Подобно генералам, готовящимся к прошедшим войнам, политики живут в ожидании прошлых выборов.

Извечная украинская проблема: изменение ситуации быстрее способности к ней адаптироваться. Да и стоит ли находиться в напряжённом поиске новых решений при наличии старого опыта? Тем более пайки и конверты до последнего работали с высокой долей надёжности.

В такой ситуации от очередных или досрочных выборов не ожидают особых сложностей. Разве что вопрос закупок немного тревожит: летними бейсболками запастись или осенними куртками?

Но шум лопающихся в Киеве информационных пузырей мешает расслышать происходящее за Кольцевой.

А на местах идут процессы, обещающие серьёзную перекройку привычных электоральных ландшафтов.

Результат, которого не ожидали

Серия проведённых социологических замеров и результаты местных выборов 2016–2017 годов дают интересный материал для анализа. Открывающаяся при этом картина весьма необычна. По всей Украине фиксируется резкий рост поддержки местных органов власти.

По данным "Третьего всеукраинского муниципального опроса", охватившего областные центры, Киев и Мариуполь, рейтинг мэров вырос с 14% в 2015 году до 49% в 2017 году. Троекратное увеличение уровня одобрения стало полной неожиданностью для экспертов. В более чем половине городов респонденты считают, что дела там идут в правильном направлении.

Вторят им и результаты, полученные Центром "Социальный мониторинг" в марте 2017 года. Показатели тем интереснее, что собирались в населённых пунктах Покровского района Донецкой области, входящих в зону АТО и традиционно депрессивных.

Однако вместо ожидаемой деградации, ухудшения оценок благосостояния – наблюдаются позитивные настроения относительно будущего громад и поддержка местной власти. Более 2/3 жителей (около 60%) довольны работой своих мэров. И это – несмотря на постоянную военную угрозу, крайнюю сложность экономической и социальной ситуаций.

Подтверждают наличие тенденции и результаты другого исследования – "Индекса социальной сплочённости и примирения" (SCORE), проведённого SeeD при поддержке USAID, презентованного в конце 2016 года – после армии и полиции наибольшим уровнем поддержки украинцев пользуются органы местного самоуправления.

Возникает логичный вопрос о причинах внезапной волны народной любви. Ответ – реформа децентрализации.

Увеличение доходов местных бюджетов с 68 миллиардов в 2014 году до 170 миллиардов гривен в 2017 году позволяет решать, казалось бы, безнадёжные социальные проблемы. А там, где присутствует практичный интерес, подкреплённый, по словам курирующего вице-премьера Геннадия Зубко, полномочиями и деньгами, – появляется мощный стимул к действию.

И все чаще открытие фехтовальной школы или бассейна в селе, посёлке из разряда экзотических прожектов переходит в разряд реализованных проектов.

Плебисцит о доверии

Своеобразным региональным плебисцитом о доверии местным органам власти являются прошедшие в 2016-2017 годах выборы депутатов и председателей сельских, поселковых, городских советов объединённых территориальных громад (ОТГ).

Учитывая, что это первая избирательная кампания, инициированная не сверху, а снизу, её результаты можно считать вполне корректно отражающими общественные ожидания. Головами ОТГ стали кандидаты, как правило, уже имеющие опыт и зарекомендовавшие себя на подобной работе.

Кроме того, выборы председателей ОТГ проявили ещё одну важную тенденцию – нежелание кандидатов привязывать себя к какому-либо партийному бренду. В сложившейся ситуации принадлежность к известной политической силе скорее компрометирует, чем помогает. Поэтому от 60 до 70% кандидатов предпочитали быть самовыдвиженцами.

В информационной пыли дележа статуса победителя, поднятой "Солидарностью", "Батькивщиной" и Оппозиционным блоком, затерялся факт потери доверия к "большим" партиям.

Лидеры изменений

Несмотря на то, что в ОТГ вошли 25% громад (от максимально возможного) начался процесс формирования новых центров влияния. При этом руководители объединений – не прежние председатели сел и поселков, зависящие от милости районных и областных чиновников. Когда в твоём распоряжении оказывается самостоятельный бюджет, позволяющий не биться над проблемой покупки рулона туалетной бумаги, а заниматься планированием инфраструктурных проектов, происходят ощутимые изменения в самооценке и мироощущении.

И если учесть поддержку людей, то в сумме это даст понимание, с кем предстоит иметь дело в будущем.

Партийность, при наличии оной, не должна вводить в заблуждение – цвет этого маскхалата никогда не имел принципиального значения.

Для полноты оценки ситуации и учёта всех факторов, формирующих всеукраинскую повестку дня, не стоит забывать и о своеобразной микродецентрализации на уровне многообещающего процесса объединений совладельцев многоквартирных домов (ОСМД). На сегодняшний день их уже создано 15 тысяч, и это количество постоянно увеличивается.

А что из себя представляют люди, решившиеся на добровольное объединение? Это, прежде всего, инициативные граждане, не требующие сторонней опеки и готовые к самостоятельным действиям.

Гуляющий в ФБ хэштег #лідеризмін весьма точно характеризует качественный состав руководителей ОТГ и ОСМД.

Риски и перспективы

Возникает вопрос: каким образом все эти преобразования могут быть экстраполированы на риски и перспективы предстоящих избирательных кампаний?

Складывается парадоксальная ситуация, когда успех реализации реформы приводит не к укреплению, а к ослаблению политических позиций власти и её выборных перспектив.

На местах множащиеся приметы позитивных изменений склонны заносить в исключительный актив местных руководителей.

Отремонтированный участок дороги легче поддаётся позитивной идентификации, чем информация о достижениях президента или правительства, пропущенная через медийную многоголосицу. "Эффект оценочных ножниц" может серьёзно подкроить планы ожидаемого и полученного электоральных результатов.

Можно также предположить, что дальнейшее развитие получит создание региональных политических объединений, дистанцирующихся от общенациональных проектов.

При сохранении нынешних темпов децентрализации, да ещё в преддверии снятия моратория с продажи земли интерес региональных бизнес- и политических элит к созданию и выборам ОТГ будет расти в геометрической прогрессии.

Это, в свою очередь, ослабит потенциал работы всеукраинских партий в регионах – но зато даст возможность местным органам претендовать на более активное участие в выработке государственных решений.

Ждут неприятные сюрпризы и мажоритарщиков. Для них "стоимость захода" на округ будет пересмотрена в сторону существенного увеличения. Особая наценка ожидает гостей со стороны, что может поставить под вопрос рентабельность "мажоритарного туризма".

Соблазнить руководителя громады покупкой б/у ксерокса или холодильника вряд ли получится с прежним успехом. Цена поддержки мэров, глав ОТГ может вырасти несоразмерно ценности самого депутатского мандата – но в то же время расширит поле возможностей выдвиженцев с мест.

Рычаги влияния?

Рост потенциала регионов накладывается на перестроечное состояние государственных структур управления, снижая их потенциальные возможности влияния.

Правоохранительная машина полуразобрана. И решать множественность задач по её апгрейду, функционированию, да ещё и "участию" в выборах она вряд ли в состоянии.

Конечно, ещё остаются рычаги финансового давления путём сокращения источников и процентов дохода в местные бюджеты. Однако любая попытка восстановления до реформенного статуса будет иметь очевидный негативный результат.

Попробуйте без последствий отобрать то, что уже было один раз дано.

Источник силы

Городские головы, председатели ОТГ, руководители ОСМД – люди, имеющие реальную поддержку и авторитет на местах. Эта формирующаяся группа, ещё не осознавшая собственную политическую субъектность, но уже являющаяся потенциальным источником влияний и изменений.

Вопрос заключается в том, кто этим воспользуется и куда будет направлена накопленная энергия.

В Японии реформа децентрализации получила название "третьей революции" и растянулась на 30 лет.

Украинская децентрализация претендует стать "третьим Майданом", который просто пришёл не так и не оттуда, откуда его ожидали.

Андрей Демартино, специально для УП

http://www.pravda.com.ua/rus/columns/2017/06/28/7147979/

"У этой проблемы нет военного решения". Эта установка постепенно превращается в доминирующую аксиому, определяющую как действия власти, так и отношение общества к российской агрессии.

При этом галерея украинских отцов-основателей представлена личностями, которые придерживались прямо противоположных принципов, считая оружие – лучшим украшением исторического портрета.

Мы гордимся их бурным прошлым, с волнением рассматривая в музейных экспозициях потемневшую от времени сталь. Перьям и чернильницам – свидетелям заключённых договоров – достаются случайные взгляды и незаметная участь.

Поэтому весьма непросто вспомнить имена дипломатов, принёсших мир и почитаемых наряду с генералами добившихся побед. И британский премьер Чемберлен с его бесславным "Я привёз вам мир" – один из самых узнаваемых в этом ряду.

Так сложилось со времён фараона Аменхотепа, что самую эффективную "закройку" политической географии осуществляет рука, плотно и потно сжимающая что-то рубящее, колющее или стреляющее.

При всем богатстве накопленного гуманистического багажа, меткий выстрел в зону гарантированного поражения остаётся надежнейшим средством убеждения – особенно когда дело касается базовых жизненных интересов, и нет никаких оснований надеяться на резкие перемены.

В Украине с ее ареопагом атаманов и гетманов, как и у всех остальных народов, первоочередным поводом для гордости служат уничтоженные враги и отомщённые обиды. Поэтому военное решение есть всегда. Утверждение обратного будет противоречить всему энциклопедическому содержанию "Британики".

Просто если его нет у вас – значит, оно есть у кого-то другого.

В связи с этим кажется крайне опрометчивым погружение общественного сознания в состояние пацифистского успокоения. И остается только повторить за героем "Доктора Живаго": "От того, что нам страшно, не следует, что этого не будет…"

Неизбежное соседство с перегретым российским "реактором" несет перманентные и реактивные угрозы. Необходимость постоянного пребывания в "красной" зоне готовности требует наличия принципиально иных рефлексий.

От восточного соседа можно ожидать как направленного взрыва, так и разлома его "духовноскрепной" конструкции с неизбежно широким разлетом тяжелых обломков. И еще не понятно, что несет большую опасность.

Неустанно подогреваемая Кремлем патриотическая истерия, помноженная на хронические недоимперские комплексы, кризис управления – смесь опасная и слабо прогнозируемая.

Можно не соглашаться быть чьим-либо аванпостом, но точно с таким же упорством можно отрицать факт заболевания. В таком случае остается либо принять реальность и начать лечение – либо дать болезни завершить начатое.

Поэтому постоянно звучащие подсчёты неблагоприятного для нас соотношения танков-самолётов-миномётов и математически убедительные рассуждения о неизбежности поражения – совсем не те установки, которые должны быть сформированы у сознательных граждан.

По сумме негативных прогнозов Украину постоянно и неизбежно помещают в монохромную заданность "от плохого к худшему" – "ваш путь предопределён, сопротивление бессмысленно, планы не реализуемы".

Однако подобный рационализм как метод прогнозирования так же надёжен, как и здравый смысл в утверждении, что Земля плоская.

Вождям афганских племён, к примеру, хронически не успевали донести мысль о бесперспективности противостояния с разного рода имперскими образованиями. Видимо, поэтому британские винтовки викторианской эпохи "Энфилд", наряду с советскими автоматами АК-47 занимают почётное место среди военных трофеев в пуштунских шатрах.

У истории вообще нет предопределённых и безвыходных ситуаций.

Хотя историки не любят аналогий, но глубину понимания сути происходящего они определённо задают.

Франция периода Великой революции. Конвент в состоянии войны с Англией, Австрией, Пруссией, Голландией, Испанией. В стране засуха, голод, экономическая блокада, восстание провинций, политический кризис... Самое время сказать, что "у этой проблемы нет военного решения".

Но французы образца 1793 года отличались от французов образца 1940-го года. Тотальная мобилизация, всеобщий призыв и миллионная армия стали гарантами национальных прав и свобод.

Именно поэтому полтора столетия спустя позор капитуляции и колоны Вермахта в Париже не сделали Францию менее великой. Кроме "ватерлоо", у нее были свои "аустерлицы".

А если что-либо подобное произойдёт с нами – какой ответ мы в состоянии дать, когда, как известно, "существует только одно решение"?

Какой исторической матрице мы будем соответствовать? Или ее необходимо задать?

И если нам даже удастся избежать необходимости бороться за выживание в условиях большой войны – разве с нас снята обязанность вернуть законно нам принадлежащее?

В этом случае наше суверенное право – самостоятельно определять, какие решения возможны, а какие нет.

У истории, как известно, мрачноватое чувство юмора и склонность повторяться в зеркальном отражении. Когда Россию будет трясти и выворачивать – хунта, фашисты и распятые мальчики станут осязаемой российской реальностью – самое время возвращать "наши пяди и крохи".

И тогда "вежливые добробаты" в Симферополе и "тактичные ЗСУ" в Донецке не должны казаться чем-то нереальным и не реализуемым.

Наступит время с возможностью принятия только одного правильного решения.

Но ответственность человека, его принимающего, будет несоизмеримо тяжела.

А пока остается надеяться, что диагноз генерала фон Клаузевица об уповании на будущее, которое создаётся в настоящем и выходит уже изуродованным из ленивых рук – это о ком то другом.

Андрей Демартино, специально для УП

"Я последнее, что стоит между вами и Апокалипсисом", – заявила Хиллари Клинтон в одном из своих последних предвыборных интервью. И "апокалипсис" не заставил себя ждать – Дональд Трамп победил.

При этом республиканцы сохранили контроль над сенатом и палатой представителей, получив контроль и над законодательной, и над исполнительной властью.

Произошло все в точности вопреки прогнозам и предсказаниям ведущих аналитиков, экспертов, социологов.

Впрочем, это становится "доброй" западной традицией: в режиме нон-стоп производить мониторинг общественного мнения, замерять каждый чих и твит – и в итоге не заметить слона в посудной лавке.

В 2015 году подобное случилось на парламентских выборах в Великобритании, когда социологи в один голос предрекали паритетные результаты лейбористов и тори, обещая по 35% каждой из партий, а по факту консерваторы получили абсолютное большинство и сформировали однопартийное правительство.

Со своей стороны выскажем осторожное предположение, что с нынешней скоростью информационного воздействия изменения общественных настроений начали происходить в перманентном режиме, не поддающемся корректному замеру.

Данные измерений каждый раз оказывались в состоянии на "час назад".

Хотя и это мало что объясняет в условиях, когда практически вся Силиконовая долина, лучшие умы IT работали на одного кандидата – и это был не Трамп.

Причины проигрыша в беспроигрышной, казалось бы, ситуации – новые технологии.

Но началось все в 2006 году с предсказания директора Google Эрика Шмидта: президентские выборы выигрывает тот, кто правильно воспользуется возможностями сети.

Барак Обама смог, сказав – "Yes We Can".

2008. Вера без доказательств

Обама не был первопроходцем в использовании интернета для решения электоральных задач – но он стал первым, кто доказал его эффективность.

Базовые онлайн-инструменты в своих избирательных кампаниях использовали также сенатор Джон Маккейн и губернатор Говард Дин еще в 2000-2003 годах. Фандрайзинг, персональный сайт, присутствие в поисковиках – все это было и у них.

Онлайн давал возможность собирать миллионы пожертвований и обеспечивал политикам национальную узнаваемость.

К 2007 году, когда у 71% американцев был доступ к интернету, а 40 миллионов присутствовали в социальных сетях, интернет был обязан превратиться в еще более весомый фактор. Вопрос заключался в том, кто рискнёт первым.

2012. "Кранчеры Шмидта"

Лозунг "Выборы закончились. Да здравствуют выборы!" был полной мерой реализован для подготовки к следующей схватке за Белый дом. Игнорировать фактор интернета стало небезопасно для политического будущего.

Однако то, что было инновацией в 2008 году, стало обыденностью в 2012-м.

Бессменный руководитель штаба Обамы Джим Мессина (Jim Messina) прекрасно понимал всю сложность задачи. Он был убеждён, что современные выборы – это "стремительно развивающиеся технические кампании". Поэтому предложение Эрика Шмидта обойтись без "политических профи" и сделать ставку на тех, кто быстро делает программы, попало в десятку.

Мессине требовались алгоритмы обработки и интерпретации собранных данных о миллионах американцах. По словам директора-аналитика штаба Обамы Элана Кригела,

Решить поставленную задачу могли технологии Big data и "кранчеры Шмидта". Руководитель технического отдела Харпер Рид (Harper Reed) (работавший, как утверждают злые языки, продавцом футболок в интернет-магазине) и его 5000 "хардкорных айтишников" создали глобальную систему аналитики в режиме реального времени.

Сложные алгоритмы позволяли подобрать точное индивидуальное сообщение, а 13 миллионов собранных мейл-адресов – обращаться к избирателям по имени и обзванивать их с учётом уровня лояльности.

Эффективность работы начала оцениваться в байтах и терабайтах, а не по количеству привлечённых агитаторов.

Лучшей иллюстрацией изменения самой природы избирательной кампании служит твит руководителя команды разработчиков "Obama for America" Скотта Ванденпласа (Scott Vandenplas), в котором уместилась история победы Обамы-2012:

"4 Гб/с, 10 запросов в секунду, 2000 нод, 3 дата-центра, 8,5 миллиарда запросов. Дизайн, развертывание, демонтаж. 583 дня для избрания президента".

Выборы–2016. Большие данные. Большое влияние

Неудивительно, что выборы-2016 ещё до их начала назвали "войной данных".

И в этой битве, как утверждает авторитетное издание "Advertising Age", демократы, "сдавшие в оружейную" информацию двух кампаний Обамы, имели явное преимущество.

Однако подобно тому, как корпорация Applе с уходом Джобса не создала ничего нового, так и выборы 2016 года не стали историей прорывов. А все вторичное чревато дефектами. Базовые тренды были заданы командой уходящего, а не будущего президента.

Приглашённый в команду Майкл Слаби, работавший старшим советником Обамы по инновациям, с помощью созданного им стартапа Timshel обеспечивал кампанию программным продуктом для работы с электоратом и сбора средств.

Извечный "супер-коуч" демократов Эрик Шмидт на платформе Timshel запустил полусекретный проект The Groundwork, основная задача которого сводилась к построению технологической инфраструктуры для сбора информации об избирателях, "политической версии системы управления взаимоотношениями с клиентами (CRM)".

Вполне вероятно, что под столь замысловатым определением скрывалась одна из основных программ по мобилизации сторонников.

Директор аналитики штаба Клинтон Элан Кригель, отвечающий за ту же сферу деятельности в команде Обамы, привлёк к работе специалистов из BlueLabs, специализирующейся на "технологиях больших данных и инновационных моделированиях". Работавшие под его началом 60 математиков и аналитиков в круглосуточном режиме составляли планы, прогнозировали возможные проблемы, прокачивали до 400.000 симуляций возможных вариантов исхода событий 8 ноября.

Кроме всего прочего, в распоряжении команды Клинтон были огромные возможности держателя базы данных Демократической партии – компании TargetSmart, хранившей информацию о 191 миллионе зарегистрированных избирателей, 254 миллионах телефонных номеров, персональных взносах, а также множество других полезнейших "фичей".

В целом, как отмечает журналист Саша Иссенберг, специализирующийся на выборной тематике, на стороне демократов работали крупные национальные компании-монополисты.

Скептически настроенный по поводу возможностей Big data Трамп был последователен – на начальном этапе своей кампании фактически не инвестировал в это направление. Ветераны "цифровых сражений", такие как Зак Моффатт, прямо предупреждали об угрозе отставания республиканцев на целое поколение.

Ещё в феврале 2014 года было заявлено о создании программы Para Bellum Labs, позволяющей собирать и анализировать предложения о ходе кампании, внося необходимые корректировки. В августе 2015 года был запущен высокотехнологичный стартап Republic Computer Science, управляющий "полем" и работой волонтёров в системе CRM. Набор услуг по статистическому моделированию, аналитики и цифровой рекламы предоставляли известные на рынке компании Deep Root Analytics и Targeted Victory.

Лишь за три месяца до финиша Трамп, заподозрив неладное, все же нанял кембриджского аналитика, который работал с Тедом Крузом, – для внедрения собственной программы данных.

Таким образом, технологии Big data, микро-таргетинг, CRM-системы стали одними из основных инструментов работы штабов. И демократы имели здесь явное преимущество.

В то же время, Трамп стал лидером по присутствию в социальных медиа.

Его показатели: 11,8 млн подписчиков в Facebook, 12,9 млн в Twitter и 2,8 млн в Instagram.

Число подписчиков Клинтон составило 7,7, 10,1 и 2,8 миллиона соответственно.

Twitter в стратегии Трампа отводилось особое место: он стал основной информационной площадкой, снискавшей скандальную славу.

За время выборов Трамп опубликовал в общей сложности 34 миллиона твитов, из которых, по подсчетам The Washington Post, 11% были оскорблениями и нападками на – Клинтон, оппонентов, журналистов, мусульман. Наверное, количество все-таки имеет значение.

Почему Big data не "спасли" Америку?

"Мы заполняем человеческую интуицию машинным интеллектом", – гласит слоган одного из проклинтоновских стартапов, хорошо иллюстрируя причины победы и поражения в президентском марафоне-2016.

Демократам удалось создать совершенную выборную машину, в которой все – от выдвижения кандидатов до мобилизации сторонников – объединилось программными решениями.

Накоплены миллиарды байт информации о сотнях миллионах избирателей. Изученность поведенческого профиля давала возможность персонализированного общения. Волонтёры и сторонники объединялись в единые сети, стирая грань между онлайном и оффлайном.

Однако превалирование технического подхода к решению выборных задач стало как основным достижением команды Клинтон, так и её главной проблемой.

Увлечённость виртуализацией избирательного процесса придало привкус искусственности всему исходящему от кандидата демократов. И это ощущение многократно усиливалось традиционным недоверием к представителям истеблишмента.

Червивое яблоко Трампа смотрелось предпочтительнее красивого, но пластмассового на вкус продукта "made by Clinton ".

Свойства человеческой психики остаются слишком сложными для её измерения и оценивания в байтах информации.

Успешный опыт двух кампаний Обамы сыграл злую шутку с демократами, поверившими во всемогущество интернета и забывшими о человеке, как носителе неалгоритмизируемых чувств и переживаний.

Человеческие эмоции – главное ноу-хау и главное секретное оружие, использованное Трампом.

Руководители штаба Клинтон – выпускники элитных университетов, менеджеры транснациональных корпораций – могли не попасть в нужную реальность. "Выборы проводятся не для экспертов, СМИ, консультантов и аналитиков, а для тех 70% американцев, которые считают, что США движутся в неверном направлении", – предупреждало издание American Thinker в пророческой публикации "Почему Трамп победит".

С другой стороны, создан колоссальный задел на будущее: приобретённый опыт работы с данными, объем собранной персональной информации, наличие технологий и апробированных знаний впервые создали условия для осуществления масштабного контроля и влияния.

Вопрос, как всегда, упирается в то, в чьих руках окажется этот "ядерный чемоданчик".

Автор: Андрей Демартино,

политолог,

специально для "Европейской правды"

Скандал вокруг вмешательства "русских хакеров" в ход президентской кампании США 2016 года неожиданно приобрёл чуть ли не характер "кибер-Перл-Харбора", предрекаемый экс-главой Пентагона Леоном Панеттой.

Проявленная американскими властями беспечность и нерешительность в отражении киберугроз имеет негативные долгоиграющие последствия.

Поставлена под сомнение легитимность нового президента. Посеяны зерна недоверия к выборным институтам. Признан факт внешнего вмешательства во внутренние дела Соединённых Штатов.

Ирония ситуации заключается в том, что свободная пресса становится добровольным помощником и многократным усилителем разрушительных для американской политической системы намерений и действий.

50547 страниц, которые потрясли Америку.

Развернувшийся сюжет был прост и предсказуем, как любовный роман.

22 июля 2016 года 50547 страниц переписки Национального комитета Демократической партии (НКДП) публикуются на сайте Wikileaks и становятся неоскудевающим источником скандальных новостей. Содержащаяся в письмах конфиденциальная информация о фактической фальсификации праймериз в пользу Хиллари Клинтон и о внутренней кухне штаба приносит огромные имиджевые потери президентской кампании демократов.

Первое расследование, по заказу НКДП, проводит частное агентство CrowdStrike, которое заявляет о выявленном российском следе.

Обнаружен характерный "почерк" хакерских групп CozyBear (известная также как APT29) и FancyBear (APT28), которые связывают с Федеральной службой безопасности и Главным разведывательным управлением РФ. Ранее эти группы уже были замечены на объектах Украины, Грузии, НАТО.

Российские "родимые пятна" нашли и у хакера Guccifer 2.0, взявшего на себя ответственность за взлом сети и передачу материалов Джулиану Ассанжу.

Возмущённая Клинтон обвиняет Кремль в организациях кибератак, попутно намекая на выгоду для её оппонента Дональда Трампа, демонстрирующего готовность поддержать Путина.

Министерство внутренней безопасности и Управление директора национальной разведки США проводят своё расследование и в октябре выступают с совместным заявлением о вероятной причастности высших российских чиновников к вмешательству в избирательный процесс.

В этой ситуации Барак Обама возлагает на Россию и лично Путина ответственность за действия хакеров, обещая пропорциональный ответ "в то время и в том месте, которое (мы) выберем". Спецслужбы получают задание подготовить сводный доклад по выдвинутым обвинениям.

После выборов ситуация не успокаивается.

Клинтон называет кибератаки одной из главных причин своего поражения. Группа сенаторов инициирует создание временного Специального комитета для расследования действий российских хакеров.

При этом Трамп и его окружение категорически отвергают возможность подыгрывания его кампании со стороны России. Позже без пяти минут президент в свойственной ему экспрессивной манере называет выводы ЦРУ "нелепыми". Мол, хакеры могут быть из России, Китая, а может, это "какой-то парень в своём доме в Нью-Джерси".

Но в декабре, на этом фоне, неожиданно появляется заявление одного из ключевых советников Трампа Райнса Прибуса, который не исключает возможность признания президентом Трампом факта вмешательства России, если ему будет предоставлен согласованный доклад экспертов разведки. По всей видимости, имеется в виду позиция ФБР, к тому времени не подтвердившего и не опровергнувшего возможности российского влияния на выборы.

Россия устами своего МИДа назвала обвинения со стороны США "грязными приёмами предвыборной борьбы".

Комментарий пресс-секретаря Кремля Дмитрия Пескова был ещё короче: "Это смешная чушь". А российский президент Владимир Путин, отвечая на вопрос Bloomberg о взломе базы данных Демократической партии, дал ответ, не требующий комментария: "Не важно, кто взломал, важно, что нашли, вот об этом и надо говорить".

"Они действуют настолько филигранно, настолько тонко, могут показать в нужном месте и в нужное время свой след – или даже не свой след, а закамуфлировать свою деятельность под деятельность каких-то других хакеров из других территорий, из других стран", - заявил российский президент.

Тем не менее, уходящий в историю Обама проявил не свойственное ему упорство в стремлении наказать Кремль.

Гризли в степи

Пожелания советников Трампа о единой позиции экспертов разведки были выполнены.

В последние дня  2016 года появился совместный доклад Национального центра кибербезопасности и интеграции коммуникаций (NCCIC) и ФБР США "Гризли в степи – российская вредоносная киберактивность" (GRIZZLY STEPPE – Russian Malicious Cyber Activity)

Фраза Grizzly steppe – кодовое название атаки.

Вывод спецслужб однозначен: "Правительство США подтверждает, что два различных российских субъекта участвовали в кибератаках на объекты в США: APT29 и APT28". При этом деятельность первой группы связывают с ГРУ, а второй с ФСБ РФ.

В самом докладе подробно проанализирована техническая часть работы "степных гризли" – с одним уточнением, что авторы не предоставляют никаких гарантий относительно содержащейся в нем информации.

Подобного рода ремарка весьма ожидаема для подобного рода расследований. Но, дабы быть объективными, стоит разобрать и альтернативные версии.

Версия I.

Не было никаких "русских хакеров", а была утечка информации в штабе Клинтон.

Версия о том, что причиной утечки был технический сбой или халатность, действительно звучала. Соратник Джулиана Ассанжа, экс-посол Великобритании в Узбекистане Крейг Мюррей заявил, что весь компромат был получен "в лесу" от инсайдера из лагеря демократов, а не в результате компьютерного взлома.

Предположение о том, что взлома не было вовсе, весьма интересно, особенно в качестве киносценария.

Но, учитывая широкую вовлеченность в процесс (в том числе в техническое расследование) крайне разнородных структур – государственных и частных, – трудно представить возможность их сговора.

Версия II.

Хакеры были, но не связанные с РФ.

Звучала также версия о хакерах – американских, китайских или, к примеру, сербских, которые "ненавидят чету Клинтонов за их роль в югославском конфликте" (последняя идея объясняет найденные следы кириллицы).

Действительно, исходя из интересов избирательной кампании, штабистам Клинтон во сто крат выгоднее говорить о "кремлёвских руках в американских избирательных урнах". Грех не использовать волну антироссийских настроений и старых фобий времён холодной войны.

IT-эксперт Василий Гатов пошёл ещё дальше, предположив, что кто-то мог сымитировать работу русских.

Версия III.

Название третьей версия достаточно длинное – имеет смысл привести его в формулировке Следственного комитета: "Руководство России приняло и реализовало преступный план внешнего вмешательства в процесс выборов президента США, создав благоприятные условия для кампании лояльного Кремлю кандидата. Для достижения поставленных целей были задействованы технические возможности российских спецслужб по незаконному вмешательству в информационные системы".

В качестве подтверждения рабочей гипотезы предлагается формула из трёх "да" – наличие мотива, возможностей, опыта, и одного "нет" – отсутствие ограничений.

Было ли российское руководство заинтересовано в избрании Трампа?

Учитывая жёсткую позицию Клинтон в отношении российского режима и путинофильскую риторику кандидата от республиканцев, предположение весьма вероятно. Санкции, Сирия, Украина, Крым, нефть – обо все этом Кремлю удобнее говорить с тем, кто привык говорить о ценах, а не ценностях.

Располагает ли Россия возможностями для осуществления кибернападений?

Инцидентов последних десяти лет, за которыми остаётся российский след, более чем достаточно. В 2007-2015 годах зафиксировано десятки широкомасштабных DDos-атак на сайты органов власти и критических инфраструктур Эстонии, Грузии, Украины, Турции.

"Ломались" системы Всемирного антидопингового агентства, немецкого ХДС, Бундестага, фонд Джорджа Сороса – список далеко не полный.

При этом в распоряжении Кремля имеются как официальные структуры по примеру американских Cyber Command, так и разнообразного рода "фрилансовские" прокладки, действующие под надёжной "спецкрышей".

Подобного рода организации, как ЦОР Security (Esage Lab), "Специальный технологический центр", попавшие под действие санкций, по мнению американцев, имели прямое отношение к материальному обеспечению киберопераций ГРУ.

Автор – "Felix Edmundovich"

Однако ответить на ключевой вопрос – "Вмешалась ли Россия в ход американской президентской кампании, поддерживая избрание Трампа?" – довольно непросто.

С одной стороны, не существует причин, по которым Кремль не мог на это пойти.

В то же время, доказать факт прямого участия российского руководства в организации кибератак на интернет-ресурсы США представляется маловероятным. Путин, называвший работу хакеров труднопроверяемой, хорошо знал, о чем говорит.

То, что злоумышленники вместо смайликов использовали три скобочки (по мнению американских экспертов, это характерно для России и Восточной Европы) или то, что имя автора отредактированного файла звучит как "Felix Edmundovich" – интересная улика, но не бесспорное доказательство.

Убедительным доказательством могла бы служить обнародованная тематическая электронная переписка или телефонные разговоры россиян, о чем туманно намекали американские чиновники. Но на это вряд ли стоит рассчитывать: информация традиционно остается под грифом секретности.

Пикантности ситуации придает то, что компьютерная система Национального комитета Демпартии была просто идеальным объектом для взлома, в которую мог проникнуть и хакер-одиночка.

Ко взлому готовы!

По словам сотрудников центрального офиса демократов, на нужды безопасности выделялись у них крохотные средства, которых едва хватало.

Беу Вудс, заместитель директора Инициативы по кибербезопасности, утверждает, что первоначально взлом произошёл с помощью элементарного подбора пароля, который, по некоторым данным, состоял из слова "password".

Информация о взломе была получена ещё в сентябре 2015 года, о чем Федеральное бюро расследований предупредило подразделение технической поддержки комитета. Но переданное по телефону сообщение было принято за розыгрыш. Два месяца сети комитета оставались абсолютно открытыми, прежде чем были приглашены профильные специалисты.

Сервера НКДП представляли не больше сложности для "атаки", чем любой другой офис крупной кампании Москвы или Нью-Йорка.

Поэтому, с одной стороны, не стоит преувеличивать мощь и возможности российских суперхакеров. С другой, не стоит её преуменьшать, особенно в плане нарастающей агрессивности от чувства безнаказанности.

Америка, погруженная в сонное состояние благополучия, оказалась не готова к атаке извне.

Лучшей иллюстрацией служит поведение упомянутой FancyBear. К удивлению специалистов, эту хакерскую группу абсолютно не волнует, что их могут отследить, и они не меняют алгоритм действий. Причины подобного поведения могут быть в том, что – они просто никого не боятся и уверены в собственной безнаказанности.

"Последняя соломинка"

Насколько взлом почты и демонстрация политического грязного белья демократов помогли Трампу в избрании, не возьмётся с уверенностью сказать никто.

Что имело большее значение в процессе выбора – махинации с праймериз или поддержка Клинтон Североамериканской зоны свободной торговли (NAFTA), подкосившей индустриальные штаты Среднего Запада?

Но в любой ситуации существует последняя соломинка, которая ломает горб даже самому упрямому верблюду. В данном случае это был осел.

Если выборы Обамы 2008 года представлялись как время безграничных интернет-возможностей, то 2017 и последующие годы могут стать периодом глобальных интернет-угроз.

Под прицел применения "малозатратного и высокоэффективного" кибероружия взят весь западный мир, не готовый к ответу и действию.

Автор: Андрей Демартино,

политолог,
специально для "Европейской правды"

http://www.eurointegration.com.ua/rus/articles/2017/01/5/7059761/

Расследование Das Magazin о том, как психолог Михаил Козинский и компания Cambridge Analytica разработали технологии персонализированной рекламы в Facebook, благодаря которым Дональд Трамп стал президентом, вызвало нешуточное возбуждение украинской и вроде бы европейской общественности.

Оказывается, при помощи Facebook можно собирать информацию о людях и использовать её для манипуляции сознанием. Ну не может быть! Как хорошо, что применить «уникальный» метод в контексте выборов только сейчас додумался директор Cambridge Analytica Александр Никс, а до этого, по всей видимости, волонтёры ходили с вёдрами и клеили листовки на фонарных столбах. Сразу представилось, как нервно курит в сторонке пристыженный лидер рынка Big Data TargetSmart Communications, со своей 200-миллионной базой американцев. У них-то за плечами всего две «несчастные» президентские кампании типа Obama for America и прочие выборы. И выиграны они были благодаря как бы технологиям персонализации общения.

Но настоящую «сенсацию» смог нарыть только Das Magazin. О том, что Catalyst и Analyst Institute ещё в 2010 году заключили контракт с Facebook, позволяющий использовать данные пользователей, вроде не большая тайна. Как и существование разработанного в 2011 году метода target sharing, интегрирующего в кампанию информацию соцсетей. А о возможностях фирмы Resonate, анализирующей 7000 индивидуальных особенностей 90 % взрослого населения США, вообще подумать страшно.

Как будто не было выборов Обамы 2012 года, победу на которых обеспечили технологии Big Data. Или это не его команда создала модель, позволившую выделить 15 миллионов неопределившихся избирателей и склонить их на нужную сторону? Или для сбора данных крутились телефонные диски и рассылались письма в конвертах? Но, может, всё-таки анализировались взаимодействия избирателей с кампанией через лайки, волонтёрские контакты, посещённые события, пожертвованные деньги, тональность комментирования и ещё так минимум по 800 параметрам?

Вроде не было Джима Мессины с его страстью к обработке данных, собравшего за две президентские кампании Обамы информацию о миллионах американцев? Майкла Слаби с его проектами Groundwork и Timshel, адресно разработанных под работу с большими цифровыми массивами, позволяющих управлять избирательной кампанией и поведением избирателей?

Наверное, это только сейчас, а не в 2012 году, CNN признало, что «компании знают нас лучше, чем мы сами знаем себя».

Может, задействованная в команде Трампа фирма Deep Root эксклюзивно именно под эти выборы предлагала возможности определения предпочтений аудитории, к примеру, по сериалам, которые она просматривает. «Морская полиция» — для избирателей, которые являются противниками реформы здравоохранения, а «Ходячие мертвецы» — для людей, озабоченных иммиграцией?

И подобных стартапов, корпораций, компаний предоставляющих услуги персонализированной рекламы не только в социальных сетях, но и на всех других возможных носителях в одних только США наберётся сотня.

В целом, оказывается, у человека есть ноги, и «они ходят» — подобным образом звучат откровения авторитетного издания. Скажу больше — то, что стало шокирующим открытием для немецкого журналиста, — обыденная практика выборов в США, как минимум пятилетней выдержки.

http://detector.media/infospace/article/121430/2016-12-14-sensatsionnye-tekhnologii-big-data-ryadovaya-praktika-amerikanskikh-vyborov/

Немногие могут вынести длительную войну без душевного разложения; длительный мир не выносит никто.
Освальд Шпенглер

На конгрессе мэров Франции, состоявшемся сразу после террористических атак в Париже и Брюсселе, мэр французской столицы выступила с проникновенной речью. Госпожа Анн Идальго призвала, несмотря на весь ужас произошедшего, жить не просто "вдохновенно, страстно и мирно", но и стремиться к "демократическому диалогу".

Слова о возмездии и наказании – казалось бы, неизбежные в данной ситуации, – так и не были произнесены.

В идеальной по своей политкорректности речи в полной мере отразилась суть европейских подходов к разрешению кризисных ситуаций: когда концепция "непротивления злу" становится неким modus vivendi при необходимости реагирования на возникающие угрозы. Звучащие при этом пасторские наставления и увещевания вызывают чувство лёгкой раздвоенности от сквозящего лукавства.

Непонятно, в чем нас хотят убедить. С какой Европой мы имеем дело? С той, что месила глину собственной истории на полях и дорогах бесконечных войн? Или с родившейся путём непорочного зачатия в небесных лабораториях – "Цивилизация европейская. Стерильно"?

Грех насилия

Известные факты говорят, что без греха насилия не обошлось. Иначе, зачем было откладывать на 21-й век то, что могло случиться уже в восьмом?

Как считал великий Гиббон, не останови вполне земной вождь франков победоносное продвижение арабов под Пуатье – и в Оксфорде могли преподавать толкование Корана, а с его кафедр демонстрировать истинность и святость откровения Магомета. Бороться с джихадистами сейчас и тысячу лет назад – задача не из лёгких.

Но на смену временам доминирования природных инстинктов пришла эпоха виртуальных рефлексий, а с ними такие же бесплотные стратегии умиротворения. Эффективность их применения для Украины – это минус семь процентов территории в условиях российской агрессии. При этом рекомендации Брюсселя и Вашингтона сводились к необходимости нахождения в перманентном режиме подставления левой и правой щеки – за Крым, за Донбасс и в обратном направлении.

Поэтому не удивительно, что европейская политика последних десятилетий напоминает глянец религиозных журналов, на которых счастливые плотоядные улыбаются рядом с радостными травоядными.

Создаётся впечатление, что ушедший далеко вперёд Запад случайно забыл за спиной массы страдающего человечества – людей, живущих в средневековой реальности, для многих из которых "убей врага своего" не тезис для дискуссии, а прямое руководство к действию.

"Тёмный мир человеческих страстей"

Подобная политика "восторженного идеализма" неизбежно приводит к аккумуляции ошибок и расшатыванию и без того неустойчивой европейской конструкции. Причины сложившегося положения разбросаны на широких площадях: от экономики до психологии.

Однако куда более полезно всмотреться в контуры будущего, для чего необходимо затронуть вопросы, которые в приличном обществе как бы не принято обсуждать.

В первую очередь, речь идёт о пересмотре послевоенной либеральной доктрины – неприятия использования силы как средства международной политики и невозможности повторения глобальных конфликтов. Время и события упорно напоминают, что большая часть мира живёт по старым правилам "дедушки Аттилы".

"Под внешним лоском цивилизации сокрыт тёмный мир человеческих страстей…центральным вопросом для реалистов стоит: кто что кому может сделать?" – утверждает исследователь Роберт Каплан.

Поэтому можно бесконечно долго рассуждать по поводу плодов духовного и культурного прогресса, но остаётся непреодолимым обстоятельство ограниченности наших возможностей, пока, как говорил Достоевский, человек "не переменится физически".

А в биологическом плане человек не менялся. И заложенные в его природе инстинкты лидерства и насилия оставались неизменными.

Абстракция войны

С другой стороны, никогда ещё война не была столь абстрактным и бестелесным понятием, как сейчас. В семьях просто не осталось участников и свидетелей войны. Прервана личностная и эмоциональная преемственность готовности сражаться и погибать за свою страну. Да и понятие Родины в значительной степени размылось в условиях высокой информационной связности и мобильности.

Никогда рычаги государственного управления Западным миром не находились столь долго в руках людей, не державших оружия и не живших в условиях военной угрозы. Реакции и решения руководителей типа Баррозу, проведшего юность в библиотеках Страсбурга, будут отличны от поведения деятелей, подобных Кадырову, воспитанных в условиях, где насильственная смерть фактор обыденности.

Потеря энергии, напора, европейской маскулинности во многом предопределена исчезновением из актуальной повестки дня фактора угрозы.

Природное состояние сильной половины человечества, как защитников и агрессоров, навыки и привычки к применению силы – стали неким атавизмом. И это привело к потере важнейшего стимула мобилизации и развития.

Европа-полис

Путин, развязавший континентальную войну, оказал огромную услугу Западу, напомнив, что "можем повторить" то, что, казалось, пройдено навсегда.

Апеллирование к базовым инстинктам даёт шанс оценить реальное положение дел и попытаться внести спасительные коррективы.

При этом позитивный сценарий скорее видится не в плоскости предрекаемой глобализации. И не в децентрализации и национальном обособлении спасение Европы – а в ещё более тесной национально-государственной интеграции на основании европейской и христианской идентичности. Своеобразная "Европа-полис" – сеющая "разумное, доброе, вечное", но чтящая заповедь баронессы Тэтчер, что "лучшей основой добрососедства является крепкая изгородь".

История Китая и евреев – хороший пример адаптации и выживания. Прямые потомки тех, кто делил время с египтянами эпохи Рамсеса и монголами Чингисхана, сейчас, пятьдесят веков спустя, не кажутся народами, потерявшими энергию развития.

Так что, по сравнению с последователями Конфуция и Моисея, европейская цивилизация – юная дева, не по возрасту обленившаяся и растолстевшая.

Но будет несправедливым, разводя апологетику войне и насилию, не сказать о том, что мир меняется, наращивая микроны цивилизованности над глыбами бессознательного. Массивы накопленных научных знаний, уровень осмысления и глубина их теоретической проработки даёт шанс учесть ошибки прошлого.

И, вторя Тойнби, "при помощи собственных усилий – придать истории новый, не имеющий прецедента поворот".

А если она была не последней?

Убедительной мотивацией к необходимости ещё более тесной интеграции может служить весьма мотивирующее предположение – а если Вторая мировая была не последней? Кто и на каком основании принял бездоказательную пацифистскую аксиому, если весь ход человеческой истории свидетельствует об обратном?

Ядерное оружие, как сдерживающий фактор? Ну, в конце концов, Нагасаки и Хиросима сегодня процветающие современные города с миллионами жителей.

И как бы это цинично не звучало, проблему перенаселённости и органичности ресурсов никто не снимал с повестки дня. Война всегда выступала отличным демографическим регулятором.

Можно конечно бесконечно повторять мантру о невозможности ничего подобного, потому что "мир стал другим"... Но рассуждения подобного рода – это всего лишь картинка в перископе, а не весь океан.

Много ли эпохальных событий удалось предсказать?

Госсекретарь США Киссинджер в 70-е годы считал, что проблему Советского Союза следует рассматривать в столетних перспективах, а в Китае, претендующем на первую экономику мира, пятьдесят лет назад умирали от голода. Северная Корея, где средняя семья живёт на 4 доллара в месяц, создала ядерное оружие и реализовала ракетную программу.

Может ли кто-то с уверенностью сказать, куда и в какой степени радикальности, качнутся тяжёлые воды арабского мира? Какими процессами могут быть охвачены полтора миллиарда мусульман, из которых 3% проживают в "экономически благополучных странах"?

Сколько ещё подобных "черных лебедей" ожидает впереди?..

А говорить о важности единства и необходимости консолидации ресурса, в том числе военного, просто банально. Хотя, возможно, законы истории непреложны, а человеческая глупость беспредельна – и в таком случае предрекаемый "закат Европы", "конец истории" идёт по чёткому графику с соблюдением всех предусмотренных фаз подъёма и упадка.

В конце концов, европейская цивилизация – не первая и не последняя из ушедших. Но, наверное, первая, которая может все спрогнозировать, проанализировать, задокументировать и… И ничего не сделать.

Однако не следует забывать, что глубина и качество изменений вышли на столь принципиально иной уровень, что перестают работать какие либо известные аналогии и примеры. Накопленный опыт может быть просто неприменим для мира, где за минуту создаётся больше информации, чем за столетия.

Но при любом развитии ситуации, время сонной Европы стремительно истекает.

А там, где начинается действие, всегда появляются новые возможности.

Андрей Демартино, специально для УП

http://www.pravda.com.ua/rus/columns/2016/05/30/7110189/

Как нам реформировать реформы, чтобы они заработали? Продолжать заниматься длительной терапией или рискнуть - на хирургию? По правилам или быстро? Дилемма, надвигающаяся с неумолимостью айсберга «Привет «Титаник». Ситуация усугубляется «непримиримой» позицией союзников. Европа с «америками» более всего жаждут от нас эволюционных процессов, «без пыли и шуму», глубоко утомившись от украинского вестерна.

Однако, что «европейцу хорошо, то Украине смерть». Как в случае с «Евромайданом». Следуй мы рекомендациям Фюле, украинский федеральный округ мог бы завершать период интеграции в российскую правовую систему. Украинский гумус хорош для брюссельской капусты, но малопитателен для брюссельских реформ. Поэтому так тревожно наблюдать за нынешней попыткой реформаторского засева. Разбирают сомнения, насколько кардинально «я не тот и река не та», чтобы ожидать обильного урожая при хроническом недороде.

Импортные технологии изменений систематизированы и типизированы: не соблюдается регламент, не получаешь результат. Не принимаются новые законы, не работает эффективно экономика. Образно говоря, необходимо беспрерывное поступление брёвен законодательных новел в топку реформ. В противном случае украинский паровоз обречён грозно дымиться и гордо стоять.

Как же обстоят дела с поставщиком «горючих пиломатериалов» - Верховной Радой? Чтобы не говорили, с ней на удивление, все хорошо. Она просто используется не по назначению. Нынешний парламент рождён к месту и ко времени, как украинский ответ на «русский мир». В его крови бурлящий адреналин Майдана и боль Востока - «чтобы сражаться с монстрами, мы избрали создали монстров». Такой себе революционно-военный призыв «ста Д’Артаньянов», который идеален для «штурма Ля Рошеля», но слабо пригоден для законодательного крючкотворства. Это революционныйКонвент термидорианского образца, призванного обеспечить поддержку жёстких и быстрых политических решений.

К примеру, принять декрет о «расстреле» на месте обнаружения 361-го депутата, проголосовавшего за «диктаторские законы»,  -  нынешний парламент может. А  вот быстро рассмотреть законопроект о критериях снижения единого социального взноса – скучно, долго, «а что это?». Как следствие, реформы проводятся в «строгом ошейнике» замшелого законодательства. Приблизительно с тем же успехом большевики могли ожидать официального разрешения на штурм «Зимнего» от царской охранки.

Поэтому Украина идёт по пути длительных и мучительных преобразований, чреватых множественностью социальных потрясений уставшего от ожидания общества.

Единственный спасительный выход, к которому нас несёт волна надежд и разочарований - проведение мега кардинальных реформ. Для успеха их осуществления у нас есть - готовность украинского общества и радикальность украинского парламента, готового взять ответственность за легетимизацию процесса изменений.

В этом случае, пожелание Ли Куан Ю добиваться цели, даже если почувствуете, что все против вас и земля уходит из-под ног, не идти обычным путём, отличаться от других «предпринять экстраординарные усилия, чтобы стать сплочёнными, твёрдыми, и приспосабливающимися к различным обстоятельствам», как никогда к месту.

При этом не стоит забывать, что нынешняя Рада это ядерный реактор с нестабильными внутренними процессами, энергия которого может вырваться наружу при не правильном с ним обращении. И тогда расстояние от термидорианского конвента до якобинского становится совсем не большим.

http://blog.liga.net/user/ademartino/article/17537.aspx

Не знаю относительно российских агентов влияния и пятой информационной колонны, но из привычной для украинского восприятия черно-белой картины после прочтения «Reuters» и «Der Spiegel» получается что-то весьма размытое и неоднозначное. А сомнения страшная вещь.

Опубликованная в октябре 2014 года статья старшего корреспондента «Thomson Reuters» Стива Стеклова (Steve Stecklow) «Специальный отчет: в расследованиях массовых убийств на Майдане есть недостатки» (Special Report: Flaws found in Ukraine's probe of Maidan massacre) посвящена делу командира роты «Беркут» Садовника, подозреваемого в убийстве 39-ти активистов. В своей публикации г-н Стеклов говорит об ангажированности следствия, «политическом заказе», слабых доказательствах или их отсутствии. Одним словом, громадный полосный материал рассказывает о тяжёлой судьбе правоохранителя, который попал под тяжёлый каток украинского правосудия.

При этом вспоминаются одни факты и игнорируются другие. К примеру, журналист говорит о фотографии, фигурирующей в деле, на которой Садовник изображён на Майдане Независимости 20 февраля, где он держит пистолет двумя руками. Но ведь у настоящего Садовника нет кисти руки, напоминает журналист-расследователь, отсюда вывод, озвученный адвокатом подозреваемого, что все обвинения это политическая игра.

Интересно, что общедоступное видео (тоже приобщённое к делу), на котором зафиксирован человек, ведущий прицельную стрельбу с левой руки положив при этом «Калашников» на правую протезированную руку так называемую «куксу», вообще не упоминается.

Заканчивается публикация текстом угроз зачитанных «Reuters», женой Садовника: «Эй ты, «нецензурная лексика» «Беркут», - читает она. - Страшная смерть ждёт тебя и твою семью. Слава Украине!».

Следующий материал, который привлёк внимание - масштабная аналитическая публикация «Красная площадь» («Der rote Platz»), опубликованная в «Der Spiegel». Статья посвящена событиям Евромайдана и написана группой журналистов - Моритцом Гатманом, Кристианом Неефом и другими (Moritz Gathmann, Christian Neef). На 9-ти страницах текста делается попытка реконструировать 96 часов противостояния 18 и 21 февраля 2014 года.

Своей задачей журналисты видят в поиске ответов на вопросы: «Действительно ли стреляли на Майдане только отряды Президента Януковича? Были ли европейцы, добровольными подстрекателями «государственного переворота», как утверждает Москва? Была ли угроза жизни Президента Януковича?» При внимательном прочтении создаётся впечатление, что первый вопрос волновал авторов гораздо более чем остальные.

В основу материала легли результаты общения журналистов с тремя десятками участников событий. Среди интервьюируемых оказался и экс-глава МВД, который определённо произвёл впечатление: «Захарченко в сопровождении полдесятка помощников и охранников принимает в московском ресторане, который закрыт для 4-часовой встречи».

В статье в хронологическом порядке рассказывается о происходящих событиях, поочерёдно меняя локации – Майдан, Министерство внутренних дел, улица Институтская, Дом профсоюзов, Консерватория, Администрация Президента, Посольство Германии.

Чередуются эпизоды, имена, факты - в большинстве известные, но поданные в специфическом авторском стиле. Андрей Парубий - «командир Майдана, мужчина за 40, с залысинами, националист»; Парасюк – «нетерпеливый молодой человек, с незаконченным образованием, националист, хотя и не принадлежит к печально известному «Правому сектору»; Арсений Яценюк – «политик-ветеран».

Со стороны правоохранителей, кроме самого экс-министра МВД, фигурирует полковник спецподразделения «Тигр» Тимур Цой, которого называют «человеком Захарченка на Майдане». Он один из тех, свидетельства, которого приводятся в качестве доказательства применения оружия со стороны протестующих. По словам Цоя, 18 февраля он потерял двоих бойцов, одному из них выстрел попал в шею, между шлемом и бронежилетом: «16-мм патрон принадлежит охотничьей винтовке. Такое огнестрельное оружие использовали немало бойцов Майдана».

Дальше тему вооружённых «майдановцев» развивает Захарченко, который рассказывает, что «в захваченном Доме профсоюзов радикальные демонстранты хранят арсенал огнестрельного оружия».

Распутывая клубок событий, «шпигелевцы» доходят до утра 20 февраля на Майдане где «незаметно для демонстрантов со стороны консерватории начинается стрельба по милиции». Депутату от оппозиции Андрею Шевченко звонит командир «Беркута» с Днепропетровска Андрей Ткаченко, который в ярости предупреждает, что если стрельба по милиции не прекратится, они вызовут своих снайперов. Фотограф Евгений Малолетка делает снимки в Консерватории, где можно увидеть человека в противогазе с охотничьим ружьём, а на другой фотографии - человека с автоматом Калашникова.

Следующая локация – «Майдан и улица Институтская, около 9:00. Командиры «Беркута» принимают решение отвести свои войска от площади. Сотни активистов преследуют их - кроме палок в их руках также оружие».

Таким образом, фигура «активиста с ружьём» постоянно пронизывает всю ткань повествования. Хочешь, не хочешь, заподозришь не ладное.

И, как следствие, немецкие журналисты делают логичный вывод: «ход событий этих дней (18 – 20 февраля – авт) указывает на то, что кровопролитие было следствием перестрелки правоохранителей и демонстрантов». Ни много, ни мало. Не хладнокровное убийство, не спланированная заранее спецоперация, не продуманное преступление, а такая себе перестрелка, которую ещё не понятно, кто первый начал.

В «Der Spiegel», как и в статье Стива Стеклова происходит смешение акцентов, когда не понятно кто палач, а кто жертва. Как следствие «обеливание» тех, кто стрелял и тех, кто отдавал приказы и косвенное обвинение Майдана в провоцировании вооружённого конфликта.

Но этим дело не ограничивается. Далее следуют более глобальные выводы. Если Майдан так или иначе виноват в кровопролитии в Киеве, то новая украинская власть несёт ответственность за дестабилизацию ситуации во всей Европе: «Благодаря победе демонстрантов на Майдане война возвращается в Европу». В таком случае может ли Украина рассчитывать на Германию, Францию и другие страны, как на надёжных союзников, если общественное мнение будет на стороне тех, кто считает, что Майдан принёс войну Европе, а не свободу Украине?

P.S.

Наверное, для исследователей истории Евромайдана будет интересно услышать версию Захарченко о финальном разговоре с Януковичем, которую он поведал немецким журналистам «Der Spiegel».

21 февраля, утро. «Министр внутренних дел Захарченко дважды звонит Президенту. Он сообщает, что на Майдане собралось около десяти тысяч человек, и оппозиция планирует брать штурмом правительственное здание.

«Что Вы думаете по этому поводу?», - спрашивает Янукович. Захарченко отвечает: «Если они действительно будут штурмовать, мы в соответствии с законом можем стрелять боевыми патронами». Он добавляет: «Впрочем, все эти дни Вы не отдавали приказа стрелять, следовательно, пока все это уже вообще не имеет смысла. Это не решит кризис».

«Дай мне 40 минут», - отвечает Янукович. Он колеблется и выкручивается так, как он это довольно часто делает в последнее время. «И ... и» - это его стратегия выживания.

Захарченко ещё раз звонит Януковичу. Президент снова его спрашивает: «А что Вы считаете необходимым?». Министр внутренних дел отвечает: «Если мы будем стрелять, то прольётся много крови. Я предлагаю отдать приказ о выводе наших подразделений из города».

Янукович отвечает: «Я согласен. Альтернативы нет».

Захарченко прощается словами: «Встретимся в Донецке».
Подробности читайте на УНИАН:http://www.unian.net/politics/1050765-maydan-voynu-prinosyaschiy-versiya-der-spiegel.html

"Месяцы борьбы и страданий"

Так уж устроена человеческая психика, чтоб до последнего отрицать возможность плохих событий. Мы убегаем от тревожных мыслей и связанных с ними трудных решений.

Доминирующим чувством становится парализующий страх, который вместо действия порождает покорность, и готовность подчиниться обстоятельствам.

Невозможно поверить, что это происходит с нами и сейчас. Подобно тому, как в самом чудовищном сне родителям голландской девочки не могло присниться, что через несколько часов после взлёта, в бережно упакованных детских вещах будет рыться перегарное отребье с шевроном "ДНР".

Но обстоятельства таковы, что самолёт сбит, а русские парнишки по ту сторону границы "всю ночь долбят по Украине". Это реальность, принять которую значит сделать первый шаг к её изменению.

Черчилль перед лицом нацистского вторжения обратился к британцам с предельно честными словами: "Впереди у нас суровейшее испытание…многие месяцы борьбы и страданий". Никаких иллюзий только трезвящая правда.

Украина находится в схожих обстоятельствах: необходимости ясного понимания, масштаба и характера исходящей угрозы. План действий кардинально разнится в зависимости от "патронов нет, и не будет" или "патронов нет, но скоро подвезут ещё и танки".

Европейская реконкиста

В нашем случае, для того, чтобы правильно произвести анализ, необходимо попытаться охватить картину в некой её целостности.

Не претендуя на корректность трактовки "больших событий", тяжело не заметить, что Украина фактически завершает процесс возвращения европейской культурно-исторической общности в её цивилизационные границы.

Такая себе финальная стадия необъявленной европейской реконкисты, хотя и растянувшаяся на тысячелетие. В разное время с европейских пядей выдавливались армии мавров, монголов, турков, теперь время войны за Украину.

Отяжеляющей проблемой является процесс финального этапа демонтажа России, как имперского и постимперского образования.

Конструкция, просуществовавшая в разных ипостасях более 300 лет, и заканчивающая своё бытие в судорожных и опасных конвульсиях.

Для Украины, которая служит ключевым звеном в происходящих событиях, процесс европейского возвращения многократно осложнено наличием большой исторической связанности с Россией.

Наша страна стала базовым компонентом матрицы российского государственного мифа, потеря которой означает фактическую деактивацию всей программы.

Поэтому европейский выбор Украины – это не географическая проблема, а масштабная идеологическая катастрофа российской идентичности.

Разрыв ментального шаблона и множество болезненных вопросов без ответа: "Как украинцы могли? Они такие же русские, как и мы, только маленькие" –  как объяснял особенности этногенеза московский житель.

Это так же, как узнать, будто в детской сказке, впитанной с молоком матери, в оригинальной версии Елена-прекрасная выбрала вовсе не Ивана-царевича, а Кощея Бессмертного, родила ему парочку "кощят", и любила его искренне и нежно.

А как быть со всем багажом московского исторического фальсификата? И с "колыбелью трёх братских народов", и с "третьим Римом", и со "старшим братом"?

Из столетия в столетие, от Валуева до Путина россиян убеждали, что "никакого малороссийского языка не было и быть не может", что "Украина – это даже не государство"….

И вдруг вся громада вранья грозит одномоментным обрушением.

Поэтому вся череда событий последних месяцев и для Украины, и для России – это не просто региональный конфликт в острой фазе, а борьба за историческое будущее.

Таких ключевых моментов в отечественной истории было всего да ничего – "выбор веры" – 988 год Крещение Руси, "выбор царя" –  1654, Переяславская Рада. И сейчас – "выбор свободы".

Поэтому, как бы ни хотелось с точки зрения миллионов украинцев, верить, что происходящее не более чем временное недоразумение, которое вот-вот должно разрешиться – это не будет правдой.

Украина является системообразующим фактором всей несущей конструкции российского государственного устройства.

В борьбе за Украину у Москвы не будет компромиссов и "красных линий", поскольку речь идёт о её собственном существовании в статусе "великой" державы, без которого она себя не мыслит.

Консервативная революция

Если для украинцев вопрос свободы – это безусловный ценностный императив, тогда наше будущее – это глубокая милитаризация и ежечасная готовность к агрессии.

Даже если сейчас, с Божьей помощью и с помощью наших ребят на востоке, нам удастся "разомкнуть" красные от крови "братские" челюсти – это не будет конец, а только начало подготовки к решающему броску.

При этом в глобальном измерении Россия уже проиграла свою "битву тысячелетия", поверивши собственным "имперским сказкам".

Путинский прожект "Новороссия", предусматривающий отторжение от Украины всего пояса юго-восточных областей рассыпался, столкнувшись с реальностью.

Никакой тебе поголовной любви к России и лично к товарищу Путину, массовое отторжение идей федерализации и нежелание вернуться в лоно "духовных скреп" и "красных звёзд".

Вместо этого гражданская готовность бороться за свою страну. Все это стало шоком для Кремля и обнулило ценность стратегической задумки.

А ведь можно не сомневаться, что российские академические центры готовили многостраничные доклады с цветными графиками и прогнозами о неизбежности украинского конца.

Парадоксальная ситуация – Россия по собственной воле инициировала окончательный вывод Украины из орбиты своего влияния.

Шокотерапия из страха и ненависти придала украинцам реактивное ускорение – прочь от российского берега.

Кремль собственными руками сделал настоящими "бендеровцами" громадную страну. Короче, получилось все очень по-русски. Цели достигнуты, но прямо противоположные.

В целом попытка российского руководства осуществить на европейском континенте консервативную контрреволюцию – абсурдна. Отмотать время назад и вернуть мироустройство в состояние отношений 20-го, а лучше 18-го века.

Когда вопросы решались грамотными кавалерийскими обходами и толковыми танковыми клиньями, а не бессмысленными переговорами за скучнейшими круглыми столами.

Как будто и не было двух мировых войн, гуманитарного и научного прогресса человечества...

В то время, когда мир думает над машинами будущего, в России решили склепать "машину прошлого".

Сами "стратегии захвата" ушли далеко вперёд, сместившись в область идей и технологий. Нынче территории завоёвываются инвестициями, а не батальонами и ракетами.

"Умные вещи" связывают в единое целые континенты. Разве это не власть глобального характера? А что может получить Россия при самом благоприятном исходе своей авантюры?

Голые степи, пустые породы, ржавое железо и тоскливые терриконы? Только поэтому для Украины – это "война за будущее", а для России – "борьба за прошлое".

В целом есть глубокая историческая закономерность в том, что государственная субъектность Украины и национальное самосознание куётся сталью и кровью, а не выращивается в пацифисткой европейской теплице.

Может ли быть другой нация призванная небом и географией служить восточным форпостом цивилизованного мира?

Андрей Демартино, для УП