Василий Швецов
Русский Дальний Восток – дикий, дикий Ост… Суровый климат, неистощимые природные богатства, неимоверные расстояния, неизвестное коренное население, своей воинственностью порой затмевавшее американских индейцев… Времена давние, но ещё в конце XIX века жизнь немногочисленного русского населения в этих краях была непростой и опасной. Близость Америки и Китая, особенности животного мира, оторванность окраинных земель от европейской части России наложили отпечаток и на вооружение населения.
Оружие у русских Дальнего Востока и Маньчжурии на рубеже XIX – XX веков.
Те, кто шёл навстречу неведомому, осваивал новые земли во имя России, умирал от цинги, лихорадки, холода и стрел туземцев – Поярков, Хабаров, Шелихов, Баранов и многие другие – были истинными государственниками, бескорыстными сынами России. К сожалению, сегодня они почти забыты потомками.
Освоение Сибири и Дальнего Востока – грандиозная задача, блестяще решённая целой плеядой военных и учёных Российской Империи. Одним из выдающихся энтузиастов был Вячеслав Пантелеймонович Врадий, родившийся в 1871 году в Петербурге.
Ещё совсем молодым он стал известным зоологом, увлечённо занимался этнографией, много путешествовал, позже издавал и редактировал журнал «Сибирская мысль». В.П.Врадий много сделал для Амурского областного краеведческого музея им. Г.С. Новикова-Даурского, открывшегося 16 августа 1891 г.
В 1904 году Врадий опубликовал «Сведения, факты и выводы из двухлетнего путешествия по Азии», примечательные своим отражением быта русского населения Дальнего Востока. Конечно, наибольший интерес у нас вызывают вопросы, касающиеся огнестрельного оружия и специфики его применения.
Уезжая из Петербурга на Дальний Восток и планируя там научные исследования в области зоологии и этнографии, Вячеслав Пантелеймонович задался так же вопросом, какого рода оружием для охоты и самообороны следует запасаться учёному для путешествия по этим «далёким странам»? Проблема важная. Не стоит забывать, что в те времена исследователь, изучающий этнографию и природу новых земель, не на шутку рисковал жизнью и обязательно должен был хорошо владеть оружием.
Привыкнув к европейским и северным русским охотам, Врадий взял с собой дробовик-двустволку, а для самозащиты – пятизарядный револьвер. Вполне здравое сочетание, однако, едва вступив на почву Азии, учёный понял, что «отнюдь не такого рода оружие может иметь первостепенное значение, в смысле практичности и применимости к условиям этой местности». Отправляясь из Владивостока в далёкую неведомую Маньчжурию, путешественник советовался со строителями Восточно-Китайской железной дороги, наводил справки в оружейных магазинах. По словам Врадия, дробовик «может служить здесь, в окрестностях Владивостока и в тайге Маньчжурии, только…как забава, но не как серьёзное ружьё. Дробовиком, конечно, не мешает запастись, но именно в качестве дополнительного оружия, а не главного, как у нас в средней полосе России…»
Во Владивостоке оружейные магазины предлагали Врадию винчестеры (тогда на русском Дальнем Востоке были распространены в основном модели обр. 1892 и 1894 гг.), германские винтовки Маузера и даже «пресловутое ружьё-пистолет Маузера» (очевидно, С-96). Больше всего торговцы хвалили «германскую малокалиберную винтовку». Вероятно, речь идёт о «комиссионном» Маузере обр. 1888 года.
В магазине Смита, продающем во Владивостоке американское оружие (и консервы, кстати), русскому учёному настоятельно «советовали запастись восьми или десятизарядным винчестером». Врадий отмечал, что большинство русских Владивостока и линии Уссурийской железной дороги, имеющих хоть какое-нибудь понятие об охоте, используют именно винчестеры. Ибо в Уссурийском крае, где можно наткнуться на тигра, красного «злого волка», наконец, на «добродушного уссурийского медведя с белым ошейником», следует всегда быть наготове и иметь при себе не дробовик, а именно винтовку.
Анализируя вооружение русских жителей Владивостока, Врадий пишет, что оружие у них встречается не особенно часто (за исключением револьвера). Но, если оно имеется, это будет винчестер среднего калибра, крайне популярный среди местного населения. Что же касается жителей окрестностей Владивостока и русских поселенцев, живущих в «разных заимках и мызах», то у них, при первой же возможности, обязательно будет винчестер, как для охоты на крупного зверя, так и для самозащиты.
Разумно следуя коллективному опыту, Врадий во Владивостоке обзавёлся десятизарядным винчестером, действительно очень пригодившимся во время долгой экспедиции. Первое применение обновки учёным состоялось на песчаных отмелях Сунгури, которые тогда бывали сплошь покрыты стаями гусей. Как оказалось, короткобойная скорострельная винтовка замечательно годилась для охоты на крупных птиц. Не меньше это оружие послужило путешественнику при перестрелках с «дикими маньчжурами». Как пишет Врадий, «это ружьё удобно в смысле скорострельности для экстренной перестрелки».
На пути в Маньчжурию Врадий обнаружил, что частные пароходы, совершающие речные рейсы между Хабаровском и Маньчжурией по реке Сунгари, со стороны русского Правительства вооружены «целым арсеналом военных ружей…нового образца, составляющих завидную цель многих русских и инородцев, всегда желающих иметь русскую винтовку лично для себя». Посетив каюту капитана парохода, Вячеслав Пантелеймонович увидел большое число трёхлинейных винтовок Мосина, рядами закреплённых вдоль стены в специальных стеллажах. Капитан охотно рассказал путешественнику, что эти винтовки являются отличным средством для противодействия маньчжурам, часто обстреливающим русские пароходы с берега. Помимо винчестеров, «трёхлинейка» так же ценилась среди служащих Китайской железной дороги.
У одного охотника, начальника поста на необитаемом берегу Сунгари, путешественник увидел необычное для него оружие – двуствольный дробовик, один из стволов которого был «чок», а под этими двумя стволами, т.е. внизу между ними, находился нарезной ствол для пулевой стрельбы. По словам Врадия, охотники считали это трёхствольное ружьё, крайне практичным для маньчжурских охот. Отмечая, что такое ружьё может стоить несколько сотен рублей, Вячеслав Пантелеймонович полагает это оружие идеальным для охотника-любителя, привыкшего стрелять, главным образом, болотную дичь и лишь иногда встречающего крупного и опасного зверя. Однако идеал идеалом, но Врадий справедливо отмечает, что «подобные ружья хороши, конечно, только дорогих образцов…». Что ж, с тех пор ничего не изменилось: и в наше время хороший дриллинг – дорогое удовольствие.
В.П.Врадий за пару лет азиатского путешествия стал опытным охотником, к тому же умеющим постоять за себя и в прямом столкновении с разномастными бандитами. Опыт активной научной деятельности в неспокойном регионе позволил сформировать ответ на искомый вопрос о наиболее практичном оружии для путешественника в Азии. По мнению Врадия, решая вопрос, «какое наиболее утилитарное ружьё пригодно…для всего Дальнего Востока», надо иметь в виду, что, «если это будет одно ружьё, необходимо брать с собой только винчестер или военное скорострельное ружьё (магазинную винтовку – прим. автора), или маузеровский пистолет; этот последний может быть рекомендован для охотника со средним достатком».
По свидетельству Врадия, «Винчестер» среднего калибра во Владивостоке стоил тогда примерно 40-60 руб. и дороже. Иногда можно было купить хороший «Винчестер» из вторых рук рублей за 15-25. Затем, как дополнение к нему, Врадий рекомендует или обыкновенный дробовик 20-16-го калибра или же гладкоствольную «берданку», которая тогда была популярна по всей России.
Касательно трёхствольного ружья с одним нарезным стволом, наш учёный рекомендует его богатым охотникам. Кроме того, он указывает на его недостатки: большая масса и малая пригодность для самообороны из-за низкой скорострельности (в сравнении с винчестерами и боевыми магазинными винтовками).
Для обыденных экскурсий в окрестностях Харбина и прочих маньчжурских городов (прогулок, не с целью охоты) Врадий настоятельно рекомендует всегда при себе иметь надёжный револьвер среднего калибра, пригодный для скрытого ношения в кармане. В крайнем случае, за неимением компактного револьвера, армейский Наган также вполне приемлем для таких задач. Судя по всему, причины для подобных рекомендаций у русского этнографа были весьма веские.
Уже вернувшись в Петербург и анализируя итоги путешествия, Вячеслав Пантелеймонович приходит к выводу, что обыкновенный охотник и, вообще, турист, могущий подвергать свою жизнь опасности на Дальнем Востоке (в мирное время), должен иметь у себя и в Маньчжурии три рода оружия. Это, во-первых, (непременно!) «Винчестер» или военное ружьё (последнее лучше), во-вторых, обыкновенный дробовик центрального боя или гладкоствольную берданку (второе для мелких охот удобнее) и, в-третьих, среднего размера американский или другой какой-либо револьвер, который можно незаметно носить с собой так, чтобы он не стеснял во время долгих или кратких прогулок. И ещё один совет: к каждому из упомянутых оружий необходим запас заранее заготовленных и исправных патронов, ибо в Маньчжурии есть места, где патронами приходится запасаться предварительно чуть ли не на целый год вперёд.
Что ж, и сегодня советы более чем вековой давности актуальны, даже если абстрагироваться от их чисто концептуальных аспектов. Конечно, «большим Маузером» современный охотник «среднего достатка» вряд ли будет доукомплектовывать свой экспедиционный арсенал, но в остальном – принципиально ничего не поменялось. Уж больно консервативны охотничьи традиции. Да и конструкция охотничьего и походного оружия, как и требования к нему, остались неизменными.
А наши предки были не робкого десятка! Даже «кабинетный ботаник» из столицы в полевых условиях окраинных земель Империи быстро становился умелым охотником и бойцом, обладавшим дипломатическими навыками и способным выжить в любых условиях. Настоящая, полная опасностей жизнь искателя знаний даже из лощёных питерских франтов незамедлительно вышибала всю человеческую гниль, быстро воспитывая характер воина – жёсткий, в меру аскетичный, равнодушный к страданиям, крови, тяжелейшим психосоматическим нагрузкам и постоянной угрозе жизни.
Русские люди шли по диким тропам и неизведанным рекам не ради денег и славы, а во имя процветания России. Офицеры армии и флота, промышленники и учёные, своими деяниями приумножающие могущество Империи, личные выгоды ставили далеко не на первое место, заботясь, прежде всего, о государственной пользе. Имена людей, расширивших границы Российской Империи до американской Калифорнии, должны стоять в первых строках списка лучших людей России, а они ныне почти забыты. Их подвиги, радикально изменившие карту мира и подлежащие общенародной памяти, заменяются новой системой ценностей и настойчивыми лозунгами о «ненужности» Дальнего Востока для России. Пришло время оглянуться и воздать должное предкам. Иначе нельзя.
«Кто не помнит прошлого – не имеет будущего», – говорили умные люди. Мудрые слова. И крайне актуальные сегодня.
Журнал «МастерРужьё». Апрель 2009.
