Ильдар Гатауллин
ПИТАНИЕ В ВВС РККА.
Данная
подборка основана на интервью 65-и ветеранов, опубликованных в
сборниках Артёма Драбкина. Существенных отличий в питании между
истребительной, штурмовой, ближнебомардировочной, и ночной авиацией не
выявлено; разве, что ночная, но об этом – ниже. Алкоголь мною не
затрагивается вообще. Названия военно-учебных заведений приводятся в
авторской редакции. Если из текста невозможно установить дату
приводимого сюжета, указывается дата, начиная с которой, лётчик
находился в училище, или на фронте (в зависимости от контекста). Ссылки
даются в скобках (номер в списке литературы - номер страницы). В
качестве справочного материала привлечены документы, публиковавшиеся
Институтом военной истории и РГВА, в серии «Русский архив».
1. ПЕРИОД ДО 22 ИЮНЯ 1941- го.
Коновалов
И.П. вспоминает, что «только в училище в первый раз наелся досыта».
Нужно учесть, что Коновалов, хотя и москвич, рос без отца, мать работала
санитаркой, а в семье было ещё трое детей (1-230,232). Казалось бы, его
случай можно счесть исключением, но о том же пишет и ещё один москвич,
Канищев В.А., «дома я жил впроголодь, а в училище (Армавирское
истребительное – моё прим.) приехал – там в столовой курсанты за
отдельными столами по четыре человека, такая кормёжка, у-у-у! …На
тарелке лежало по кусочку масла для каждого! В Москве мне такое и не
снилось!» (2-52, 53). Коновалов отмечает, что в бомбардировочном лётном
училище в городе Слоним, кормили по лётной курсантской норме – «масло,
мясо, чай» (1- 232). Обратите внимание на примеры продуктов, которыми
ветераны подтверждают счастливую курсантскую жизнь до войны.
Рапопорт
Б.Э., учившийся в Краснодарском училище штурманов (с 1940-го по 3
августа 1941-го), вспоминает: «Кормили курсантов отменно, по лётной
норме. На столе, иногда, даже были пирожные и копчёная колбаса» (4-259).
2. НАПАДЕНИЕ ГЕРМАНИИ НА СССР.
Интересно,
что всё изменилось сразу, с 22.06.1941 года. Кривошеев Г.В. (Качинское
лётное училище, с февраля 1941-го) вспоминает, что, до войны, в столовой
«на 4-х человек столик, чистота, белые скатерти, вилка, ложка,
салфетка». Ровно 22 июня, Кривошеев вернулся из караула. «В столовую
пришли – нет белых скатертей, курсанты шаркают по полу грязными
сапогами» (2-6,7).
Канищев:
«Правда, когда война началась, с питанием стало плохо. Нам гороховый суп
варили, который мы называли «малофейка, поскольку это была просто
забелённая вода, в которой и гороха-то не было. Разумеется, на такой еде
нельзя было летать. Но летали … А что сделаешь?» (2-53). Дубровский
Л.С. (Балашовское авиационно-лётное училище, с ноября 1940-го), пишет о
том же: «В училище, до начала войны, кормили нас отлично. Была
курсантская столовая со столиками на четыре человек, нас обслуживали
официантки. Как война началась, сразу порядки изменились. Официанток в
столовой не стало, столики – на 12 человек. Дежурные курсанты сами
ходили на кухню, готовили обеды, сами разносили бачки» (1-157).
Лирическое отступление. Как это можно объяснить рационально, не впадая в антисоветчину? Никак, ибо антисоветчина = правда.
Этот
сюжет – огромная загадка. Дело в том, что, новые нормы продснабжения
(по которым курсантский паёк был резко уменьшен, по сравнению с
лётчиками Действующей армии, а по ряду позиций – и с сухопутными
войсками) были установлены Приказом Наркома обороны Союза ССР И.
Сталиным только через три месяца, 22 сентября 1941 года, за №312 (6-147,
151, 154). Нет оснований сомневаться в достоверности воспоминаний, а в
них ухудшение питания датируется определённо и детализированно.
Единственный
положительный пример – Ейское авиаучилище в 1941-м, ДО эвакуации в
Безенчук, под Куйбышев. Аносов А.П.: «Командование училище умело сделать
так, что рацион курсанта, даже в военное время, был если не хорошим, то
вполне сносным. Я, во всяком случае, недостатка в питании не ощущал. Да
и другие тоже. Всегда можно было добавки попросить, и тебе её давали»
(3-252). Видимо, это исключение, подтверждающее правило – Аносов пишет
об училище, как о «сильнейшем», «элитном» (там же).
3. УЧЕБКА.
Знаменитый
(и почти автобиографический) роман Астафьева «Прокляты и убиты»,
некоторыми ветеранами, воспринимается как очернительство. В то же время,
ветераны- лётчики вспоминают о своей учебке такие подробности, что
астафьевская «яма», где и снабжение шло по пехотной норме, выглядит
совершенно достоверно.
Букчин
С.З. уже в августе 1941-го эвакуировался, вместе с Качинским
авиаучилищем, в Саратовскую область, в город Красный Кут. «Как мы там
жили и голодали, почитайте в воспоминаниях моего одноклассника Григория
Кривошеева. Без обмундирования, на скуднейшей тыловой норме питания,
замерзая в землянках»(2-35).
Калиниченко
А.Ф. эвакуировался, вместе со своим Ейским авиаучилищем, в район
Куйбышева, Безенчук. «Очень плохо было с питанием. Жили на практически
на подножном корму, ходили по деревням, побирались: то найдём поле с
картошкой, выкопаем, наварим, то осенью арбузов с поля утащим» (3-224).
Чем
можно объяснить этот беспредел? Да, конечно, «высадили на чистое поле.
До зимы обустраивались – строили землянки для личного состава, классы,
столовую» (там же). Но возникает вопрос: а какая военная необходимость
была, «высаживать» эвакуированное авиаучилище в чистое поле, накануне
зимы? Конечно, всё можно сделать тремя способами: правильно,
неправильно, и по-военному, но всё же? Главное в том, что картина эта –
не частный пример, а совершенно типичный, при этом ситуация не менялась
до начала 1945-го года, когда уже ни эвакуации не было, ни отступления,
ничего форс-мажорного.
Осенью
1941-го, Колотухин Г.М. учился в авиашколе в Уфе. «Кормили гречкой с
хлопковым, тёмным маслом. И началось недержание мочи – каждые полчаса в
туалет бегали» (4 -242). Афанасьев Ю.С. (3-я Чкаловская школа в
Оренбурге, 1942-й год), пишет: «Кормили нас на «высшем уровне» - три
раза в день манная каша – и так в течение полугода» (1-53). В
Астраханском авиационно-техническом училище, эвакуированном в
Усть-Каменогорск (в 1942, начале 1943-го), учился Усов В.В. «Пришли
завтракать в столовую. Давали нам винегрет – разноцветные ледышки. … Я
дневалил. Пришёл в столовую, где мне дали тарелочку размазанной манной
каши» (1-86). Усов вспоминает, что за всё время, сыт был два раза.
Первый, когда ему удалось подобрать (т.е. украсть) мороженный окорок,
выпавший из машины мясокомбината (значит, мясо в Усть-Каменогорске
было). Весь окорок, сырое мясо, четверо курсантов съели за 15 минут.
Второй, когда повариха дала ему одному целую кастрюлю с кашей (1- 87).
Беспалов Н.Е. (Сталинградское авиаучилище, эвакуировано в Кустанай),
вспоминает о зиме 1942-1943 г.г.: «Кроме того, кормили там неважно:
кроху размазни поешь – и на полёты. Мороз 46 градусов, на тележке везут
второй завтрак, пайку мяса» (2-442). Местер В.М. учился в Троицкой школе
воздушных стрелков в сентябре-декабре 1944-го (!) «нас там кормили только мороженой капустой; так мы на помойку ходили, собирали картофельную кожуру» (1-181).
Анкудинов
П.Е., закончивший сам Оренбургское авиаучилище (в сентябре 1940-го), и
служивший там же инструктором (до середины 1943-го), вспоминает: «в
тылу-то всё время полуголодный ходил. В училище кормили очень плохо.
Старались накормить только тех курсантов, кто шёл на фронт, а нам давали
талоны в столовую, где только жидкий суп – и первое, и второе, и
третье. Мы вечно хотели есть. Преподавателям вообще ничего не давали.
Они пухли от голода» (1-130). Противоречие: никто из курсантов не
упоминает об усиленном питании для тех, кто уходит на фронт.
На
этом фоне, казалось, бы, резко отличаются в лучшую сторону, вопоминания
Кравец Н.С. «Теперь, что касается кормёжки. Я белого хлеба не видел с
тех пор, как уехал из Москвы в 1941-м году. А тут мы получали утром на
завтрак кусок белого хлеба, масла 20 грамм и сахара 25 грамм». Но,
во-первых, он пишет о совершенно исключительном месте – Военно-морском
авиационно-техническом училище им. Молотова (1942-1943 г.г.),
эвакуированном в Пермь-2, где в группе из пяти человек, готовили
операторов РЛС (по одному на каждый флот!); во-вторых, благостность
понижается следующей же фразой: «в остальном была курсантская норма,
которой мне хватало» - а весил Кравец, по его признанию, 53-54
килограмма, был маленького роста (3-106,108). Более крупным ребятам
хватало?
«Приличную кормёжку»
отмечает только Шаглин Д.Ф., вспоминая об авиационном отделении
Харьковского училища связи, зима 1941-1942, эвакуированного в Коканд
(3-140). Видимо, «приличная кормёжка» была во всём Узбекистане. Темеров
В.В. (конец 1942 – 5 мая 1944) учился под Ташкентом, в Чирчике. «Первое
блюдо – щи из виноградных листьев» (3-158). Далее Темеров указывает, что
кормили «по 5-й курсантской норме. Это означало, что в обед всегда на
третье полагался компот. … Кормили нас три раза в день. В принципе всё
было нормально». Позитивная оценка несколько снижается, если учесть
дальнейший рассказ: «Были и ночные полёты. Это для нас тоже было
приятно, потому что на ночной полёт давался доппаёк – большая горбушка
белого хлеба, кусок масла и сахар. И вот, намажем маслом горбушку,
посыплем сахаром – изумительное пирожное. Это незабываемо, потому что,
по большому счёту, радостей у нас было мало» (3 - 160, 161,162).
Для
того, чтобы показать общую картину с тыловым обучением, приведу Приказ
начальника ГлавПУ РККА Щербакова от 11 сентября 1943 года, за №0265, «О
результатах проверки учёбы офицерского состава, переданного с
политработы на командные должности». ЮжУрВО, офицерский 31-й учебный
артиллерийский полк. «Значительное число офицеров не имеет шинелей и
около 60 человек не имеют обуви, ходят разутыми и не посещают ввиду
этого учебных занятий. Личный состав размещён в необорудованных
землянках и скученно. На жилую площадь, рассчитанную максимально на 1500
человек, вселено 3000 офицеров. В землянках грязь. Многие офицеры не
имеют постельных принадлежностей, спят на голых нарах. Люди не моются в
бане по 15-20 дней. В результате антисанитарного состояния в полку имеет
место вшивость. Из-за плохого медицинского обслуживания,
распространились массовые заболевания. Несмотря на наличие на складах
округа достаточного количества медикаментов, в полку их нет.
Медперсоналом полк не укомплектован. Питание офицерского состава
организовано из рук вон плохо. Столовая не оборудована. Пища из кухни
разносится в вёдрах по землянкам и раздаётся в холодном виде» (7-247).
Приказов таких – тьма, особенно по питанию. Этот интересен, прежде
всего, рангом отдавшего приказ командира – нач. Глав. Полит. Управления!
Представляете, что творилось в полку, если дошло до этой инстанции (а
не к тыловикам, которые обычно и занимались недостатками, хищениями и
т.д.). Второе – дата.
4. ЗАПАСНОЙ АВИАПОЛК.
По
мере приближения к фронту, питание улучшалось. Андреев И.И. летом 1942
года, после окончания Молотовской авиашколы пилотов, под Москвой изучал
ИЛ-2. «Кормили отлично: блины со сметаной, мясо. Вечером бочку пива
привозили» (1-74). 9-й ЗАП, дислоцированный летом 1944-го в Казани,
обладал «лётной столовой, в которой продавалось пиво по 14 рублей литр».
(3-166). Темеров В.В., как курсант, получал 550 руб. в месяц.
5. ФРОНТ.
5.1. Общая оценка продснабжения и роль ленд-лиза.
Другая
планета (а в ряде случаев, другая Галактика). Горелов С.Д. (вся война в
одном полку - 13-й ИАП, который позже стал 111-й ГвИАП), отмечает: «Мы,
когда попадали в тыл, скорее стремились на фронт, потому что в тылу
очень плохо кормили. А там все ели сполна» (5-361). 81-й БАП, в 1943
году: «вкусно и сытно» (3-196). Даже в блокадном Ленинграде, «кормили
нас отлично. Полкилограмма мяса полагалось на день, 100 грамм масла, 100
грамм сахара. Ели столько, сколько надо было» - Васильев А.Ф., 524-й
ИАП, в 1942-1943 г.г. (2-464). 312-й ШАП: «Кормили нас отлично! Когда мы
только в полк прилетели (весна-лето 1943-го – моё прим.) – мы же в тылу
голодали - зашли в столовую – стоят длинные столы, а на них и сало, и
колбаса, и всё, что хочешь! Врач нам говорит: ребята, не ешьте так
много. Лучше, через час, или два, придёте ещё» (1-262). 621-й ШАП,
1944-й год: «официантки приносят вкуснейшие блюда. Добавка без
ограничений» (1-130).
Исключение,
подтверждающее правило, - это ночные бомбардировщики, причём всего один
пример общей оценки без особых восторгов - 597-й НБАП, 1942 год.
«Кормили средненько, но, во всяком случае, не голодали. Чёрный хлеб,
белого хлеба не было. Осенью картошку давали, а так крупа – ячневая,
перловая, иногда пшено, гречка была редко. Консервы. Мяса почти не было.
Потом американские консервы пошли, повкуснее. Масло давали» (4-113).
Кстати,
ленд-лизовские продукты отмечают часто, и с положительной окраской.
73-й БАП ВВС КБФ, Кабаков И.И., воевавший в блокадном Ленинграде:
«лётный состав жил относительно неплохо – нам давали хлеба 600 грамм,
были американские консервы» (3-214). Ассортимент, с которого начинается
«неплохо», понятен. Максименко А.А. (640-й АПНБ), в 1943-м навестил
отца. «В вещмешке у меня были булка чёрного хлеба, американская тушёнка,
кусок брынзы, сахар, сухари, сгущёнка» (4-176).
Ермаков В.Я. (2 ВА, 6-й БАП), вообще напрямую связывает улучшение с поставками союзников. «До 1943-го года всякое было. И гороховый суп, и перловка, а потом широко пошла американская тушёнка, галеты – на столе было полно еды» (3-100). Галеты (как и тушёнку) упоминают очень многие, без указания производителя.
Рейтинг
ленд-лизовской тушёнки можно определить по последовательности, в
которой Миненков К.И., лётчик ОКРАП, перечисляет «взяткопригодные» вещи.
«Первым командиром полка был Смелянский. … Боялся летать – за год он
сделал вылета 4, не больше, но ордена поле каждой операции получал.
Разумеется! Мы же от его имени возили в артиллерию тушёнку американскую,
сгущёнку, спирт …. У них слабо было с питанием, и мы их подкармливали, а
они его не забывали» (1-116).
Можно
отметить четыре частных случая плохого питания на фронте, причём два из
них произошли под Сталинградом, три – у ночных бомбардировщиков.
Лётчики относятся к ним, как к исключению. 111-й ГвИАП, Шварев А.Е.: «Я,
например, никогда не был голодным. Ну, может, кое-где и не совсем
хватало. Например, под Сталинградом. Там мы прилетели, сели на левом
берегу, как сейчас помню, совхоз им. Кагановича. Пока этот совхоз
разворачивался, дали нам сухой паёк» (5-104). Михаленко К.Ф., 901-й (45
Гв) АПНБ, «А когда немцев окружили, стали мы летать под Сталинград. …
Жрачка никудышная – голодали в полном смысле этого слова. Завтрак – каша
из пшеницы и чай с сухарями. Обед – суп из этой же крупы и пшеничная
каша с одним сухарём. Ужин – один сухарь с той же кашей» (4-37). Ещё
одно «проблемное» место указывает Овсищер Л.П., штурман того же полка
(!). «За всю войну голодать пришлось только один раз, под Москвой,
стояли на аэродроме Горловка. Были серьёзные перебои со снабжением
(4-102). В 640-м АПНБ как-то помешала зимняя непогода. «Один раз так
задуло, что ни поезда, ни автомобили не ходили. Тогда на столе была
только американская пшёнка на «солидоле», как мы говорили, искусственном
жире. Как она надоела! После войны я на пшённую кашу смотреть не мог»
(4-184).
5.2. Фронтовое меню.
Завтрак.
311-я ШАД. «Не могу сказать, что хорошо, но сытно: котлеты, каша, хлеб, масло, чай» (1-243).
3-й
Украинский фронт, 17 ВА, 306 ШАД. «Просыпались в 4 часа. Первый завтрак
– есть ещё неохота. Ну, по булочке с маслом проглотим, кофе или какао
запьем. … . В 10 часов второй завтрак привозили. Обязательно горячий:
мясо, каша или картошка к нему. Если кто в воздухе был – тех завтрак
ждал в особых кастрюлях, чтобы не остыл. Вообще, с питанием было строго –
обязательно 4 раза в день, горячее и сытное» (1-215).
Обед.
640-й
АПНБ, весна 1943-го. «На первое варили или суп, или борщ с мясом. На
второе – картошка, каши гречневая, пшённая, овсянка. Иной раз давали суп
гороховый со свининой. Но обязательно на обед первое и второе блюда,
как правило, с мясом, или рыбой. На третье – всегда кисель, или компот.
Летом, конечно, свежие овощи» (4-184).
814-й
ИАП (впоследствии – 106 ГвИАП), 20 июня 1943-го. Салаги прилетели в
полк. «На полевом аэродроме нас встретил командир полка … спрашивает:
«Вы обедали?» Повели нас в столовую. Там всё сервировано, как в
ресторане. В учебно-тренировочном полку, куда я попал после школы (под
школой имеется в виду Сталинградское авиаучилище, эвакуированное в
Кустанай – моё прим.), конечно, тоже хорошо кормили. Но здесь вообще …
даже шашлык был!» (2-442). Колотухину Г.М., вернувшемуся в лётчики из
пехотной разведки, компот и пирожное – на третье – принесла официантка в
столовой при штабе 8 ВА (4-249).
Ужин.
224
ШАД, весна 1943-го. «Сначала обязательно закуску, квашенную или
посыпанную капусту, или салат. На второе обычно шёл плов, а на третье
чай» (1-289).
Шоколад.
Как
ни странно (учитывая централизованную нормодачу), имеется определённый
разнобой. 621-й ШАП, начало 1944-го: «Не хочу сказать, что давали
шоколад - он был только в бортпайке» (1-130,131). Лилин А.В. 58-й БАП,
март 1944-го, отмечает 9 плиток шоколада в бортпайке (3-49).
В
60-м Гв АПНБ выдавали шоколад, взамен курева или спиртного (4-251). В
566-м ШАП, лето 1943-го, шоколад выдавали каждый день, некурящим –
двойную норму (1-161). Колядин В.И., перешедший в истребители с ПО-2, на
вопрос о шоколаде, отвечает: «Нет. Когда я уже на истребителях воевать
стал, там давали шоколад и кока-колу» (4-113). Под кока-колой, похоже,
он подразумевает стимуляторы, о которых писал Черкашин Г.Г. (672-й ШАП
17 ВА, 3-й Украинский, с начала ноября 1943-го). «Если работа была
напряжённая, то ели прямо у машин между вылетами, и ещё ходили доктора и
выдавали шоколад особенный, в шариках. Назывался «Шоко-Кола»
(1-215,216).
5.3. «Приварок».
Централизованное
использование трофейных продуктов не отражено в воспоминаниях, по
понятной причине – мы анализируем свидетельства лётчиков, а не офицеров
снабжения. Пилоты не могли по вкусу определить происхождение обеда, тем
более, что использование трофейных приправ и специй («всевозможного вида
трав и эссенций») было запрещено (см., например, справку зам.
интенданта 1-го Белорусского фронта, 6-649).
Самодеятельность, типа охоты и рыбалки, часто отмечается на последнем этапе войны.
Ну,
конечно, и мародёрство! «Матка, кура, матка, яйки» - это не только
Вермахт. Миненков К.И., 117-й ОКРАП, на вопрос, хорошо ли кормили,
отвечает: «Хорошо. Особенно, когда вступили на территорию Восточной
Пруссии. Во двор входим, по двору свиньи бегают. Повар спрашивает:
«Какую?» - «Вот эту, правую ляжку» (1-116). Это отдельная тема, материал
у Драбкина можно обнаружить, а для особо романтичных патриотов СССР,
сошлюсь лишь на два документа. 01 февраля 1944 года, до выхода на
Государственную границу было ещё далеко, Командующим 11-й Гвардейской
армией ген-лейт. Галицким был отдан Приказ за №068, в котором отмечались
случаи, когда «под видом военной необходимости … частями изымается
скот, картофель, … а отдельные военнослужащие прямо учиняют грабежи
частных лиц» (6-508). В связи с ведущимся освобождением Польши, 18
августа 1944 года, Сталиным (!) был отдан приказ, с вполне понятным
названием: «Шифротелеграмма № 220172/61102ш Верховного
Главнокомандующего о неправильном зачислении в разряд трофеев имущества,
принадлежащего польским организациям, частным владельцам и городским
властям»; об отнятом у польского населения продовольствии говорится в п.
2 и п.5. (6-618).
6. Заключение.
Учитывая
грандиозные размеры ВВС РККА (332 авиадивизии, сквозным хронологическим
списком, с 1941 по 1945 г.г.), систему продснабжения ВВС Действующей
армии следует признать эффективной, а питание лётного состава
Действующей армии – хорошим. Огромную роль в продовольственном снабжении
сыграли поставки союзников.
Ситуацию в военно-учебных заведениях ВВС нельзя назвать иначе, чем преступной.
В течение длительного времени, исчисляемого – в ряде случаев – годами,
элита молодёжи СССР голодала в условиях, сравнимых с условиями лагерей
для военнопленных.
Список источников.
1. Драбкин А. Я дрался на ИЛ-2. Нас называли «смертники». М., Яуза-Эксмо, 2005.
2. Драбкин А. Я дрался с асами люфтваффе. На смену павшим. М., Яуза-Эксмо, 2006.
3. Драбкин А. Я дрался на ПЕ-2. Хроники пикирующих бомбардировщиков. М., Яуза-Эксмо, 2009.
4. Драбкин А. Я дрался на ПО-2. Ночные ведьмаки. М., Яуза-Эксмо, 2007.
5. Драбкин А. Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. М., Яуза-Эксмо, 2006.
6.
Русский архив: Великая Отечественная. Тыл Красной Армии в Великой
Отечественной войне 1941-1945 г.г. Документы и материалы. Том 25(14).
М., Терра, 1998. 7. Русский
архив: Великая Отечественная. Главные политические органы Вооружённых
сил СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г. Документы и
материалы. Том 17(6). М., Терра, 1996.
www.a2m.ru/forums/viewtopic.php?f=7&t=162&start=0..