди стоят чуть ли не в живой очереди.

В армии ситуация не лучше. Под угрозой оказались важные учения НАТО, запланированные на начало октября. И на сегодня единственное, что удалось выяснить, единственное, что указывает на системность происходящего это то, что в большинство случаев специалисты характеризуют как любовь-манию, любовь-одержимость… Что это такое вообще?

«Он женился на своей Эдриан потому что она симпатичная… была в те времена. И её отец – сенатор от штата Миссури… Вообще это была выгодная партия. Здесь он не прогадал. Он вполне удовлетворён. Конечно были какие-то чувства. Но что такое чувства? С возрастом важнее понимание, поддержка… Другие приоритеты, потому что другие цели, задачи. В молодости всё кажется радужным, возможным для тебя. А потом понимаешь, что жизнь состоит не только из твоих желаний, да и не столько. Есть обязанности перед обществом, семьёй. Есть работа, которую нужно делать. Есть привычка в конце концов. Любовь… Хм… Какая любовь, когда тебе за пятьдесят? Тем более маниакальная… - Президент ухмыльнулся. Этот риторический вопрос вызвал у него одновременно и улыбку, и чувство какой-то горечи. Прогнав эти эмоции, он вновь сосредоточился на том, что обсуждали эти странные люди.

Но чем больше он пытался вникнуть в суть дискуссии, которая не на шутку разгорелась в зале совещаний департамента здравоохранения США, тем яснее понимал, что ничего не понимает. А принимать решения придётся не им, а ему. И возможно это будут очень жёсткие решения.

- Господин Президент, через 10 минут у Вас встреча в Белом доме. Мы выбиваемся из графика. – склоняясь к самому уху, прошептал задумывавшемуся главе государства Джон Кёртис – личный секретарь Президента. Тот кивнул и, оперевшись двумя руками о крышку стола, встал:

- Дамы и господа, я должен покинуть вас, но мы в Белом доме внимательно будем и дальше следить за вашей работой. Джордж, - обратился он уже к вице-адмиралу, - Сформируй, пожалуйста группу, как мы это с тобой обсуждали и действуйте. У вас есть неделя для того, чтобы сформировать ясное понимание ситуации для себя, и для меня.

 – И…, - уже – полушёпотом, похлопывая вице-адмирала по спине, - Попроще, Джордж. Пожалуйста, попроще. На сколько это возможно. ОК? Удачи всем нам. – уже на ходу, покидая совещание, бросил Президент. Все встали. На большом табло электронных часов сменились цифры. Сейчас они показывали 16:16.

***


Почти час ночи. Дэвид не мог уснуть в своём гостиничном номере. Он остановился в “Club Quarters» - отеле в самом центре Вашингтона, буквально в полукилометре от Белого дома с прекрасным видом на площадь Фаррагут с её знаменитым памятником первому адмиралу ВМФ США  Дэвиду Г. Фаррагуту. Тому самому Фаррагуту, который в битве при Мобил-Бэй в пылу атаки воскликнул: «К чёрту торпеды! Полный вперёд!»

- К чёрту торпеды, - Дэвид стоял в своём номере у окна и смотрел на статую адмирала, темневшую в окружении уличных фонарей. Маленькими глотками отпивая из стакана с лёгким «Куба Либре», где было слишком много льда и колы и совсем чуть-чуть рома, он в который раз прокручивал в голове всё услышанное в зале заседаний Департамента здравоохранения. К чёрту торпеды… Было ясно одно: человечество подверглось новой, невиданной атаке. Но со стороны кого или чего? Полный вперёд…

В сквере, что окружает статую первого адмирала, кто-то устроил демонстрацию фильма на открытом воздухе. Идея прогуляться ночным Вашингтоном возникла у Дэвида сама собой. На свежем воздухе думается легче. Он оделся, накинул лёгкий летний пиджак (ночь была тёплой, градусов 68 F, не меньше) и спустился в холл отеля.

Перейдя через I Street Northwest, он оказался на дорожке, по диагонали пересекающей сквер с юго-запада на северо-восток, и направился к большому экрану, установленному на разборной раме по среди лужайки не далеко от статуи Фаррагута. Не смотря на позднее время, на лужайке было достаточно многолюдно. Люди, кто в раскладных креслах, кто на пледах, расположились перед экраном, попивая колу и поглощая попкорн.

Фильм уже заканчивался. Смысла вникать в сюжет или вспоминать смотрел ли он его совершенно не было, и Дэвид просто с безразличием оглядывал зрителей. Вдруг взгляд его остановился на знакомой причёске. Почти с самого края, между непомерно грузным мужчиной, восседавшем на неестественно маленьком относительно столь обширной фигуры, раскладном кресле и парочкой молодых влюблённых, лежащих на клетчатом пледе, сидела Николь.

Секунд тридцать Дэвид колебался, решая подойти к ней или просто уйти, следуя своему плану прогуляться в полном одиночестве по ночному центру Вашингтона. Сознание сразу подкинуло его желанию заговорить с ней повод. Они не успели пообщаться в министерстве, так как Николь вместе с остальными военными тут же после ухода Президента, зашла в кабинет вице-адмирала, а Сайман потащил Дэвида в ближайший ресторанчик, где они и проболтали до вечера.

Лавируя между зрителями, он наконец пробрался к ней и присел рядом на корточки чуть позади неё.

- Добрый вечер, Николь - тихо, так чтобы не напугать произнёс он. – Интересный фильм?

Она всё равно встрепенулась от неожиданности, резко оберну и с удивлением посмотрела на Дэвида.

- Дэйв? - Она всегда называла его Дэйв. - Ты напугал меня. Нельзя так подкрадываться к людям.

Она сидела в полуобороте к нему, упёршись рукой в плед.

- Извини. – всё так же тихо произнёс он, не отводя взгляд от экрана.

- Присядешь? – спросила Николь и подвинулась, освобождая ему больше места с лева от себя. – Почему не спишь?

- А ты?

- Я часто сюда прихожу. Засиживаюсь допоздна на роботе, а домой ехать не особо хочется.

Дэвид с каким-то интересом и лёгким удивлением посмотрел на неё.

«Она изменилась». - подумал он. Сильно изменилась. Не столько внешне, сколько по манере общения. Он не мог вспомнить, когда б она в те далёкие времена, когда они встречались, говорила с ним так просто, спокойно и… открыто.

Почему мы, когда влюблены, когда возникают отношения, всегда создаём себе некий имидж, одеваем какое-то плохо подходящее к нашему внутреннему «Я» одеяние? Мы как актёры на сцене. Пытаемся играть некую роль, наивно полагая, что в этом образе выглядим красивее, лучше, привлекательнее. И никогда не замечаем, что со стороны наша игра больше похожа на паясничество, а сами мы выглядим если не смешно, то по крайней мере странно.

Почему мы закрываемся тогда, когда всё кричит нам: «откройся!»? Может быть потому, что в нас срабатывает инстинкт самосохранения. Упаковывая себя в придуманную нами обёртку, мы защищаем себя от угроз. Но почему в человеке, к которому нас тянет, мы видим угрозу? Потому что независимо от степени близости, мы всегда подсознательно ожидаем удара. Чтобы открыться, нам нужно доверять. А доверие неподвластно сознанию. Это ощущение. Оно вызывается не столько словами, сколько общим восприятием другого человека.

Мы придаём громадное значение тактильным взаимодействиям. Прикосновения – мощнейший передатчик информации, которые невозможно или почти невозможно передать словами. Мы ласкаемся к матери, обнимаем друга, целуем любимого человека. И каждое их этих действий предусматривает степень близости, родства. Так мы пытаемся показать свою открытость, беззащитность и, одновременно с этим, - проявить своё восприятие другого человека, определить свой статус по отношению к нему. Мы скрещиваем руки на груди, как бы защищаясь или отводим взгляд, пытаясь скрыть наши настоящие переживания. Всё это - наши защитные механизмы. Мы боимся, что нас могут обидеть. Эти действия важнее слов. Наверное, потому, что слова появились у нас значительно позже.

Почему сейчас Николь с ним так спокойна? Ведь от кого-кого, а именно от него, порвавшего однажды их отношения, ей стоило б защититься. Затянувшаяся пауза начинала вызывать у Дэвида ощущение неловкости, но он не знал как продолжить разговор, а Николь продолжала молчать. И, казалось, её эта пауза совершенно не беспокоила. Он почти с усилием заставил себя взглянуть на неё. Он уже вдохнув воздух хотел было что-то сказать, но тут прозвучал финальный аккорд и в этот момент экран погас. Фильм закончился. Николь, повернувшись к Дэвиду, слегка улыбнулась как будто извиняясь, но в её глазах он заметил грусть:

- Всё. Пора расходиться. Иди спать, Дэйв.

В этом её приказе не было повелительного тона. Наоборот это было сказано с какой-то теплотой, нежностью что ли. И он сразу вспомнил эту её манеру говорить с ним. Вспомнил свидания, как он провожал её, и они подолгу целовались в укромном месте возле её кампуса, где тень раскидистых крон деревьев прятала их от любопытных глаз. Вспомнил как не хотел её отпускать, а она (он понял это значительно позже) не хотела отпускать его. Но вот эта её рассудительность, эта обязательность, чувство ответственности и… и беспокойство за него выливались в одну простую фразу – «Иди спать, Дэйв».

Дэвид выдохнул воздух, заготовленный для несказанных слов, и встал.

Идеал жены

Андрюша Белявин прославился развлекательными романами в жанре фантастики, обильно сдобренными  юмористическими, криминальными и любовными приключениями.  В них нет ужасов, разве что в ироническом плане. 
Очередной его роман  посвящен  женщине, в которой  воплощены все мечты  мужчины.  Вот,  извольте глянуть...

     

Образ Кицунэ выписан красочно, подробно и вызывает глубокую симпатию,
если не нечто большее. Но вот странность - нет никакого секса, нет даже простеньких  амурных дел. Зато в романе полно котов и нечисти. 
Думается Андрюша решил любовную часть истории оставить для
следующего романа.  Этот же вполне заполнит скуку двух зимних вечеров.

Книга "Арма". Глава 1. Старые товарищи [2]





– Допустим. И что ты ищешь здесь, в этой дыре? 

– Косу.

Герц едва не поперхнулся закуской.

– На кой черт она тебе сдалась? Ты же не крестьянин, чтобы собирать ею урожай.

Парень тихо засмеялся.

– Ты думаешь, что в мире зачаровывают только мечи и кинжалы? Да при помощи этого оружия можно обратить в пепел целые села и города! Внутри него заключена немыслимая сила пламени!

Сероглазый бродяга удивился тому, с каким энтузиазмом и безумием говорил друг детства. Он вспомнил, как они, будучи еще совсем юными, любили охотиться на зверей, рыбачить и дурачиться с местной ребятней днями напролет. И только сейчас Герц полностью осознал, что это беззаботное время ушло и останется лишь в его памяти. 

– И ты оказался в темнице из-за этого?

– Да, – утвердительно кивнул парень.

– Полагаю, что ты загремишь туда еще раз. Ведь ты не остановишься, пока не получишь желаемое?

Он снова покачал головой.

– Черт возьми, в кого ты превратился? Мироэн, которого я знал, был тем еще скромнягой, тихоней и мечтателем; человеком, которому было интересно увидеть жизнь простых людей, без чинов и приданого, который старался не упоминать о своей родословной и не задирал нос. Что, ради редкого ножика или топора готов уже и убить?

Собеседник ответил сразу, не раздумывая.

– Хочу тебе напомнить, что раньше мир был одинаково цветным для нас обоих. Вот только я прочувствовал всю подноготную жизни, а ты, видимо, еще нет. С чего ты решил, что я должен был остаться таким, каким был прежде? После того, что случилось пятнадцать лет назад, я остался совсем один. Все это время я был сам по себе и хочу остаться одиночкой до самой смерти. Безмерно благодарен, что ты помог мне сбежать, но я тебя об этом не просил. Как и не прошу помочь добыть желаемое. 

Мироэн поднялся и собрался уходить, но не тут-то было. Входная дверь с грохотом повалилась на пол, привлекая к себе внимание всех посетителей. В дверном проеме показались несколько грузных силуэтов, облаченных в массивные латы. 

– Опять они… Ненавижу стражников, – выглянув из-за угла, обронил Герц.

– Слушай… – интригующе заговорил Мироэн. – Ты жаловался, что у тебя нет работы.

– Ну?

– Даю десять золотых, если справишься с ними без оружия.

Бродяга резко воспрял духом, а глаза его загорелись от интереса. Герц никогда не был брезгливым к работе. Но истинное удовольствие он получал лишь тогда, когда дело доходило до драки. Предложение товарища выглядело слишком заманчивым, и, прежде чем согласиться, он начал искать в нем подвох.

– У тебя нет столько денег.

Беглый узник будто ожидал чего-то подобного. Брошенный на стол мешочек жадно забряцал монетами. 

Среди стражи, нарушившей тихую и мирную атмосферу внутри пивной, показался глава отряда. Мужчина говорил громко и грубо, как и подобает капитану.

– Эй, бармен! Слыхал ли ты об инциденте, произошедшем этой ночью? 

– Нет, – спокойно ответил Болл, не отрываясь от протирания пустой кружки.

– А я поведаю тебе, что произошло! Один из самых разыскиваемых в Рахасе преступников по прозвищу Падший сбежал от правосудия, да еще и не один! Мимо нас прошел слушок, что эти двое были замечены здесь, в «Жале Скорпиона»!

– Не знаю, о ком идет речь. Пожалуй, если бы и знал, все равно не сказал. После того-то, что вы сделали с дверью…

Командир отряда был возмущен подобной наглостью и ругнулся.

– Что? Да ты хоть знаешь, кто мы? Да мэр тебя…

– Ничему вас жизнь не учит… – перебил его Герц.

Гвардейские мечи звонко выскользнули из ножен. Странник, решивший преподать очередной урок неумелым бойцам, принял условия договора. Сняв с себя накидку, он резко схватился за стул и бросил его к проходу. Деревянная конструкция в щепки разлетелась от удара об голову одного из блюстителей порядка. 

Перед серыми глазами замерцали холодные лезвия клинков, жаждущих пронзить тело Герца и пролить его кровь. Однако он был изворотлив, как никогда прежде. Желание одолеть противников голыми руками сполна овладело его сознанием. Он пихал их, бил по лицу, сталкивал лбами и даже бросался посудой. Посетители, наблюдавшие за дракой, поразевали рты и не знали, куда им деться, чтобы не попасть под горячую руку бродяги. 

Барная стойка окрасилась багровыми тонами, кровь и вино смешались воедино. Раненые стражники один за другим выбегали из заведения, держались за разбитые головы и стонали. Осознание того, что их отпинали, как бездомных псов, придет еще не скоро. Последним человеком, решившим попытать удачи в схватке, оказался их командир. 

Грозный мужчина не терял надежды убить Герца. Его техника владения мечом значительно отличалась от той, которой были обучены его подопечные. Сильный взмах, иная стойка и какое-никакое умение предугадывать действия соперника. Путник постоянно уклонялся и отступал, пытаясь подобрать удачный момент. Мироэн стал раздумывать о том, стоит ли ему вмешиваться.

– Иди сюда, вшивое животное! 

Эти слова не абы как разозлили Герца. Скользнув за спину врага, он поднял огромный круглый стол и с яростным воплем обрушил его на латника. Со всех сторон посыпались аплодисменты. Они ничего не смогли противопоставить «демону-лису».

Болл, чье лицо не выразило ни одной эмоции, тяжело вздохнул.

– За тобой должок, – молвил владелец заведения. – А теперь прочь, пока вы не натворили еще больших проблем.

Парень кивнул. Им вновь пришлось бежать, скрывая свои изнуренные лица за плотной тканью. И толпа зевак, собравшаяся посмотреть на бродячий цирк, пришлась как нельзя кстати для того, чтобы избежать правосудия.

[1] Лагуна – территория горячих источников, находится на юго-западе региона Тайоки.

<<< Назад Следующая глава >>>

Книга "Арма". Глава 1. Старые товарищи [1]





Первые лучи утреннего солнца прорвались в покои государя и пробудили спящую позолоту. Заставленная роскошной мебелью и дорогими произведениями искусства комната искрометно заблистала. Среди картин, коими были обвешаны владения городского главы, Эльро больше всего дорожил той, что висела над изголовьем его кровати. Портрет самого любимого на свете человека был выполнен из примесей золота, серебра и платины, а в изображенную на голове корону были вставлены несколько настоящих сапфиров и аквамаринов. 

После вчерашнего пиршества он мог нежиться в постели хоть до самого обеда. Но сладкий сон был прерван назойливой прислугой, пришедшей убирать весь тот бардак, который устроил их властитель.

– Пшли вон, идиоты… Дайте мне… Поспать… – спросонья пробормотал мэр. 

Вслед за горничными в комнату вошел и советник Эльро: высокий худощавый мужчина, всегда имевший при себе как записную книгу, так и пышные усы под носом. Он был мягкотелым, боязливым и до жути пугливым человеком. Прежде чем известить о чем-либо главу города, он тщательно подбирал слова и обдумывал каждое свое действие. А прознав о случившемся в тюрьме, десница и вовсе потерял дар речи.

– Г-господин, п-просыпайтесь… У меня д-для вас в-важная н-новость…

Он сказал это настолько тихо, что Эльро даже не шелохнулся.

– Господин!

– И ты пшел вон… Никого не хочу видеть…

Взгляд помощника пал на живописную картину над покоями градоначальника. Пухлые щеки, выпученные глаза, маленькие уши и самодовольная улыбка – вживую Эльро выглядел не хуже, чем на полотне.

Наконец мужчина с большим трудом выдавил из себя следующее: 

– Господин! Падший сбежал из темницы благодаря своему пособнику! Городская стража поднята по тревоге и прочесывает каждый закоулок и дом! 

Мэр резко вскочил, широко раскрыв глаза.

– Я не ослышался? А ну-ка повтори то, что ты мне сейчас сказал!

Усатый советник нервно почесал растительность под носом и побледнел.

– То есть как сбежал???

– Ну, п-понимаете…

– Нет, не понимаю! Вы что, меня за дурака принимаете? Почему никто не удосужился усилить охрану до того, как преступник сбежал? И кто его пособник? 

Прислуга, занимавшаяся уборкой, застыла в ожидании чего-то нехорошего. 

– Вы ведь сами дали отгул и… Его товарищ… в одиночку… всех наших… – промямлил десница. 

Глава Бель-Роу пришел в бешенство. Он стал истерически кричать, браниться и бросаться лежащими рядом бутылками из-под вина во всех присутствующих. Подчиненные поспешно покинули комнату, отложив все свои дела на потом.  

– Найти и привести, а иначе четвертую всех, кто не уследил! И начну с тебя! – рявкнул он. 

Советник испуганно обронил свою записную книгу и попятился прочь, оставив государя в одиночестве. 

***

Скрипучая дверь с трудом поддалась вперед, и на пороге пивнушки, именуемой как «Жало Скорпиона», объявились две фигуры, тщательно скрытые за плотной тканью. Незнакомцы, желающие избежать всеобщего обозрения, любили подобные заведения и чаще всего заглядывали сюда глубокой ночью. 

Таверна – одно из основных пристанищ гуляк, воров и наемников. Кто-то приходит сюда, чтобы насладиться дешевым пойлом, кто-то – ради беседы с себе подобными, а кто-то – чтобы померяться силой с другими. Каждая такая забегаловка имела свои правила и обычаи. Беззаконие и хаос царили лишь за редкими исключениями.

«Жало Скорпиона» – заведение неприметное, внешне оно ничем не отличалось от прочих домов в Бель-Роу, а уж тем более после недавней кражи деревянной вывески с изображением именитого пустынного жителя. Придя сюда, не пугайся, если на стенах вместо дорогих полотен или чучел животных ты увидишь множество пятен, принимающих диковинные формы, а вместо прекрасных бардовских мелодий услышишь неразборчивую ругань и беспрерывные вопли, от которых вянут уши.

За барной стойкой, справа от входа, стоял несменный бармен Болл, заведовавший как алкоголем, так и самой таверной. Когда в заведение приходили посетители, уста старика всегда расплывались в улыбке. Он был добрейшей души человек и редко на кого-то злился. А если такое и случалось, то под рабочим местом всегда лежал излюбленный клинок.  

Темный, как смола, меч Мемориум был выкован неизвестно кем и неизвестно кем зачарован. Возможно, причиной тому стало его необычное магическое свойство. Когда этим оружием убивают человека, то все, кто знал погибшего, навсегда забывали о его существовании. Будто бы его и не было. 

Прежде чем попасть к Боллу, оно погубило не одну сотню жизней, в числе которых наверняка могли оказаться богатые купцы, выдающиеся волшебники или короли. Но, так как никто о них уже не помнит, то нет смысла что-либо рассказывать.

Миновав пустословных пьяниц, парочка направилась в дальний угол таверны, к столику под лестницей. Это было единственное место, которое невозможно разглядеть со входа.  

– Надеюсь, за нами никто не следил... – с опаской молвил Мироэн. 

– После такого эффектного ухода они еще долго не смогут очухаться! – уверил Герц. 

К столику путников подошла официантка. Девушка с весьма изысканной фигурой приветливо улыбнулась и застыла в ожидании.

– Что будете заказывать? – поинтересовалась она, накручивая на тоненький палец светло-рыжий локон.  

– Нам, пожалуйста, два бокала эля, что-нибудь закусить и... ваше имя, – с улыбкой сказал мечник.    

– А вы не промах! – подчеркнула она. – Меня зовут Сью, и к вашему прискорбию, у меня есть… любимая.

– Простите, вы словом-то не ошиблись? – нервно сглотнув, спросил беглый пленник. 

– Ребята, вы чего, впервые в Рахасе? Это же регион неограниченных возможностей! Здесь нет таких глупых стереотипов и запретов. Если это все, то ожидайте, – молвила девушка и ушла. 

– Хех, не везет тебе, дружище!

– Пф-ф, мелочь жизни. Повезет в другой раз. 

Спустя немного времени служанка вернулась. С легкостью придерживая тарели и бокалы, она поставила их на стол и вновь ушла по своим делам. Ребята откинули громоздкие капюшоны. Они выглядели измотанными и уставшими. 

– За встречу? – спросил Герц, держа в руке увесистый бокал с выпивкой.

– Более того – за необычную встречу! – с улыбкой ответил Мироэн. 

Сделав несколько затяжных глотков, товарищи полностью расслабились и начали беседу.

– Чего забыл-то в Бель-Роу? – поинтересовался беглец.

– Я свободный человек, куда хочу – туда и хожу.

– И все же… 

– Я ищу работенку, притом неважно, какую. Последнее, что я делал – выполнял заказ одного вельможи, но он мне не заплатил. 

– Хм, почему же? – удивился кареглазый.

– Ему, видите ли, не понравилось то, как я договорился с его, скажем так, конкурентом. Он хотел, чтобы тот не совал нос не в свои дела – вот я ему его и сломал.

Мироэн негромко засмеялся.

– Что смешного?

– Простой и грубый, как медяк. Ты как всегда, Герц.

Товарищ нахмурил брови.

– Иди к черту.

– Ладно-ладно. Ты не думал примкнуть к гильдии? Шанс того, что тебя надурит заказчик, в разы меньше, если ты выполняешь поручения под знаменами «честных».  

– Да ты что? Скажи на милость, давно ли ты был в Корвеле? Открою небольшую тайну – в этом регионе нет ни одной гильдии. А если и есть, то они мастерски скрываются от взора семейств. К тому же, я не люблю работать в команде, а тем более – делиться наградой. 

Мироэн сделал несколько глотков из деревянной кружки.

– Два года назад я посещал Лагуну[1] и мне рассказали об одном забавном инциденте. Некий молодой человек моего возраста мало того, что был уличен в подглядывании за оголенными девицами, так еще и набил рожи всем стражникам, пытавшимся выдворить его. Серые глаза, округлое лицо, доспех из черной кожи и полуторник за спиной. Никого не напоминает? 

Герц налился румянцем и буквально загорелся от стыда. Мироэн без лишних слов понял, куда хотел его послать товарищ. Ребята одновременно засмеялись, да так, что привлекли внимание одиноких пьяниц, сидевших поблизости. 

– Как поживает твой отец?

Герц тяжело вздохнул и отвел взгляд от собеседника. 

– Он умер десять лет назад. Позже я покинул селение и начал странствовать. После прихода к власти семьи Калингемов, Ланслайт стал его вассалом. Тогда начали твориться ужасные вещи, о которых даже мне противно вспоминать. 

– Калингемы, значит… 

Мироэн погрузился в раздумья. Он не понаслышке был знаком с этим родом. В памяти всплыли не самые лучшие воспоминания.

– Знаешь, Миро, я бы очень хотел им помочь, но я не всесилен. Сражаться лоб в лоб с одним из влиятельнейших семейств Корвела – все равно что накинуть на себя петлю и повеситься на иве. 

– Я все понимаю и ни в чем тебя не виню.

– Может, расскажешь, что произошло?.. Тогда…

Беглый узник поежился и крепко сжал ручку пивной кружки.

– Прости, но я ни с кем не хочу это обсуждать. В том числе и с тобой. 

Они оба резко замолчали. Каждый думал о чем-то своем. В какой-то момент Герц сменил тему разговора. 

– Судя по тому, что в каждом городе Рахаса я вижу объявления с наградой за твою голову, у тебя жизнь насыщеннее, нежели моя.

Парень сделал несколько глотков эля, прежде чем ответить. 

– Ну, я бы не стал гордиться тем, что каждый наемный убийца жаждет озолотиться на моей смерти. Слыхал ли ты, как меня нарекли в «высших кругах» общества? 

– Нет, – кратко ответил друг.

– «Коллекционер». Меня так прозвали потому, что я собираю по всему континенту оружие, наделенное уникальными магическими свойствами. Уловил суть?


<<< Предыдущая глава  Дальше >>>

Книга "Арма". Средневековое фэнтези. Пролог

                               


Приветствую. Меня зовут Виталий и некогда я был довольно активным пользователем i.ua. Я писал блог о всяком разном. И хотя мне и было на тот момент 15-16 лет, все же дух и атмосфера этого ресурса, а также то что я был частью этой семьи, продолжает вызывать улыбку на лице. И мне хотелось бы начать публиковаться здесь снова. 
Теперь же я стал писателем и работаю в жанре фэнтези. В этом блоге я планирую публиковать свое произведение, а также делиться, хоть и не большим, но опытом. Возможно это кого-то заинтересует и на это найдется свой читатель.
Сейчас мне уже 23 и более 6 лет я потратил на то, чтобы, так сказать,  "довести до ума" свою первую книгу. 
Это средневековое фэнтези, название которого (Арма) переводится с латыни как "оружие". В основу сюжета легла основа того, что помимо всем привычной магии, разных рас, драконов и прочих существ, здесь есть зачарованное оружие, наделенное неповторимыми магическими свойствами.
Первым делом хочу представить небольшой кусочек. Всем приятного прочтения. И оставляйте свое мнение в комментариях.



Аннотация:

Арма… Безграничный мир… Мир, где люди борются за свои интересы, права, идеалы и мечты… Мир, полный побед и поражений, добра и зла, надежд и разочарований, взлетов и падений… В этом мире над людскими судьбами властно лишь одно – оружие. Наделенное неповторимым магическим свойством оно становится еще опаснее, нежели можно себе представить.
Я поведаю тебе интересную и долгую историю… Историю, в которой люди стремятся изменить мир, сделать его лучше, но…. У каждого свое мировоззрение. Кто знает, смогут ли двое приятелей сделать это? Смогут ли привести его к гармонии и искоренить все зло, затаившееся в глубинах мрака? Ответ ты узнаешь, а вот верный ли он – решать тебе.


 
                              



Пролог. Незапланированный побег

Над пустынным городом Бель-Роу нависла леденящая ночь. Из серой массы облаков выползла тусклая луна и озарила своим холодным светом обветшалые дома и проулки. Повсюду стояла мертвая тишина, на улицах – ни души. Хотя нет... 

На крыше одного из жилых домов показался высокий темный силуэт. Незнакомец, тщательно скрывавший свой облик за накидкой, осмотрелся кругом и тяжко вздохнул.

– Да-а-а, не ожидал, что судьба столкнет нас лбами при таких вот обстоятельствах. Ох уж этот сорванец…

Он еще немного полюбовался городскими пейзажами, а после тихо испарился, будто его здесь и не было. Обычно в такое время суток во всех районах города можно встретить хотя бы одного-двух патрульных, но не сегодня. В этот день Бель-Роу пировал, и повод был значимый.

«Мироэн! Падший Мироэн схвачен! Городская стража и господин Эльро ликуют!» – такими фразами местные глашатаи разбрасывались с раннего утра, когда стало известно о поимке одного из самых опасных преступников. Когда толпы зевак и любителей зрелищ собрались на главной площади городка, мэр, не сдерживая эмоций, заявил: «Задержанный будет подвергнут пыткам, и через несколько дней мы казним его прямо здесь!».

Глава города не мог натешиться подарком, преподнесенным самим Деусом. По случаю такого «праздника» он решил дать отгул всем своим подчиненным, посчитав, что большей угрозы уже не будет. Если бы он только знал, что совершает одну из глупейших ошибок за все годы своего правления…




Именитая тюрьма Бель-Роу находилась на окраине города и занимала немалую площадь.  Четырехэтажное здание, напоминавшее с высоты птичьего полета огромный шестиугольник, считалось одним из худших мест отбывания наказания в Рахасе. Мало кому удавалось умереть естественной смертью, не говоря уже о попытках бегства. Тут можно сгинуть или от жажды, или от жары, либо от укусов скорпионов или змей, которые частенько сюда наведывались.  

Градоначальник был довольно жадной и скупой персоной. Он считал, что заключенным не нужна еда, что за ними не нужно убирать или выводить их на прогулку. Ему приносило удовольствие то, как они плачут, молят о пощаде и мучительно умирают. И все, что делал Эльро в таких ситуациях, – злобно насмехался над бедолагами и наблюдал за их кончиной. 

С течением времени город становился все беднее, а его жители преисполнялись злобой на своего правителя за бездействие. Тогда мэр не придумал ничего лучше, чем устраивать показушные казни, тем самым переключая внимание людей на необычное действо.

Ближе к полуночи между этажами тюрьмы раздался хриплый голос охранника. Мужчина то бормотал себе что-то под нос, то громко ругался. Отголоски брани эхом разошлись по пустующим камерам. Он был стар, ходил медленно и размеренно, да и видел не так хорошо, как прежде. На его теле плотно сидели кожаные рукавицы, сапоги на невысоком каблуке и легкий кольчужный доспех; из-под шлема кое-где проглядывали седые волоски. Характерным отличием всех стражей города служила нашивка с изображением двуглавой змеи.

Блюститель порядка долго вертел носом и не хотел отрываться от праздничного застолья, но ежедневный обход был для него своего рода традицией. Он неспешно поднялся на последний этаж и прошел в конец коридора, где его уже ждал одинокий преступник. 

– Ну что, доигрался, Падший? – он произнес это с такой гордостью, будто задержал его сам, без чьей-либо помощи. 

Старик поднес факел ближе. За тюремной решеткой показался силуэт молодого парня, коротавшего последние деньки в неволе. В его телосложении преобладали рельефность и упругость; лицо худощавое, слегка вытянутое, с ярко выраженными скулами; длинные русые волосы частично прикрывали уши и лоб. На плече красовалась черная татуировка в виде вороньей головы.

Пленник обратил свой взгляд на тюремщика.

– Чего молчишь? Язык проглотил? Ничего, скоро и его лишишься!

Мужчина не страшился сказать чего-то лишнего. Руки узника были связаны заржавелыми кандалами и прикованы к стене, не давая ему сделать и шагу.   

– Нет, что вы… Я просто жду полуночи… – невинным тоном объяснил парень. 

– Хм, так уже полночь. – подметил мужчина.

– А-а-а, и вправду? – удивился тот. – Хотите, покажу фокус?

– Ты что, издеваешься надо мной? 

– Отнюдь. Меня один товарищ научил. Называется «как освободиться от кандалов за несколько секунд».

– Да брось! Как же ты выберешься, если у тебя ничего нет? – поинтересовался охранник и подошел вплотную к решетке. 

– Почему же нет? – парень сделал мимолетный щелчок пальцами, но ничего не произошло. Затем он проделал этот жест еще раз. И вновь ничего. 

– Хм-м-м... – растерянно промычал он. – Нужно сказать волшебное слово.

– И какое же?

– Умри. 

– Умри? Падший, да из тебя фокусник никудышный. На площади тебя бы забросали помидорами за такую хал… ту… ру…

Старик захрипел и ощутил, как его тело пронизывает острая боль. Склонив взгляд, он увидел, как лезвие полуторника, торчавшее из груди, насквозь пробило его сердце. Изо рта потекла кровь, а глаза окунулись во мрак.   

– Тебе не говорили в детстве, что ты проблемный ребенок? – произнес некто, стоявший позади гвардейца. Вытащив меч из мертвеца, он начал пристально искать ключи от темницы. 

– Хороший фокус, нужно будет запомнить, – молвил преступник. – Но ты не похож на кролика из шляпы. Тогда кто?

– Танцующий лис, поведавший горе, ищет спокойствия в гуще теней. – поспешно открывая замок, ответил тот. 

– П-погоди… Падшая птица, склонившая голову над могилами мертвых друзей. А вместе…  

– Мы братья, перенявшие инстинкты диких зверей, – в один голос произнесли парни. 

Откинув капюшон, незнакомец показал истинное обличие. Перед Мироэном стоял высокий парень того же возраста, что и он. Его лицо было слегка небритым, округлым и жестковатым, но сероватые глаза радостно смотрели на старого друга. В одежде преобладали темные тона: черный кожаный жилет сидел поверх белой добротной рубахи; штаны, наручи и высокие сапоги на заклепках тоже были выполнены в темном цвете. Ножны необычного бастарда располагались за спиной, поверх плаща, а на шее висел неприметный талисман – тонкий длинный коготь дикого зверя. 

– Герц? – удивился заключенный.   

– А ты ожидал лесную фею увидеть? – засмеялся товарищ. – Знаешь, я мечтал о нашей встрече не совсем в такой обстановке. Объяснишь мне, почему на каждом столбе красуется твоя рожа, а половина гвардейцев напилась и спит вместо того, чтобы держать караул? Не люблю праздники, на которые меня не зовут. К тому же…

Сероглазый бродяга резко умолк. Прислушавшись, он понял, что кто-то приближается. Возле лестничной клетки показался маленький пучок света, ежесекундно увеличивающийся в своих размерах.  

– Что там случилось? – тревожно кричал некто. – Где ты, Тодд? Чего запаздываешь? Все веселье пропустишь!  

– Тут слишком шумно, нужно уходить отсюда. Давай я освобожу тебя.

– Да я и сам могу, – возразил Мироэн, пощелкивая пальцами.  

Руки пленника окутал зеленоватый свет, а уже через мгновенье он держал в одной из них предмет, более походивший на шило, нежели на отмычку. Несколько ловких движений – и оковы звонко рухнули на пол. 

– Твои навыки побега оставляют желать лучшего, – недовольно скривившись, заявил Герц.  

– Впервые благодарен Эльро за его жадность. И как это он не додумался заковать меня в кандалы, лишающие возможности колдовать… 

– Колдовать? – вновь поинтересовался друг.

– Ты задаешь слишком много вопросов, на которые я сейчас не в силах ответить. Позже поговорим, ладно? Сейчас нужно уходить, – серьезным тоном произнес Мироэн. 

Стражник, отправившийся на поиски своего товарища, впал в ступор от увиденной картины. Герц приятно удивился, когда мужчина, вместо того чтобы вызвать подкрепление, набросился на него, обнажив короткий ржавый меч. Схватка продлилась не больше минуты, и её результат оказался отнюдь не в пользу блюстителя порядка.    

– Ты же понимаешь, что мы не уйдем отсюда незамеченными?

Узник потер онемевшие руки. 

– Да. Не знаю, каким чудом ты сюда проник, но выход здесь один – через главные ворота. Когда они узнают о случившемся, то стянут все свои силы именно туда. 

– И что ты предлагаешь?

– Для начала я бы не прочь найти свою одежду. 



 

Железные колокола впервые за десятки лет пробили тревогу. Все пьющие быстро отрезвели, а все спящие пробудились. Перепуганные мужи судорожно отыскали свое облачение, схватили оружие и направились к главному входу. 

Им понадобилось всего несколько минут, чтобы выстроиться и приготовиться к приходу нарушителей. Голосистый командир, возглавивший операцию по захвату Мироэна, всячески поднимал боевой дух подчиненных, убеждая их в том, что «какой-то жалкий червь в одиночку не справится с толпой облаченных в металл гвардейцев». Однако он был не один.

В конце коридора показались виновники торжества. Они шли медленно, размеренно, без особой опаски. Будто у них был какой-то план. 

– А их больше, чем я ожидал... – удрученно произнес Мироэн.

– Не думал, что твоей персоне достанется столько внимания, – подметил Герц.

Стражники не нарушали строй и молча наблюдали за действиями преступников. Командир ждал удобного момента.

– Не вмешивайся, – вдруг обронил сероглазый. – Я сам ими займусь.

Заключенный поднял брови от удивления.

– Если твои боевые навыки не уступают твоей самоуверенности и позерству – делай что считаешь нужным.

Ехидно улыбнувшись, Герц достал из-за спины полуторник, ускорился и окунулся в толпу противников. Яростно взмахнув мечом, парень выбил оружие у всех тех, кто стоял в первом ряду. За вторым взмахом последовали вопли, крики и брызги алой крови. Окружение покрылось темными пятнами.

Блюстители порядка были явно не готовы к такому бездумному поступку со стороны врага. Мужчины, как и их капитан, растерялись и позабыли, как совладать с оружием. Они неуклюже махали мечами и алебардами, теряя бдительность. А проворный лис плясал со своим клинком, не щадя никого.   

Мироэн застыл и с восхищением наблюдал за тем, как его друг в одиночку расправляется со всей охраной. Он и подумать не мог, что за столько лет его боевые навыки достигнут такого уровня. 

Оставшиеся гвардейцы осознали, что у них нет шансов одолеть безумца, и дали деру. Вошедший в раж Герц хотел пуститься в погоню и закончить начатое, но товарищ вовремя остановил его.

– Успокойся! Нам нужно уходить!

Парень тяжело вздохнул. Ему едва удалось взять себя в руки.

– Ты прав, что-то я переборщил…

Отворив врата, беглецы тотчас убрались прочь и скрылись среди тихих улиц Бель-Роу. Весть о случившемся быстро разнеслась по городу, и первым, кто огорчился, услыхав её, конечно же, был Эльро.

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
22
предыдущая
следующая