Президент России Владимир Путин присвоил звание Народного артиста РФ актеру Михаилу Пореченкову, а также наградил медалью Пушкина актрису Веру Алентову, соответствующий документ опубликован на официальном интернет-портале правовой информации.»

За большие заслуги в области театрального, кинематографического и циркового искусства присвоить почетное звание «Народный артист РФ»… Пореченкову Михаилу Евгеньевичу — артисту федерального государственного бюджетного учреждения культуры «Московский Художественный академический театр имени А.

Кроме того, за большой вклад в развитие отечественной культуры и искусства, средств массовой информации, многолетнюю плодотворную деятельность награждена медалью Пушкина актриса Вера Алентова.

Источник

Американская группа The Black Eyed Peas обвинила российский коллектив Little Big в плагиате.

Спорная ситуация произошла из-за отрывка в композиции Uno. Как утверждают представители The Black Eyed Peas, мелодия якобы похожа на песню My Humps. Кроме того, пользователи Сети нашли сходство и в других треках.

«Мы не будем комментировать данную ситуацию», — сказала представительница группы Little Big Полина Храмова.

Little Big должны были представлять Россию на «Евровидении», но конкурс был отменён из-за пандемии коронавируса нового типа.

Как писал «ГлагоL», вышедший 12 марта клип на песню Uno оказался самым популярным среди представленных участниками конкурса официальных музыкальных видео. За сутки его посмотрели более миллиона пользователей Сети. Иностранные пользователи высоко оценили творчество Little Big и считали победу коллектива из России одним из вероятных итогов финала.

фото: wikimedia.org

Олимпийская чемпионка призналась, что всегда радуется, когда возвращается из путешествий домой

Знаменитая гимнастка Алина Кабаева рассказала о своей семье и детстве, проведенном в Ташкенте. Спортсменка до сих пор с теплотой вспоминает годы, когда она жила в столице Узбекистана. Девочка росла среди людей разных национальностей, и ее всегда окружала атмосфера дружелюбия и взаимной поддержки.

- Я не только родилась – я выросла в интернациональном окружении, – рассказала Алина в интервью журналу «Аэроэкспресс». – В нашем доме жили семьи самых разных национальностей. Жили, кстати, очень дружно, такой большой семьей. Соседи поддерживали друг друга и реально помогали. Отношения между людьми были искренние и дружелюбные. Ссоры, конечно, случались, но в них никогда не было ненависти.

В Ташкенте Кабаева жила с рождения и до десяти лет. В этом возрасте мама увезла ее в Москву, к прославленному тренеру по художественной гимнастике Ирине Винер. Но именно в Ташкенте Кабаева сделала первые шаги в спорте, которые впоследствии привели ее к титулу олимпийской чемпионки.

- У меня было совершенно безмятежное и счастливое детство, – вспоминает Алина. – Сейчас я понимаю, что во многом это связано с нашим домом, с нашим интернациональным двором, где не было чужих детей.

Алина родилась в спортивной семье: ее мама, Любовь Михайловна, занималась баскетболом, отец, Марат Кабаев — футболом. По словам спортсменки, она с юных лет мечтала стать фигуристкой. Но ледовых площадок в жарком Ташкенте не хватало, и родители предложили ей заняться гимнастикой.

- Мама еще до моего рождения была знакома с этим видом спорта, потому что баскетбольная команда, в которой она играла, тренировалась в одном зале с гимнастками, - рассказала Алина. - Мама наблюдала тренировки Ирины Виннер и тогда же про себя решила, что если у нее родится девочка, она отдаст ее в художественную гимнастику, и только к этому тренеру.

Девочку отдали в секцию художественной гимнастики в 3,5 года. А в 10 лет Алина и ее мама отправились покорять Москву. Кабаева признается, что у нее никогда не было больших амбиций и желания прославиться: ею всегда двигала исключительно любовь к художественной гимнастике.

- У меня никогда не было желания стать лидером. И амбиций не было, - говорит спортсменка. - Мною двигала любовь к этому виду спорта, я обожала художественную гимнастику и с большим удовольствием поднималась по ее ступенькам.

Все свое детство и юность Алина провела на чемоданах — юная звездочка постоянно участвовала в соревнованиях и сборах, и вместе с нашей сборной посмотрела почти всю Россию и многие страны мира. С тех пор Алина обожает путешествовать и справедливо считает, что в нашей стране есть много красивых мест.

- Я, например, мечтаю побывать на Чукотке, посмотреть Владивосток, увидеть Камчатку, - говорит спортсменка. - Мне очень нравится путешествовать, но жить я люблю только в России и всегда радуюсь, когда возвращаюсь домой.

К слову, о своем первом знакомстве с будущей чемпионкой недавно рассказала ее тренер Ирина Винер-Усманова. Тренер российской сборной дала интервьюю Владимиру Познеру в его авторской программе «Познер» на Первом канале.

- Приехала ко мне женщина, которую зовут Любовь Кабаева, и привезла свою дочь из Ташкента. Оказывается, когда-то, когда она занималась баскетболом, она зашла в зал и увидела, как я тренирую. Мы не знали друг друга, но она подумала: «Если у меня будет дочь, я отдам ее тренироваться к этой женщине», - вспоминает Ирина Винер. - Так она и сделала. Привезла ко мне девочку, которой уже было 10 лет. Узнав это, я сказала, что она уже старушка.

Хотя по всем стандартам заниматься с Алиной было уже поздно, Ирина Александрова разглядела в девочке большой потенциал.

Оскорбительные слова, постоянно летящие в наш адрес, превратились в камни, бутылки и выстрелы. Всё кончено, Америка, мы уходим.

Конгрессмены подготовили законопроект о реформе полиции США, сообщила спикер палаты представителей Нэнси Пелоси. Документ предполагает...

Это самое сложное, что мне когда-либо приходилось писать.

Я вырос в семье защитника правопорядка. Мой отец дослужился до должности капитана полицейского управления города Форт-Смит в Арканзасе. Я хорошо помню, как ребёнком шёл вместе с ним на работу в пятницу за получкой.

И я буквально благоговел перед теми супергероями, с которыми он работал.

Мой отец многим пожертвовал, как и моя покойная мать. Выпадали ли на его долю недельная слежка за подозреваемыми, прослушивание телефонных разговоров или погоня за наркодилерами по всей стране — отец всё делал ради нашей семьи и часто работал сверхурочно, чтобы мы ни в чём не нуждались. Некоторые назовут это привилегией, но там, где я вырос, это называлось тяжёлым трудом.

Ребята в школе считали, что у моего отца крутая работа. Он иногда спрашивал, не было ли у меня из-за этого проблем, но их никогда не возникало. Его профессию все уважали... даже ребята пожёстче, которым больше всего по душе были уроки труда.

В детстве я не собирался становиться копом, но одним судьбоносным вечером на первом курсе колледжа всё изменилось.

Моя жизнь совершила крутой поворот, когда мне довелось съездить на дежурство с настоящими полицейскими.

Я четыре года отучился в колледже, и отец хотел, чтобы я работал в организации, которая уважает образование. Поэтому в 21 год я переехал в Талсу (Оклахома), и это стало началом успешной карьеры.

Я там никого не знал, но у меня перед глазами был пример отца, который всегда упорно трудился и относился к людям с уважением. Я видел, что многие другие полицейские тоже усердно работают и делают всё возможное для обеспечения безопасности людей.

Если бы тогда, 27 лет назад, вы рассказали мне, в каком состоянии будут находиться правоохранительные органы сейчас, я бы ни за что вам не поверил.

Я не считаю, что силы правопорядка стали хуже, но вот мир вокруг ­— да.

Раньше люди с психическими расстройствами получали медицинскую помощь, сейчас к ним просто высылают полицейских. Раньше детей учили уважению, а сейчас круто проявлять неуважение.

Раньше, когда ты поступал правильно, руководство тебя поддерживало, а теперь они готовы сказать, что ты был не прав, лишь бы умиротворить сумасшедших.

Раньше родители сердились на детей, когда те попадали в полицию, теперь же они злятся на нас.

Раньше СМИ обращали внимание на позитивный вклад представителей нашей профессии в жизнь общества, а теперь они либо игнорируют это, либо искажают правду в угоду скандалу, на котором можно нажиться.

Раньше среди преступников к нам было определённое уважение. Те, кто попадался, понимали: такова наша работа. Ну а сейчас за их пребывание в наручниках винят нас, а не их собственные решения.

Раньше к тем, кто нападал на полицейских, отношение было соответствующее. В наши дни нападающих ждёт слава мучеников, а полицейских — иски на миллионы долларов.

Раньше мы могли смело выступать в суде с показаниями, и нам верили. Теперь же без видеоматериалов, записанных с трёх разных ракурсов, наши слова никому не интересны.

При всём, что сейчас говорят о расизме и копах-расистах, сам я никогда не видел, чтобы к человеку относились как-то иначе из-за цвета кожи. И я (осознавая при этом, что трусы, никогда не занимавшиеся моей работой, назовут меня за эти слова расистом) добавлю вот что: видел я только преступные действия и полицейских, пытавшихся эти действия пресечь, и до цвета кожи им не было никакого дела.

Я видел, как полицейские оказывали помощь и спасали жизнь представителям всех расовых, гендерных и этнических групп. Раньше этому придавалось какое-никакое значение. Сейчас — никакого.

Какими словами меня только не называли... Многие из них имели расовую подоплёку, и ни одно из них не прозвучало из уст других полицейских. Я видел, как с этим сталкивались полицейские-афроамериканцы. Мне даже пришлось отговаривать от увольнения одного новичка, которого затравили многочисленные трусы того же цвета кожи, что и он сам.

Мне попадались такие слова, которых до службы в полиции я и не слышал.

«Дядя Том», «крекер» (уничижительное прозвище белых. — RT), «свинья», слово на букву «н» — это лишь некоторые примеры. Я их слышал тысячи раз, и ни разу не видел, чтобы полицейские на это отвечали.

Они просто терпели.

И несмотря на всё это, эту работу я считал лучшим решением, которое принял в своей жизни. Раньше я всем бы советовал последовать моему примеру и втайне надеялся, что так же поступит и кто-то из моих детей.

Получился бы полицейский в четвёртом поколении.

Но сегодня всему этому пришёл конец. Такой работы я бы и самому заклятому врагу не пожелал. И ни за что бы не отправил близкого человека в тот ад, которым стала наша работа.

Только в этой профессии можно сделать всё правильно и при этом лишиться всего.

Только в этой профессии граждане, ради которых ты рискуешь своей жизнью, за это же тебя и ненавидят.

Только эту часть общества считается нормальным подвергать дискриминации и предвзятому отношению — и всё просто из-за униформы, которую ты носишь.

Ты не можешь здесь что-то объяснить. Не можешь попытаться привести здесь какие-то доводы.

На смену оскорблениям пришли камни, бутылки и пули.

Я видел, как с этим сталкивались люди вокруг меня, и видел, как их жизни шли под откос.

Заниматься этой работой — всё равно что идти по минному полю. Всегда есть возможность, что следующий вызов обернётся для тебя всеобщим порицанием, а то и судебным разбирательством, даже если ты всё сделаешь правильно.

Ни в одной другой профессии такого нет.

Находясь в руках врачей, в год погибает 250 тыс. человек. Это то, что называют «врачебными ошибками», — общество понимает, что они выполняют очень сложную работу в условиях высокого стресса и им приходится на ходу принимать наилучшее возможное решение.

У полиции такая же сложная работа, и мы с ней справляемся крайне успешно. Несмотря на то что уровень насилия в обществе сейчас как никогда высок, в год погибает менее 1 тыс. подозреваемых. 96% нападают на нас с оружием, а остальные, за редким исключением, используют для этого свои автомобили, или кулаки, или же (и таких случаев всё больше) ненастоящее огнестрельное оружие, чтобы Бенджамин Крамп (американский адвокат, специализирующийся на гражданских правах) помог потом их родственникам выиграть в лотерею.

Я видел, как полицейские рискуют жизнью, когда они могли бы этого и не делать, — лишь бы не убить человека.

Им, в отличие от представителей других профессий, никогда не отдают должное.

Повсюду трусы. Начиная от начальников полицейских управлений и шерифов и заканчивая политиками — никто нас не поддерживает.

Теперь же нам заявляют, что нас лишат того небольшого финансирования, которое мы имеем, или даже вообще нас отменят.

Нами будут верховодить граждане, преследующие политические цели. Если ты проснулся и надел форму — всё, ты уже расист. В эти выходные мне угрожали убийством просто за то, что я делаю свою работу. Ещё десять лет назад это вызвало бы всеобщее возмущение и стало бы темой общенациональных новостей. Но сейчас это просто обычный понедельник.

Нас ждёт ещё больше угроз, обвинений в расизме и лжи.

Я раньше отговаривал полицейских, которые хотели уйти, — теперь же я их в этом поддерживаю.

Всё, Америка. Ты это наконец-то сделала. Вам не придётся отменять полицию — нас и без того уже не будет.

Я знаю, что большинство американцев по-прежнему нас ценят, но этого недостаточно, и риск здесь слишком высок.

Те, кто говорит нам «спасибо» или порой угощает чем-нибудь, — это значит для нас очень много. Но те из вас, кто молчал в то время, как разбойники и трусы проворачивали ножи, воткнутые в наши спины, — ответственность здесь лежит на вас.

Правде вы предпочитаете хештеги и мемы, и это создаст (уже создаёт) обстановку в ваших районах, которую вы и представить себе не могли. Если вы думаете, что Миннеаполис никогда не превратится в Могадишо, — что ж, он уже на пути к этому. И когда это произойдёт, не забудьте, что вы были к этому причастны. Это Америка, которую вы создали.

Впервые данная статья была опубликована на сайте  lawofficer.com.