Смотрите, – сказал фараон жрецам – внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства – так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они – всё равно, ленивы и склонны к бунтарству…

– Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но, они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня, всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы – свободные люди».

… Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными – ведь с них сняли кандалы, стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.

Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу. А

Смотрите, – сказал фараон жрецам – внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства – так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они – всё равно, ленивы и склонны к бунтарству…

– Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но, они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня, всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы – свободные люди».

… Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными – ведь с них сняли кандалы, стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.

Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу. А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки. – Они еще много приспособлений наизобретают, – с удовлетворением думал про себя Кратий, – вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи… Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они, ведь, считают себя свободными, а суть – не изменилась, они, по-прежнему, таскают камни…

  Ольга Филиппова

Утром 14 июня 1971 года жителей Краснодара разбудил оглушительный взрыв – на одной из улиц столицы Кубани в буквальном смысле взлетел на воздух битком набитый рейсовый автобус. Это был один из первых громких и немногочисленных терактов в СССР, информацию о котором, как, впрочем, и обо всех остальных, тщательно скрывали под грифом "секретно" вплоть до распада Союза.

Но от полумиллионного населения Краснодара скрыть это чрезвычайное происшествие было достаточно сложно: сотни людей своими ушами слышали взрыв, прогремевший на улице Тургенева. По городу поползли слухи…

Следователи, выехавшие на место взрыва, впали в ступор: такого им видеть никогда не приходилось. Разорванный в клочья и обуглившийся автобус ЛАЗ как будто разрезали огромными ножницами и подожгли. В нескольких сотнях метров криминалисты находили части обшивки салона, сидений, стекла и – что было особенно удивительно – металлические шарики из подшипников и гвозди, явно не входящие в детали двигателя и других механизмов автобуса.

Выяснить точно, сколько пассажиров находилось в автобусе было невозможно: некоторые тела разорвало в клочья, а после пожара, вспыхнувшего через несколько секунд после взрыва, многие из них обгорели или даже сгорели полностью. Известно было только, что в утренний час пик на этом маршруте ездили в основном студенты и рабочая молодежь, а все автобусы в это время, как правило, были забиты под завязку. Значит, в салоне могли находиться от 80 до 100 человек.

По материалам уголовного дела, на месте погибли пять человек, еще пятеро скончались в больницах Краснодара, более 40 человек получили ранения, шесть из них стали инвалидами первой и второй групп.

После опроса выживших пассажиров взорвавшегося автобуса сложилась четкая картина преступления. На одной из остановок в салон вошел низкорослый мужчина с большим черным чемоданом. Спустя некоторое время он пожаловался на недомогание и попросил водителя высадить его. Через несколько минут произошел чудовищный взрыв: автобус подбросило на несколько метров вверх, а взрывной волной срезало деревья у дороги и выбило окна и двери в близлежащих домах. Затем автобус, а точнее, то, что от него осталось, вспыхнул как спичка.

Удивительно, но выживший в этом аду водитель не потерял самообладания и даже попытался вручную разблокировать двери, чтобы люди смогли спастись из страшного пожара. Но многим в тот момент нужна была помощь профессиональных спасателей и врачей-реаниматологов.

Следствие по делу о взрыве на улице Тургенева в режиме строгой секретности вело местное управление КГБ СССР, милицию даже отстранили от опроса свидетелей и других оперативных мероприятий. В начале семидесятых годов в советском уголовном кодексе статьи "Терроризм" еще не было и преступление назвали "умышленным убийством, совершенным общеопасным способом".

На след террориста вышли очень быстро, по разным сведениям, за один или два дня: следователь вспомнил, что не так давно врача местной больницы хотели взорвать с помощью начиненного порохом огнетушителя, подвешенного к двери кабинета. Подозрение тогда пало на бывшего терапевта Петра Волынского. Его уволили за то, что он лечил пациентов достаточно странными методами: к примеру, прижигал им пальцы пламенем спиртовки. После постановки диагноза "шизофрения" Волынский работал грузчиком на стройке, но дело против него рассыпалось из-за отсутствия доказательств.

Выяснилось, что при росте в 158 сантиметров у горе-врача развился комплекс неполноценности – он завидовал всем, кто выше него и собирался расправиться с высокими гражданами, а заодно почему-то и со всеми руководящими работниками.  Для этого он даже пришел с бомбой в чемодане на торжественный вечер в кинотеатре "Аврора", где собрался весь партийный актив и руководство Краснодара, но бдительный администратор не пустил его из-за отсутствия пригласительного билета.

Тогда Волынский решил устроить взрыв просто в людном месте и выбрал для выполнения своего жуткого плана рейсовый автобус.  Как сказал террорист-одиночка на одном из допросов: "Я ненавижу людей". И добавил, что высокие люди всячески принижают низкорослых, отлавливают и кастрируют их.

В квартире у сумасшедшего врача-коротышки обнаружили порох, газовые баллоны, разобранные подшипники, проволоку и другие компоненты для производства самодельных бомб. Взрывчатых веществ было бы достаточно для взрыва пятиэтажного дома. На стене в комнате красовался портрет императора Наполеона, а рядом фотография самого Волынского с надписью "Мне можно все".

Выяснилось, что Волынский скрупулезно подсчитывал расходы на производство адских машинок. Следователи установили, что взорванная в автобусе на улице Тургенева бомба обошлась ему всего в 40 рублей. По тем временам – треть средней зарплаты в стране.

Медицинская экспертиза признала Петра Волынского невменяемым, по решению суда  он был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу закрытого типа. Террорист с комплексом Наполеона скончался в клинике поселка Новый Абинского района Краснодарского края в середине нулевых. Он провел за решеткой около тридцати пяти лет. За все это время Волынский написал в различные инстанции СССР, а позднее России около двух тысяч писем. Но они не дошли до адресатов – все послания сумасшедшего остались у главврача больницы.

Четыре американских пилота умерли из-за неполадок в работе кислородного оборудования на истребителях-бомбардировщиках F/A-18, сообщает CNN со ссылкой на результаты расследования ВМС США.

Расследование было начато в марте, после того как более сотни пилотов отказались летать на учебно-тренировочном самолете T-45, в котором наблюдались аналогичные проблемы.

О неполадках регулярно заявляют пилоты F/A-18 — этот палубный истребитель-бомбардировщик составляет основу военно-морской авиации США. В 2016 году было зарегистрировано 114 жалоб, в 2017 — 52.

По словам контр-адмирала Майкла Морана, у пилотов фиксировались головокружения и обмороки, связанные в том числе с подачей загрязненного воздуха и отказом системы генерации кислорода. За 10 лет умерли четыре человека, испытывавшие подобные симптомы, однако точная причина смертей осталась засекреченной.

Отмечается, что не менее пяти жалоб на проблемы с воздухом поступило и от пилотов новейших F-35.

В чем именно заключается неисправность кислородного оборудования на самолетах, выяснить пока не удалось.