А впрочем, они правы, когда
думают, что мы в Сан-Франциско забыли нечто очень важное. Прежде мы
считали, что американская дипломатия – это хоть и нечто, но очень
важное. А теперь все – забыли.
«И тут ничего». Это, вероятно,
первое, что подумали американские спецслужбы после того, как, подобно
Кисе Воробьянинову и Осе Бендеру до последней запятой прошерстили архив
генконсульства России в Сан-Франциско. «Зря только нарушили все
дипломатические приличия». Даже с опозданием так и не пришла им в голову
единственная здравая мысль. Они просто и без всяких извинений отдали
бумаги посольству РФ в Вашингтоне. Хотя по всем международным нормам
даже прикасаться к ним не имели права. Права нет, а желания хоть
отбавляй. А что говорил Оскар Уайльд по поводу соблазна? Правильно:
чтобы его победить – ему надо поддаться.
А как им было устоять, если они
изначально и совершенно искренне полагались на то, что русские в спешке
непременно забудут здесь что-то очень важное. Собственно, потому Госдеп и
дал российским дипломатам лишь сутки на сборы, чтобы наверняка не
успели собраться. За 165 лет работы дипмиссии в Сан-Франциско это же
сколько здесь всего поднакопилось. Наши, конечно, расстраивались,
оставляя все это, на самом деле, богатство двусторонних отношений без
присмотра. Но тогда еще была надежда на то, что даже в США, как и во
всем остальном мире, консульские архивы, как и собственность,
неприкосновенны.
Когда они вскрыли российскую
собственность – и на счет архивов иллюзий уже не питали. Тем паче, после
того, как они сняли флаг. Оставалось только дождаться, когда они
начитаются, и вернут еще и их, чтобы выразить им, наверное, заранее
составленный протест. Осилили за месяц. Могли быстрее, если бы не
засыпали. Для спецслужб там же ничего интересного – рутина. Обычные
дипломатические будни. Адреса, пароли, явки, коды, шифры, имена
осведомителей. Только если самим все это дописать.
Знали бы наши, что американцы
настолько захотят всунуть свой нос не в свои дела, оставили бы для них
между консульских документов Венскую конвенцию о дипломатических
сношениях от 1961 года. Судя по всему, она для них тоже стала бы
настоящим откровением. Где-то глубоко в Госдепе у них, вероятно, и свой
экземпляр имеется, но на нем от пыли уже даже название не читается. А
коль не читается, то и не считается.
Трудно сказать, давал ли президент
США «добро» и на эту отъявленную грубость, как дал он его на консервацию
российских дипобъектов. Если нет, то ему не мешало бы вспомнить, что он
и для спецслужб – глава государства. Стало быть, не из СМИ должен
узнавать, чем они занимаются. Если да – тогда он точно «русский агент».
Только шпион, чтобы доказать лояльность, так сказать, «принимающей
стороне», сольет ей бесполезную информацию. Причем так, чтобы именно эту
сторону и скомпрометировать. Теперь же все знают, и где собака зарыта, и
что не там, где она порылась.
А впрочем, они правы, когда думают,
что мы в Сан-Франциско забыли нечто очень важное. Прежде мы считали, что
американская дипломатия – это хоть и нечто, но очень важное. А теперь
все – забыли.
Михаил Шейнкман, радио Sputnik