В Украине же норма "априорной правоты полицейского" пока что выглядит абсолютно неприемлемой в общественном сознании граждан по целому ряду вполне объективных причин, в том числе:

1. Исторически обосновано практически полное отсутствие доверия народа к любым правоохранительным органам и их сотрудникам, поскольку они всегда охраняли не права народа, а государственную систему от народа. "Органы" воспринимались и воспринимаются сейчас скорее как враг. Поведение многих работников милиции в период майданов и роль множества "правоохранителей" в аннексии Крыма и организации ОРДЛО значительно усилило неприязнь народа к ним. 
К новой патрульной полиции отношение пока что более-менее лояльное, но большое количество ЧП с полицейскими (в том числе и случаи беспредела со стороны новых полицейских) приводит к тому, что и их скоро могут перестать выделять из общей "вражеской" массы.

2. Ни действующих законов, ни своих прав и обязанностей не знают ни полицейские (они даже ПДД толком не знают), ни население. Поэтому фактически при "презумпции правоты полицейского" будет действовать не норма закона, а право силы: "у полицейского дубинка и пистолет - он сильнее, значит он может командовать по своему усмотрению". Но если у кого-то окажется тоже пистолет или автомат (что в наше время, увы, вовсе не редкость), вполне может возникнуть желание померятся с полицейскими "силой" (как это было у нас в Днепре). 
Таким образом полицейские не только не обретут безопасность, но наоборот, в критической ситуации окажутся в еще большей опасности. Более того, полицейский вне службы - обычный человек, живущий по соседству, и, как со всяким обычным человеком, с ним (или с членами его семьи) вполне может произойти "несчастный случай", инициированный каким-то желающим "восстановить справедливость" и доказать, кто всё-таки "сильнее".

3. Сами законы, нормы и процедуры взаимодействия полицейских с населением и населения с полицией или просто отсутствуют, или безнадежно устарели и с юридической, и с практической точек зрения. Что имеет право требовать полицейский, а что не имеет - кто это решает? Сам полицейский? Поэтому прежде, чем требовать подчинения, необходимо подробно и четко сформулировать (причем с активным участием всего общества в этом процессе) новые правила и распространить их как можно шире, в том числе в школах и других учебных заведениях, через интернет, СМИ, ток-шоу, "полицейские" телесериалы и т.п.

4. "...а потом обжалуйте" - это еще одно непреодолимое, пока что, препятствие. Даже если ответственность полицейского за неправомерные действия будет установлена Законом и известна в обществе, необходимо, чтобы эта ответственность не оставалась только на бумаге, а применялась в реальной жизни. Если пострадавшему от полицейского произвола эту неправомерность удастся все-таки доказать (что, фактически, невозможно при нынешнем положении дел), вероятность адекватного наказания полицейского стремится к нулю ("свои всегда отмажут"). А о компенсации материальных и моральных убытков пострадавшему вообще говорить не приходится. Чтобы переломить такое мнение населения необходимы годы судебной практики с вынесением реальных обвинительных приговоров и адекватным наказанием полицейских-нарушителей. Но перед этим необходима кардинальная реформа судейского корпуса.

Можно и еще перечислять причины, но даже уже упомянутых вполне хватит для того, чтобы стало совершенно ясно, что господин Аваков явно не подумал как следует и просто поторопился с предложением усиления прав полицейских. Ни к чему хорошему, такое нововведение не приведет, только усилит противостояние полиции и общества, а значит сделает нашу жизнь менее безопасной, чем она была до этого.

Нужна нам современная сильная профессиональная полиция? Безусловно, нужна! Нужен высокий общественный статус и государственный авторитет полицейского, обеспечение его личной безопасности? Безусловно нужны! Можно ли этого достичь административным введением нормы априорной правоты полицейского без надлежащего общественного контроля за действиями полиции? Безусловно, нет!

– Я объявляю себя правителем Голубой страны! 

...Вы видите этих деревянных людей: я сделал и оживил их. 

Достаточно мне сказать слово и моя неуязвимая деревянная армия 

перебьет вас всех и разрушит ваши дома. 

Признаете ли вы меня своим повелителем?»

«Признаем!» – ответили жевуны и отчаянно зарыдали.

Это цитата не из книги Волкова, а из статьи Олега Панфилова про новосозданную Национальную гвардию России http://nv.ua/opinion/panfilov/putina-obujal-dikij-strah-108864.html

На мой взгляд, в этой статье наибольший интерес представляют не данные (сами по себе весьма впечатляющие) о численности и функциях силовых структур России, а исторические аналогии, например такая:

"Если учитывать все обстоятельства появления новой структуры (Нацгвардии) в России, то она скорее всего напоминает историю создания личной охраны Гитлера – СС, которая из небольшого подразделения преданных фюреру людей превратилась в огромную структуру, подчиняющуюся рейхсфюреру. Начиналось примерно так же – с патрулирования улиц, наблюдения за порядком, после назначения рейхсфюрером Генриха Гиммлера, структура СС превратилась в мощную организацию. Подразделения СС занимались репрессиями, зачищали Германию от вольнодумцев, с началом Второй мировой войны СС превратилось в самостоятельную армию".

Как говорится - если животное рыжее, как белка, с пушистым хвостом, как у белки, с кисточками на ушах, как у белки, скачет по деревьям, как белка, грызет орешки, как белка, стрекочет, как белка, то, скорее всего, это белка и есть. И аналогия путинской Росии с фашистской Германией становится всё более полной :(

Затем ли Державин слагал «Снигиря», а Галич – «Трубят егеря»,

затем ли написана «Жизнь за царя!» и отдана жизнь за царя.

…затем ли за несколько доблестных строк, за пафосный слог и запал

Радищев поехал в Илимский острог, а Новиков в крепость попал,

затем ли Демидовы лили металл, и буйствовал Петр-исполин,

и Пушкин писал, и Гагарин летал, и Теркин врывался в Берлин,

затем ли Чадаев томился тоской, Некрасов рыдал в нищете,

затем ли Волконский и с ним Трубецкой цепями гремели в Чите,

затем ли Россия слетала с колес, красна от кровавых ручьев,

и Ленину все-таки то удалось, чего не сумел Пугачев,

затем ли играли в серебряный век, как больше нигде не могли б,

и «Вехи» закончились «Сменою вех», а вслед им неслось «Из-под глыб»,

затем ли Магнитка, затем ли Дубна, и ширь, и тоска, хоть завой –

величие зверства, и зла, и добра, и воли, и скуки самой,

затем ли Суворов, террор и застой (который стояч, но глубок),

и блеск разговоров, и трижды Толстой, и трижды Тургенев, и Блок,

жестокий, столетьями длящийся пир открытий, отваги, потерь,

затем ли Россия, дивившая мир полтысячи лет, – чтоб теперь –

чтоб валенка уровень, запах и цвет мы выбрали в цели свои;

чтоб Ваенга – наш православный аскет – писала «мичеть» через и;

чтоб после Кущевки и Крыма Ткачев, чьи фокусы сильно бодрят,

набрал из кубанских своих казачков нагаечный зондер-отряд;

чтоб время не двигалось, хоть удавись, а стыло тянучкой во рту;

чтоб мелкий, но злобный один дзюдоист сказал инквизиции «тпру»;

чтоб главных занятий – распил и разъезд – не думал никто прерывать;

чтоб церковь, оправившись, сделала крест орудием казни опять;

чтоб прятали бабки у внешних врагов, язык же засунули в ж.,

а всякое слово из пары слогов тут сложным казалось уже;

чтоб вышли в тираж, поделились на сто, подонкам кричали ура;

чтоб верхом возможностей сделалось то, чего бы стыдились вчера;

затем, чтобы ростом считали развал, ослами набили конвент,

чтоб тот патриотом себя называл, кому «идиот» – комплимент;

чтоб символом вольности сделать тюрьму, а символом прав – помело,

чтоб образ грядущего свелся к тому, чем в прошлом Россию рвало;

чтоб прочие земли на парный тотем смотрели, плюясь горячо…

Скажи мне, затем ли?

Должно быть, затем.

И правда, зачем бы еще?

Дмитрий Быков

Ой вы, кони, вы, кони стальные,

Боевые друзья трактора,

Веселее гудите, родные,—

Нам в поход отправляться пора!

Мы с чудесным конем

Все поля обойдем —

Соберем, и посеем, и вспашем.

Наша поступь тверда,

И врагу никогда

Не гулять по республике нашей!

Урожайный сгибается колос,

И пшеница стеною встает,

И подруги серебряный голос

Украинскую песню поет.

Наша сила везде поспевает,

И когда запоет молодежь,

Вся пшеница в полях подпевает,

Подпевает высокая рожь!

Широко украинское поле,—

Кто сумеет тебя обскакать?

Ой ты, волюшка, вольная воля,

В целом мире такой не сыскать!

Наглый враг, ты нас лучше не трогай,

Не балуйся у наших ворот,—

Не пуглив, справедливый и строгий,

Трудовой украинский народ!

Мы с чудесным конем

Все поля обойдем —

Соберем, и посеем, и вспашем.

Наша поступь тверда,

И врагу никогда

Не гулять по республике нашей!

(с) 1937, Василий Лебедев-Кумач.

(текст модифицирован (c) 2015, Alvo) 

У цієї країни лани – найгарніші!

Красиві маки і чорнобривці!

Радість лунає навколо!

А діти тут найслухняніші і найталановитіші!

І дорослі уважні, турботливі!

Наша рідна земля, Батьківщина!

А, хто вгадає, що це за країна?

Этот акростих написала 10-летняя девочка Ева из Луганска (орфография автора сохранена).  Такой она видит свою родную страну, свою Украину – благословенной землей  с прекрасными людьми. Такой должны видеть, хотя бы в мечтах, нашу страну и мы, взрослые.  Ведь мечты имеют свойство сбываться, если очень-очень этого хотеть, сделать  для этого всё возможное и чуточку невозможного.

Слава Богу за те великие возможности, что Он дал нам.  Единственное, чего нам недостает – это мудрости, чтобы претворить эти возможности в реальность. Но и тут у Бога есть для нас решение проблемы: «Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, - и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа». (Иак.1:5-7)

Просите у Бога мудрости – себе, близким, начальству, правительству, парламенту, президенту… просите не сомневаясь, и Он даст! И тогда «хай живе і процвітає вільна Україна»  и все-все люди, её населяющие. 

Слава Богу! Украине – мир и благодать!

Выходным днём 9 мая пробыл только 4 раза – до 1948 года, потом снова стал рабочим. Власти, в первую очередь Сталин, боялись народной памяти о войне. Боялись, потому что знали: переживший войну народ знает правду. В том числе правду о том, кто и как победил на войне. Кто и как заплатил за Победу. Окопная правда была выше правды государства. Эту правду знали десятки миллионов людей. Они умирали каждый год, многими тысячами. Они – свидетели – уносили с собой свои безыскусные свидетельства правды.

Выходной день был возвращен 9 мая только в 1965 году, на 20-летие Победы. В 1967 году был зажжён Вечный огонь над Могилой Неизвестного Солдата у Кремлевской стены. Закадровый текст телевизионной «Минуты Молчания» меняли несколько раз. Самый первый был написан как молитва. Но советское государство, меняя ритуал, не переиначило смысл Дня Победы как Дня Памяти Павших, Дня Славы и Скорби. Миллионы участников и свидетелей войны не дали бы этого сделать.

Ни одну войну после 1945 года СССР не вёл именем Великой Отечественной войны. Прикрылось Великой Отечественной войной Российское государство, когда выяснилось, что собственной славы и чести у него недостаточно. И решило воспользоваться славой и честью предшествующего поколения. На место участников Великой Отечественной войны, на место всех воевавших и страдавших народов СССР Российское государство поставило себя. И не абстрактно себя, а вполне конкретных первых лиц нынешнего государства. Для единственной цели – оправдать их современную недостойную политику, в том числе политику вражды, политику войны.

Российское государство решило украсть смысл Дня Победы и подменить его другим смыслом – лживым и бесчестным. Российское государство решило стать участником Великой Отечественной войны – десятилетия спустя, когда в руководстве страны не осталось ни одного фронтовика. На поля современных горячих и холодных войн Российское государство решило положить Великую Победу. Её символы, знаки, славу. Линия фронта этих новых войн никак не совпадает с линиями фронтов Великой Отечественной войны, Второй мировой войны. Теперь фронт борьбы Российского государства с «фашизмом» проходит на бескрайних полях внешнеполитических афер государства, в том числе кровавых афер.

Российское государство нагло поставило знак равенства между Великой Отечественной войной и преступными войнами XXI века, которые само же и начало. Российское государство пытается прикрыть и оправдать свои преступления Великой Победой народа 1945 года. В государственной системе России и около поселились гопники, ведущие и обслуживающие совсем другие войны, с необычайной легкостью бросающиеся словом «фашизм». Оппоненты Российской Федерации в любых политических конфликтах теперь называются «фашистами». Тот, кто не согласен с политикой Российской Федерации в международной сфере, теперь называется «фашистом». Союзники СССР в борьбе с фашизмом, вместе с нашей страной, вместе с нашим народом выстрадавшие Великую Победу и принесшие на алтарь свои жертвы, теперь называются «фашистами». Тот, кто выступает за мир против войны, если эту войну ведет Российская Федерация, теперь называется «фашистом». Только потому, что человек не согласен с подходами Российской Федерации к вопросам войны и мира, с её политическими и военными авантюрами.

Белое и чёрное, цвета и знаки поменялись местами. Победу народа, политую кровью и слезами, вызвали служить на политическую потребу дня. Мобилизовали, переодели в другую форму и отправили на новый фронт. Символы истории меняют свой изначальный смысл. Георгиевская лента – огонь и дым войны – лента скорби и славы, лента воинских орденов и медалей, превращена из высшего знака воинской доблести в политический флажок, маркер современных политических войн. Её используют люди, ни дня не проведшие не только на фронте, но и просто в армии. Не рисковавшие жизнью, не проливавшие кровь. Дошло до шарфов и бантов с символикой георгиевской ленты. Скоро появятся, наверно, галстуки и бог знает что ещё.

Празднование Дня Победы на глазах становится днём славы невоевавших. Ещё хуже – празднование Дня Победы становится поводом для международных провокаций. Ленту честной солдатской славы сделали политическим знаком незаконных вооруженных формирований, ведущих незаконную войну. Группу гопников-провокаторов на мотоциклах приличное государство не захотело видеть на своей территории – и тут же это государство МИД России обвиняет в «глумлении над памятью павших в Великой Отечественной войне». Где ветераны Великой Отечественной войны – и где эта «поехавшая» на политическом цинизме гопота, прикормленная прислуга нынешней власти? Какое они имеют отношение друг к другу? Это – не солдаты одной армии. Прах и славу павших, последние года жизни живых участников войны возненавидевшее окружающий мир Российское государство решило поднять на щит своей борьбы со всеми несогласными с ним.

Российское государство вывалилось из истории, вырвало из неё самый святой, политый кровью народа, кусок и размахивает им, требуя признания любых своих действий именем Великой Победы. Вот это и называется предательством и глумлением. У этого государства нет своих святых, только грешники. И святых решили украсть у другого поколения. У тех, кто сраму не имут. У тех, кто уже не может защитить себя, своё имя и славу. Это – политическая оккупация Памяти. Но такая циничная эксплуатация истории – это ещё и очень опасное для всего народа действие. День Победы – это часть кода народа, часть его самоидентификации. Перекодирование Дня Победы – это сильный удар по сознанию народа, целью которого является подмена не только символов, но и самого сознания, мировосприятия, системы ценностей современного человека.

Российскому государству нужны солдаты на его новых войнах, нужна армия, не знающая правды истории. Такой армией Российское государство хочет сделать ныне живущий российский народ, послать его на новые войны. Для оправдания этих войн нужно очень сильное основание – основание, лежащее даже за рамками рационального, основание, затрагивающее самые основы народного сознания, сам его первообраз. Такое основание Российское государство нашло в народной памяти о Великой Отечественной войне, о Великой Победе. Памятью народа о Великой Отечественной войне и Великой Победе Российское государство решило воспользоваться в своих нынешних политических целях.

У народа решили украсть память и подменить её фальшивыми политическими лозунгами, присягой на верность не Родине, а Путину. По существу – это попытка подмены народа. Это – моральное преступление, не имеющее срока давности. Чтобы сохранить себя, чтобы остаться народом, чтобы не предать павших и живых, народ должен сопротивляться этой политической чуме. День Победы, Память о павших, Скорбь и Слава Великой Отечественной войны неприкосновенны. Попытки использовать их для оправдания современной политики отражают ту бездну, в которую падает утратившее мораль и честь государство. Построить новое государство на месте рухнувшего возможно. А память можно только сохранить. Родник Великой Победы важно сохранить чистым. В нём – жизненная сила народа, которая нужна, чтобы пережить и выжить.

Лев ШЛОСБЕРГ, Псковская Губернiя 

http://sockraina.com/rus/news/16941