Роль
- 10.09.17, 15:31
Ветал
«Гайдай ее просто обожал. Он предполагал, что Кустинская
Мне было лет тринадцать, когда я впервые увидел Наташу. Это произошло в Ленинграде, куда я поехал с бабушкой из родного Ярославля. Наташа стояла на набережной Мойки — очень красивая, веселая, в окружении каких-то неизвестных мне людей. Выглядела совершенно не по-советски, скорее на манер иностранной звезды — наряд не то чтобы дорогой, а все очень стильно, подобрано с большим вкусом. Я не мог поверить собственным глазам — Кустинская передо мной, во плоти! Наташа была для меня не просто известной актрисой, а самой-самой любимой — недаром ее фотографию я постоянно носил с собой, с тех пор как купил ее вместе с фотографией Олега Даля в киоске «Союзпечати».
Я набрался смелости, подошел и говорю: «Наталия Николаевна, я вас так люблю, распишитесь, пожалуйста». И подаю ей фотографию. Наташа засмеялась. Как сейчас помню тепло ее ладоней, когда она взяла меня за лицо, поцеловала в лоб и говорит: «Какой кукленок красивый. Ты мне обязательно напиши». Достала носовой платочек и, не помню, то ли тушью, то ли карандашиком написала свой московский адрес. Я положил платок в карман и ушел. А на обратном пути в поезде у меня украли куртку, где был и адрес, и фотография. Помню, я чуть не умер от горя. Я же не знал тогда, что все — к лучшему. Что пройдет двадцать с лишним лет, и я Кустинскую снова встречу и сумею стать ей полезным, стать другом, и она расскажет мне всю свою жизнь...
Андрей Миронов был Наташе другом детстваВсе знают, что у Кустинской было много романов, несколько мужей… Но ведь еще больше было мужчин, которых она отвергла. Не ее вина, что в нее влюблялись — фатально, мгновенно, наповал. И часто мстили за это... Взять хотя бы нелепое сватовство актера Николая Крючкова, который был почти на тридцать лет ее старше. Он увидел Кустинскую, юную студентку ВГИКа, на съемках фильма «Годы девичьи». И «пропал». Хотя виду сразу не подал — все дразнил Наташу: «Наивняк». Дело в том, что Наташа не участвовала в посиделках, в которых весьма преуспели на тех съемках актеры. И вот Крючков, забросив веселую компанию, стал все чаще общаться с Наташей, рассказывать ей про свою жизнь. Особенно сетовал, что, вот, Мишка Ульянов увел у него жену, а ведь они были друзьями…
Наталия перед великим артистом благоговела и такому доверию была рада, как-то не задумываясь о его причинах. А в Москве Крючков вдруг пришел к ним домой (он был хорошо знаком с отцом Наташи, тоже артистом, но эстрадного жанра). Сказал: «Мне нравится ваша дочь, и я хочу на ней жениться». Так Наташин отец первым делом на нее накричал: «Ты что, забыла, что ты замужем?» — а уж потом набросился на Крючкова: «Ты что? Ты почти мой ровесник!» По словам Наташи, как-то очень плохо эта встреча закончилась, Крючков ушел обиженный. И в дальнейшем высказывался о Кустинской не слишком по-рыцарски. Таких ситуаций в ее жизни было очень много...
Ну а замужем Кустинская тогда была за режиссером Юрием Чулюкиным, известным по фильму «Девчата». Брак не оказался ни легким, ни особенно счастливым. Чулюкин часто болел, у него было совершенно подорвано здоровье, ведь он прожил лихую жизнь, даже в тюрьме сидел. Наталия взялась его выхаживать, постоянно разыскивала каких-то врачей, сидела с ним ночами, подбадривала как могла, поддерживала… А он в ответ все только ее ревновал. Хотя Чулюкина в чем-то понять можно — за Наташей же постоянно кто-то ухаживал. Например, на съемках фильма «Три плюс два» — не кто-нибудь, а автор сценария, он же тогдашний секретарь правления Союза писателей, всесильный Сергей Михалков. Наташа рассказывала, как он в первый же день съемок обозначил свой к ней интерес. Но когда она дала ему понять, что это просто смешно, тот отреагировал со свойственным ему чувством юмора. Сказал: «Ну что ж, если тебе понадобится мужчина, звони!»
Наташа любила вспоминать про те съемки. Актеров поселили недалеко от Судака, во дворце князя Голицына. Там в советское время были винные склады. Разумеется, это жилище не было оборудовано ни канализацией, ни водопроводом — все на улице. Фатеева и Кустинская мылись в тазике, наводили красоту в походных условиях. Ну а питались в основном виноградом и хлебом. Съемки должны были уложиться в лето, но затянулись до конца ноября. В ноябре нырять в холодную воду и делать вид, что спасаешься от жары, — не слишком большое удовольствие.
Миронов и Жариков оказались совершенно не загоревшими, и режиссер стал требовать от них, чтобы они и по городу ходили в плавках, загорали, ловили каждый солнечный луч. Местные жители были возмущены — в шестидесятые годы нравы еще оставались довольно строгими. И тогда актерам даже выдали специальную бумагу с киностудии, что они имеют право ходить полуголыми «вследствие производственной необходимости».
Фильм снимала Киностудия имени Горького совместно с Рижской киностудией, и даже пробы проходили в Латвии. Режиссер Генрих Оганисян, человек с юмором, заставлял всех актеров произносить: «Клапкалнциемс». Так называлась курортная деревенька недалеко от Юрмалы. Наташа и Андрей Миронов, встретившись в окрестностях этого самого Клапкалнциемса, очень обрадовались — они с детства знали друг друга, можно сказать, вместе росли. Ведь отец Наташи как куплетист-чечеточник выступал с родителями Андрея — Мироновой и Менакером. Может, поэтому и влюбился Миронов — тогда еще, кстати, совершенно никому не известный начинающий актер (именно «Три плюс два» его, как и остальных, и прославит) — не в Кустинскую, которую воспринимал как подружку, а в Фатееву.
Насколько я знаю, он собирался на ней жениться. Вот только все его мечты разбились в пух и прах, когда они вернулись в Москву. Наташа вспоминала: «Андрюша нас привел домой к себе, а Мария Владимировна с Менакером была где-то на гастролях… Ну, сидим за столом, разговариваем. И тут — на пороге мама Андрея! Посмотрела недобро на Фатееву и говорит: «А эта что тут делает? Ну-ка, пошла вон!» Андрюша был у матери под каблуком, он и пикнуть не посмел. Фатеева вскочила, Кустинская тоже хотела уйти за компанию, но Мария Владимировна остановила ее: «А ты, Наташа, оставайся». Так у Фатеевой все и распалось с Андреем, хотя кто-то потом говорил: из-за Кустинской. На самом деле — из-за властной матери, которую Андрей не смел ослушаться.
Казалось бы, после успеха фильма «Три плюс два» Наташу должны были снимать и снимать. Ее, например, обожал Гайдай. Он предполагал, что она сыграет главную роль в фильме «Кавказская пленница», говорил ей: «Мне нужно твое лицо! И твоя фигура!» Наташа прошла пробы вместе с Демьяненко. Но тут одновременно поступило предложение от Мотыля сниматься в фильме «Женя, Женечка и «Катюша». И Чулюкин на семейном совете сказал: «Мотыль серьезный режиссер, и он утвердил тебя без проб. А что Гайдай? Он снимает просто комедии. Там неизвестно что получится, а тут — серьезная работа». И Наташа поехала к Мотылю, она доверяла мнению мужа. А Гайдай очень неохотно, но был вынужден ее снять с роли в «Кавказской пленнице». Зато напоследок Кустинская среди вороха фотографий актрис показала на карточку Варлей. Вот, мол, кого надо брать.
Гайдай говорит: «Она не актриса. Циркачка…» — «Ну, значит, станет актрисой!» Так решилась судьба Варлей. Позже две Наташи тепло общались, и когда сын Кустинской уже во взрослом возрасте решил покреститься, Варлей стала его крестной матерью… А со съемками у Мотыля, к сожалению, ничего не получилось. Они проходили зимой, Наташа сильно простудилась, слегла с температурой под сорок. Потом уехала домой лечиться, договорившись с режиссером, что тот ее дождется. Уже в Москве узнала, что Мотыль утвердил другую актрису. Кустинская ему позвонила: «Как же так? Я ради вас от роли у Гайдая отказалась!» — «Понимаешь… У меня героиня в разных ситуациях оказывается, она иногда смотрится жалкой, бедной… А ты так не сможешь. Ты успешная…»
А между тем в тот момент Наташа вовсе не казалась сама себе успешной. Наоборот, она переживала тяжелый разрыв с мужем. Чулюкин, которого она с трудом выходила, вдруг загулял, завел роман на стороне, стал снова выпивать. Наталия сразу приняла решение. Такие мелочи, как то, что она уходит от перспективного (во всяком случае, как тогда казалось) режиссера, который мог бы ее снимать, Наташу никогда не волновали…
Конечно, такая женщина не могла долго оставаться одна. За ней стал ухаживать высокопоставленный советский чиновник, Олег Волков. Он окончил МГИМО, был человеком интеллигентным и образованным, но каким-то глубоко несчастным. Его сильно подкосила семейная трагедия: он почти одновременно потерял обоих родителей... Олег был совсем один и внушал Наталии, что, если и она его покинет, жизнь на этом закончится. Постоянно она жила с этим ощущением долга… Настолько была уверена, что на этот раз брак навсегда, что родила сына Митю, хотя и мать, и свекровь ей в один голос говорили: «Ты же артистка, куда тебе ребенка?» Наташа очень старалась быть образцовой женой. Но тут жизнь подкинула ей испытание — любовь Муслима Магомаева.
Они познакомились в Минске, куда Кустинская приехала со спектаклями… Ну а гастроли Магомаева как раз кончились, ему нужно было уезжать. И тут как гром среди ясного неба — Наташа. Увидев ее, Магомаев уже просто не смог уехать из Минска, его тянуло к ней как магнитом. Что ни вечер, организовывал шикарный банкет, на котором гуляли все артисты — лишь бы на Наташу произвести впечатление. Она мне рассказывала, что Магомаев и сам не понимал, что его так в ней зацепило. Даже говорил: «Я ездил по всему миру, был в Италии, видел очень много красивых женщин… Чем ты — особенная?» Муслим был Наташей просто одержим. Уже музыканты его взвыли, что ехать давно пора, работы нет, денег нет… Решились с ним поговорить. Но Магомаев только отмахнулся: «Зайдите в мой номер, там в столе деньги лежат… Кому сколько нужно — берите. А меня оставьте в покое». При этом надо понимать, какой огромной славой тогда обладал этот артист, какой властью… Поклонники рвали его на части! А он признавался Кустинской, что всю славу готов променять на свой дом, свою семью, звал ее замуж.
Насколько я понимаю, Наталия не осталась совсем уж равнодушной к его ухаживаниям. И, наверное, ей очень хотелось последовать за ним... Но она удержалась от этого шага — из-за мужа. Боялась, что тот не переживет. Ведь Олег не раз угрожал покончить с собой, бил на жалость... Магомаев еще два года не оставлял надежды. И ей приходилось держать себя в железных тисках, чтобы не дрогнуть. Много позже, когда мы с Наташей обо всем этом разговаривали, она признавалась, что сама не может понять: почему отказала Магомаеву? Чувствовалось, что она жалеет об этом человеке… Помню, она очень дорожила его фотографией — в белом костюме с бабочкой, на обороте — дарственная надпись, что-то очень теплое, интимное и грустное...
Жертва, можно сказать, была напрасной: Наташин брак с Волковым все равно распался. Ничто не может держаться долго на угрозах и шантаже…
Глухую оборону Кустинской, изо всех сил державшейся за статус верной жены, пробил красавец космонавт Борис Егоров — уж его она любила так любила! В первый и в последний раз в жизни... Сейчас многие ставят в вину Кустинской, что она увела мужа у Фатеевой, у подруги! На что у Наташи было два возражения: первое — они с Фатеевой никогда не были подругами, второе: «Боря что, козлик, что ли, чтобы его уводить? Если так уж говорить, он и до Фатеевой был женат, она его от кого-то тоже, получается, увела. У него уже сын был от того брака, что не помешало Фатеевой родить от него дочку. О чем тут говорить? Он у меня просто поселился на лестничной площадке и сидел там до тех пор, пока я ему однажды не открыла дверь».
Сына Митю Егоров немедленно усыновил, дав ему свою фамилию. Наташу купал в роскоши, в нескончаемом празднике: цветы охапками, подарил шубу, автомобиль в семье был не один… Кстати, тот кабриолет, на котором в фильме «Иван Васильевич...» героиня Кустинской едет с Якиным, не в силах поверить в свое счастье, — Наташин. Вернее, эта машина принадлежала Звездному городку, и Наташа нередко на ней ездила — вот и на съемки взяла. Ее квартира быстро превратилась в салон: к красивым, успешным, счастливым супругам приходили и артисты, и чиновники, и военные. Наташа оказалась прирожденной светской львицей, кинозвездой, модницей — вроде бы никто ее не учил, а вот как-то она умела одеваться, словно всю жизнь провела в Париже. Вот такой-то я ее и увидел впервые на набережной Мойки — словно какая-нибудь Софи Лорен...
Интересно, что на кремлевских приемах «без жен» для Наташи делалось исключение — она там всегда была желанной гостьей. Когда Кустинская появлялась на таком приеме в компании космонавтов, по залу пробегал шепоток: «Вон, смотри, Белоснежка и ее семь гномов пришли». У кого тут голова не закружится от всех этих светских успехов… А вот в кино Наталию по-прежнему снимали мало. Уходили от нее роли… Наташа Ростова в «Войне и мире», Раиса Захаровна в фильме «Любовь и голуби» — на эти роли она пробовалась, но по разным причинам не получалось. Бывало, что режиссер ее уже утверждал, но, рассчитывая на благодарность определенного сорта и натолкнувшись на решительное сопротивление, вдруг говорил, что актриса Кустинская ему не подходит. Выходит, красота — не такой уж и безусловный дар и благо. Бывает, что красота мешает жить... Кустинская даже мужу пожаловаться не могла, зная его крутой нрав.
Егоров ревновал Наташу — как до него ревновали первые два мужа — слепо и не разбирая, есть ли с ее стороны вина. Как-то сжег в камине письма Высоцкого, почтительно восхищавшегося Наташей и посвятившего ей стихи. Наташа горевала: рукописи Высоцкого, его стихи — навеки утеряны! Но уговорить Егорова относиться проще к чьему-то поклонению Кустинская не могла — он был страшен в гневе и возможности у него были большие, чтоб испортить жизнь человеку. Его властный характер приходилось постоянно преодолевать пасынку, подросшему Мите. Задумал тот покреститься — нельзя! «Что в правительстве скажут, я же государственный человек!» Захотел сниматься у Быкова в «Чучеле» — опять сопротивление, скандалы… «Сын космонавта идет в артисты!» Но тут Митя взял свое, снялся в роли мальчика, в которого влюбилась главная героиня, — эта его работа многим запомнилась…
Второго сына Наташа нашла во мнеЯ слышал, находятся люди, называющие Наташу расчетливой. Мне это невероятно странно слышать, ведь мало того, что она сама ушла от Егорова, она еще и не стала делить имущество — и сказочная, роскошная жизнь ее на этом кончилась. Расстались они, когда Наташа лежала в больнице с многочисленными переломами (ее стащил вниз по лестнице расшалившийся сенбернар, которого Кустинская держала на поводке). Боря, пока ее не было, завел интрижку с одной женщиной. Даже в больницу к Наташе ее не постеснялся привести — не одну, конечно. С целой развеселой компанией, которая и курила, и пила прямо у Наташи в палате. А на вторую или третью ночь после этого Наташа вдруг проснулась, открыла глаза, а в дверях палаты женщина стоит… «Я узнала ее, она из тех, что с Борей приходила. И я по тому, как она теперь на меня смотрела, поняла, что между ней и моим мужем произошло. Мне так было больно!» Потом Егоров звонил: «Кошка, прости меня, я без тебя умру». Он ее Кошка называл, такое было семейное прозвище. Но она не простила. Сказала: «Я могу простить все что угодно, любую ошибку, но предательство я никогда в жизни не прощу…» Была у нее такая черта — умела держаться раз и навсегда принятого решения.
Когда я стал вхож в ее дом, Наташа была одинокой, не очень здоровой женщиной. Мне было уже за тридцать, я стал сниматься в эпизодах, когда приезжал в Москву. И вот однажды случайно узнал, что у моего знакомого есть ее телефон. А поскольку годы ничего не изменили — я по-прежнему боготворил Наталию Кустинскую, выпросил номер и робко позвонил, напомнил о той нашей случайной встрече на набережной Мойки… Мы с Наташей разговорились, как будто давно были близкими людьми. И с тех пор стали созваниваться — пока Наташа не пригласила меня в гости, в Москву. Помню, я ответил: «Да как же, мне неудобно: кто вы и кто я…» А она вдруг призналась: «Понимаешь, у меня сын погиб… Митьки нет… А ты такой человек, которому можно все рассказать, ты меня поймешь». Приехал я к ней в московскую квартиру по-старомодному, с бутылкой шампанского, с розами. Конечно, передо мной была уже не та Кустинская, что когда-то, — годы ее сильно изменили, но мне это оказалось совершенно не важно. Я был счастлив тем, что дышу с этой актрисой одним воздухом. Ну а она, видимо, увидела во мне сына...
Кустинская тяжело переживала свою потерю, которую, казалось, ничто не предвещало. Митя рос умненьким — настолько, что в 12 лет уже свободно разговаривал по-английски, его Егоров даже в делегацию брал с собой, с американскими космонавтами общаться. В 13 лет Митя прославился, снявшись в «Чучеле». Казалось, что перед ним открыты все двери… Но время было сложное, кино не снималось, знания тоже не особенно ценились. Словом, Митя как-то не нашел себя… В конце концов он полюбил неподходящую женщину, попытался вытащить ее из губительных зависимостей, но вместо этого сам погиб. Пережить случившееся Наташе помогло то, что она — человек верующий. Но одиночество ее все же тяготило, и вот она пригласила меня в свою двухкомнатную квартиру на Патриарших прудах. Квартира была приличная, с кожаной мебелью, как говорится, «с остатками былой роскоши»... Я стал к ней часто приезжать, мы много разговаривали — вернее, Наташа рассказывала, а я слушал... В душе она оставалась все той же Наташей… И раздавала вещи направо и налево, как Раневская в «Вишневом саде». Один раз к ней девочка-медсестра заехала укол сделать, а она ей норковую шубу подарила: «Я ведь больше никогда не надену эту шубу. А медсестра — девушка, ей именно сейчас такая шуба нужна. А когда ей исполнится 70 лет, будет уже поздно… Когда ты молод, надо жить и радоваться».
