Кризис 1998 года стал самым сильным
экономическим потрясением для страны и обычных людей с момента распада СССР.
Портал Банки.ру спросил у экспертов и непосредственных участников тех событий,
как возник этот кризис и возможно ли что-нибудь подобное в России
сейчас.
15 лет назад, 17 августа 1998 года,
российское правительство объявило о введении «комплекса мер, направленных на
нормализацию финансовой и бюджетной политики». На 90 дней приостанавливалось
исполнение обязательств перед нерезидентами по кредитам, сделкам на срочном
рынке и залоговым операциям. Обслуживание государственных краткосрочных
облигаций (ГКО) было остановлено. Одновременно с этим Банк России перешел на
плавающий курс рубля. Так в российском экономическом лексиконе появились слова
«дефолт» и «девальвация».
Кризис, в котором не виноват
никто
После распада СССР в 1991 году России досталась экономика, обремененная
огромным внешним долгом и на три четверти ориентированная на военное
производство.
Не имея иных путей пополнения бюджета,
Центробанк включал печатный станок. Итогом такой политики стала гиперинфляция,
превысившая по итогам 1992 года 2 500%, а цены в магазинах исчислялись в
миллионах рублей. В попытках сохранить свои сбережения население активно несло
деньги в финансовые пирамиды.
Вспоминает председатель Банка России в 1995—1998 годах, ныне глава
наблюдательного совета банка ВТБ Сергей Дубинин: «Эту ситуацию можно было снять
только очень жесткими методами, радикальными. Надо было исключить эмиссию». Это
значит — прекратить эмиссию наличных денег, заставить государство и население
жить по средствам.
Но так как в России был огромный спад
промышленного производства, фактически у страны отсутствовали источники
пополнения казны. Тогда экономисты предложили пойти по западному пути: брать
деньги взаймы на короткий срок от трех до шести месяцев, иначе инфляция сделает
кредиты «неподъемными». Так в России появились государственные краткосрочные
обязательства.
«Сначала ГКО обращались на внешнем рынке.
Причем иностранцы покупали ГКО под умеренную доходность — 12%, 15%, может быть,
20%. Потом ГКО были переведены на внутренний рынок. Эту финансовую пирамиду, в
общем, строили на деньги бюджета под вопли о том, что в бюджете денег нет», —
рассказывают бывший референт помощника президента РФ по экономическим вопросам
Сергей Игнатьев (возглавлял Банк России с 2001-го по июнь 2013 года) и
экс-советник первого заместителя председателя правительства РФ Бориса Немцова
Михаил Делягин.
В 1994-м было принято решение запретить с
1995 года финансирование бюджета за счет эмиссии денег Центральным банком,
вспоминает министр экономики России в марте 1997 — сентябре 1998 года Яков
Уринсон. «Параллельно правительство несколько раз вносило в Госдуму самые
различные предложения мер по экономии, чтобы избежать дефицита бюджета, но все
они отклонялись», — говорит экономист.
В это же время мировая экономика переживала
кризис. «Мы узнали об этом после президентских выборов 1996 года, что ситуация в
финансовой сфере складывается крайне неблагоприятная, — рассказывает министр
экономики РФ с 1994 по 1997 год Евгений Ясин. — Это было разочарование, потому
что в 1995-м бюджет огромными усилиями был сбалансирован. Это была осень 1996
года. Я помню, Вьюгин (Олег Вьюгин, ныне глава МДМ-Банка, а на тот момент
замминистра финансов. — Прим. ред.) в то время написал план оздоровления на три
года. Я был уверен, что за три года мы ничего не успеем. У меня было твердое
убеждение, что мы «вляпаемся» намного раньше».
Несмотря на ухудшение глобальной
экономической конъюнктуры, дела России, казалось, пошли в гору. «Год 1997-й стал
первым в постсоветский период, когда в экономике России наблюдался рост — на
1,7%», — констатирует Уринсон. Отчасти экономические успехи страны связаны с
попытками правительства Сергея Кириенко реализовать новые меры жесткой экономии.
«Был, в частности, огромный пакет по естественным монополиям и оборонной
промышленности. Но, к сожалению, ни одно из этих решений не было доведено до
конца. Бездефицитного бюджета достичь не удалось», — вспоминает Уринсон.
Рынок ГКО привлек внимание к ценным бумагам госзайма не только иностранцев,
но и россиян. Правительство страны поняло, что погашать долги нечем. «Когда
бюджет украли весь, то Гайдар снял с полки Устав МВФ и сказал: вот здесь
написано, что можно объявлять задержку платежей на срок до 90 дней, давайте
объявим. Ровно так это решение и принималось. Дефолт был в понедельник, решение
о дефолте было принято в воскресенье», — рассказывает Михаил Делягин.
«Остановились на таком решении, которое Задорнов (Михаил Задорнов, ныне глава
ВТБ 24, в 1998 году — министр финансов. — Прим. ред.) вместе с Дубининым
принимали, — это дефолт», — поведал Уринсон. По его словам, другим вариантом
решения экономических проблем было проведение девальвации рубля на 10—15%. «Но
был высокий риск того, что девальвация российской валюты составит все 30—40%», —
сетует экс-министр.
Финансовый кризис 1998 года стал самым серьезным потрясением для новой
рыночной экономики России после 1991 года. Самый главный вопрос — кто виноват,
как допустили кризис? «На самом деле никто не виноват, — полагает Ясин. — Можно
предъявить массу самых разных претензий к каждому из тех людей, кто принимал
решения, но в целом к ним предъявлять претензии нельзя».
По словам бывшего министра, дефолт по госбумагам и экономические проблемы
России были связаны с основными реформами 1991—1992 годов, с колоссальными
трудностями при реализации денежно-кредитной политики, когда жесткие меры были
необходимы для победы над инфляцией и приспособлению к жизни в новых рыночных
условиях.
Кризис оказал благотворное воздействие на экономику. «В ряде отраслей уже в
последние месяцы 1998 года, с ноября, наблюдался подъем, который мы никогда не
видели в 1990-е годы», — отмечает Евгений Ясин. Замминистра финансов 1996—1999
годов Олег Вьюгин добавляет, что уже в 1999-м рост ВВП России составил 7%.
«Все деньги инвесторы в экономику РФ не вернули, но, по моей оценке, не менее
трех четвертей, даже больше, было возвращено в рамках реструктуризации долга
страны, — вспоминает экс-чиновник. — Выстраивание бюджетной политики, которая
способствовала бы дальнейшему экономическому росту, — это осенние месяцы, вплоть
до зимы, они были самыми сложными».
Девальвация возможна, дефолт — нет
Опрошенные порталом Банки.ру эксперты сходятся в одном: такого коллапса,
который произошел в 1998 году, больше не повторится. Советник Института
современного развития Никита Масленников выделяет три причины такого оптимизма.
Во-первых, в отличие от 1998 года экономика, несмотря на все критические
замечания экспертов, пусть слабыми темпами, но все-таки растет. «Напомню, что
Центробанк оценивает рост экономики на конец года в размере 2%. По моим
ожиданиям, рост ВВП составит до 2,4%», — говорит Масленников. Во-вторых, у нас
абсолютно другая ситуация с госдолгом, напоминает экономист. «Внешний
государственный долг на порядок меньше, чем в конце 1990-х, а внутренний госдолг
находится под довольно жестким контролем финансовых властей, поэтому тут ожидать
сюрпризов не приходится. Кроме того, у нас принципиально иная валютная политика.
В 1998 году у нас был фиксированный курс рубля, а сейчас — плавающий, что
существенно снижает валютные риски», — добавляет Масленников.
У России, по словам экономиста Альфа-Банка Наталии Орловой, сформировалась
склонность к управлению макроэкономическими рисками. «Например, мы стараемся
избегать увеличения долговой нагрузки, — говорит Орлова. — Это видно на примере
того, что сейчас наш госдолг находится на уровне 10% ВВП, это довольно низкий
показатель по мировым стандартам. Именно из-за кризиса 1998 года Россия сделала
ставку на формирование Резервного фонда на случай нового кризиса. Эта подушка
безопасности зарекомендовала себя еще в 2008 году, когда помогла стабилизации на
финансовом рынке».
Кроме того, продолжает Орлова, экономика за последние 15 лет стала более
ориентированной на рост потребления. Причина — повышение доходов населения. «Но
с точки зрения структуры производства принципиальных изменений нет. Они
происходили, скорее, в структуре расходов, за последние десять лет возросла роль
частного потребления в структуре ВВП», — добавляет экономист. По ее словам,
отсутствие структурных изменений связано с тем, что мы более десяти лет не могли
и до сих пор не можем принять решение, в какую нишу нам выгодно попасть с точки
зрения мирового разделения труда. Сейчас, отмечает Орлова, глобальные рынки
стали более конкурентными, чем пять лет назад, и это дополнительно усложняет
задачу.
Евгений Ясин также убежден, что сегодняшняя ситуация в экономике страны
ничего общего с тем, что было 15 лет назад, не имеет. «Важно, что сегодня задачи
стоят совершенно другие. Нам сейчас нужны экономические, политические и правовые
реформы», — говорит экономист.
Проблемы сегодняшней экономики, ее роста,
связаны, скорее, с институциональными факторами. «Это, прежде всего, чудовищный
отток капитала и растерянность некоторых инвесторов в вопросе того, куда сегодня
можно вкладывать деньги», — заключает Вьюгин.
Среди других факторов риска — нарастающие
проблемы в потребительском кредитовании. «Если в этой сфере начнутся проблемы,
то мы будем иметь краткосрочный локальный банковский кризис, — опасается Никита
Масленников. — Но, насколько я понимаю, ЦБ сейчас тщательно отслеживает данную
ситуацию. Поэтому банковская система, вероятнее всего, преодолеет этот
негативный сценарий. Шанс того, что случится локальный кризис из-заперегрева
розничного кредитования, по моим оценкам, равен 40%». Кроме того, добавляет
экономист, всегда есть вероятность того, что у какого-то крупного банка начнутся
проблемы с ликвидностью. «Но ЦБ сейчас по-новому подходит к инструментам
рефинансирования, и такой риск маловероятен», — подчеркивает Масленников.
А вот девальвация рубля, предупреждает
Орлова, в ближайшее время возможна, однако не в таком масштабе, как это было в
1998 году. Ослабление национальной валюты вероятно, поскольку потребительская
модель экономического роста, которая у нас сформирована, подразумевает более
быстрые темпы роста потребления, чем промышленности, говорит экономист
Альфа-Банка. «Из-за этого спрос на импорт будет увеличиваться. С определенного
момента исчерпание положительного сальдо текущего счета создаст давление на
текущий курс. Кроме того, на рубль может повлиять возможное ускорение оттока
капитала. Это внутренние причины. К внешним относится изменение монетарной
политики в США», — поясняет Орлова. Процентные ставки в мире подрастут, и это
окажет влияние на курс рубля. По оценкам Орловой, к 2015 году курс российской
валюты может составить около 35 рублей за доллар.
Источник Банки.ру
