Алексей Кнедляковский и Лусинэ Джанян с детьми в Миграционной службе Швеции. Фото Elin Jnsson (SVT).Судьба
двух акционистов, прославившихся несколькими яркими инсталляциями,
теперь висит на волоске. Совершенно очевидно, что если они вернутся в
Россию, их наверняка посадят в тюрьму и запытают до смерти.
С
Алексеем Кнедляковским такое уже случалось в 2016 году, когда он получил
15 суток за акцию «Новый чекист» в краснодарском парке. Чудом остался
жив. Художник даже подавал жалобу в Европейский суд по правам человека
на бесчеловечное отношение и применение пыток. Вот как над ним
издевались.
Из
заявления в ЕСПЧ:
Камера Кнедляковского была расположена в подвале, читать и писать можно
было, только «приблизившись вплотную к окну, расположенному на уровне
земли», а температура в помещении не превышала 15 градусов. Над окном
располагалось вентиляционное отверстие. Через него «с сильным шумом
засасывался воздух, который, проходя через вентиляционный короб, вызывал
сильную вибрацию.
Разговаривать при постоянном шуме такого
уровня приходилось повышая голос. Не прекращающийся и в ночное время шум
также мешал нормальному сну, заставляя постоянно просыпаться. В
результате спустя два часа после помещения в камеру у заявителя началась
сильная головная боль и звон в ушах, не прекращавшиеся на протяжении
всего срока ареста.
Расположенный в полу плоский унитаз не имел
сливного бачка, находился за небольшой загородкой с мешком в качестве
занавески, то есть практически не был отделен от жилой части камеры. В
камере постоянно ощущалась сильная вонь из унитаза, отсутствовало
постоянное водоснабжение, что создавало трудности в соблюдении личной
гигиены.
Согласитесь, в таких условиях, далеких от норм
пятизвездочного отеля, выжить нормальному человеку невозможно. Многие
сокамерники Алексея погибли от шума в вентиляции, некоторые не выдержали
запаха из унитаза и тоже умерли. По сути, в живых остался один
Кнедляковский, которому помогла справиться с жестокими пытками только
мысль о том, что он должен взять себя в руки, привыкнуть к дискомфорту,
выйти из подвалов краснодарской Лубянки и продолжить борьбу с путинским
режимом.
Что он и сделал. Правда, бороться передумал.
— У
нас были шведские визы, других не было, времени раздумывать тоже не
было. Решили не дожидаться, когда отправят в СИЗО непонятно за что—
рассказал в
прошлом году акционист корреспонденту Радио Свобода. В то время семья
диссидентов-художников была полна надежд и уверенности в завтрашнем
дне.
Но все изменилось, когда буквально через три месяца после
их приезда в Швецию Петр Павленский, получивший политическое убежище во
Франции и вдохновивший своей успешной эмиграцией многих российских
борцов за свободу, зачем-то спалил двери банка. Знаменитого коллегу
посадили, год продержали в тюрьме и всячески унижали. После чего
выпустили, и теперь он ждет суда.
Мне кажется, именно после того случая европейцы стали относиться с подозрением к российским борцам с Путиным.
А вспомните, как
обманул доверие голландцев
оппозиционер из Костромы Руслан Лебусов, тоже получивший политическое
убежище. Стал себя вести, как дома — в пикетах стоять, писать гневные
статьи в Фейсбуке. В итоге за нарушение судебного предписания к нему с
утра пораньше вломились в квартиру, выбив дверь, семеро местных
омоновцев в бронежилетах и увезли в обезьянник. Теперь Руслан стал
убежденным консерватором и антизападником.
Но и Запад стал
осторожнее и, я бы сказал, разборчивее. Все же российские борцы с
режимом — не почти святые воины джихада с Ближнего Востока, к поведению
которых в Европе относятся с пониманием и сочувствием. Им можно,
например, безнаказанно насиловать местных женщин. А некоторые особо
продвинутые феминистки даже публично извиняются перед беженцами.
«Вы
не проблема, вы совершенно не проблема. Вы великолепные люди, которым
положены свобода и безопасность, точно так же, как и любым другим.
Спасибо вам, что вы сюда приехали», —
написала в своем Фейсбуке ультралевая немецкая активистка, после того как ее изнасиловали трое молодых мусульман.
Так
что российским оппозиционерам, ищущим счастье на Западе, есть над чем
подумать. Можно, например, как-то исхитриться и купить сирийский
паспорт. С таким документом получить политическое убежище элементарно.
Российский паспорт действует хуже. А если у соискателя еще и длинный
шлейф отсидок и акций на родине, то, боюсь, после Павленского, Лебусова и
многих других наших активистов от европейцев эти заслуги лучше
тщательно скрывать.
— Миграционная служба не понимает, что
преследование российский властей — это та цена, которую мы заплатили за
нашу творческую и политическую деятельность. Это унизительно, — говорит
Лусинэ Джанян.
— Миграционная служба не принимает во внимание то,
что говорят правозащитные организации как в России, так и в Швеции, —
вторит супруге Алексей Кнедляковский — А они порекомендовали нам
покинуть Россию из-за опасности, которая нам угрожает в этой стране. Но
Миграционная служба это полностью проигнорировала.
В самой
Миграционной службе художникам заявили, что знают, как обстоят дела в
России. И считают, что преследовали супругов не власти, а частные лица.
Вот как так, а вонь в камере, а шум в ушах? Но бюрократы были
непоколебимы и отказались выдавать статус политического беженца
несчастной семье.
Тут просматриваются два варианта, объясняющие
поведение шведских чиновников: или Путин всех купил, или Павленский по
глупости подложил свинью своим единомышленникам и последователям.
Но если виноват Путин, то, значит, хочет, чтобы художники вернулись и продолжили с ним борьбу. Как-то нелогично получается.
Значит,
все же Павленский со своей беспорядочной борьбой против всех подряд. Ну
и кто он после этого? А я вам отвечу: человек без стержня, без четкого
ориентира. Не зря его даже жена-соратница из дома выгнала.
Павел Шипилин
