хочу сюда!
 

Тетяна

32 года, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 32-52 лет

Заметки с меткой «из инета»

Сказка перед сном



Дьявол вошёл в храм, огляделся, совершенно чужеродный среди золоченных фресок и икон в золоте и драгоценных камнях. Одет в строгий, чёрный костюм, на брюках видны аккуратные стрелки. Итальянские туфли выбивают из пола чистый звук, похожий на цоканье подков. С интересом, по — хозяйски оглядываясь, Дьявол идёт к алтарю.

(С просторов инета)

Кукла



Во время блокады эту маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка её звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика… А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были…Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленькая была. Как истощённый гномик с большой головой на тонкой шейке…И она уже не хотела кушать. Такое бывает при дистрофии. Она лежала в постельке или сидела на стульчике у печки. Грелась. И молчала. Думали, что Леночка умрет. Много детей умерло уже в эвакуации; сильное истощение, и нет сил жить и кушать. И играть. И дышать… И одноногий истопник, фронтовик дядя Коля лет двадцати от роду, свернул из старого полотенца куклу. Как-то подрезал, свернул, пришил, - получилась уродливая кукла. Он химическим карандашом нарисовал кукле глазки и ротик. И носик-закорючку.Дал куклу Леночке и сказал серьезно: "ты, Леночка, баюкай куклу. И учи ее кушать хорошо! Ты теперь кукле мама. И уж позаботься о ней получше. А то она болеет и слабая такая. Даже не плачет!". И эта Леночка вдруг вцепилась в куклу и прижала ее к себе. И стала баюкать и гладить тонкими ручками. А за обедом кормила куклу кашей, что-то шептала ей ласковое. И сама поела кашу и кусочек хлебца, - кормили не разносолами в эвакуации…Ну вот, Леночка и спала с куклой, и у печки ее грела, обнимала ее и хлопотала о кукле. Об уродливой кукле из старого полотенца с нарисованными глазами……Девочка выжила. Потому что ей нельзя было умереть; надо заботиться о кукле, понимаете? Когда надо о ком-то заботиться, - это огромная сила жизни для некоторых людей.  Для таких, как эта девочка. Которая стала медсестрой потом и прожила долгую жизнь. И руки ее были всегда заняты. А сердце - наполнено…
© Анна Кирьянова.

* * *



Все дела отложила и в пятницу эту сидела И смотрела в окно, повторяя молитву неслышно. Помогала Ему. И другого не видела дела. Знал ли это измученный и одинокий Всевышний? Через тысячи лет от далекого скорбного часа Одинокая бабка молила Отца о спасеньи: « В этот раз, если можно, минует Христа сия чаша – В этом правды и радости больше, чем в скором Его Воскресенье ». Лариса Патракова

* * *



- Что ты делаешь при храме? Ты и другие ангелы?
- Слушаем.
- И все?
- Слушаем и относим молитвы к небесам, тех, чьи слова очень тяжелы от их дурных дел и не могут подняться сами.
- И о чем молятся люди?
- Почти всегда об одном. Просят, жалуются, ругают Бога, потом снова просят. Один общий шепот - "дай мне..."
- Понимаю. Мы верим, что Он не сможет отказать. А бывают другие молитвы?
- Бывают, - он улыбнулся и отошел от окна, - вчера в храм пришла старая женщина с маленьким мальчиком.
- Здесь живет Бог? - спросил он у нее. Она кивнула, попросила подождать и отошла. Мальчик, тем
временем, порылся в карманах и достал конфету, немного поправил обертку и протянул вверх.
Я прислушался:
- Бабушка сказала, что не знает, есть ли на небе конфеты. Я принес тебе. А еще, мы живем через три улицы, на углу, возле парка, если не будешь занят...заходи в гости...
Ангел замолчал.
- И Он придет к нему?
- Он и не уходил от него.
© Fog Man, "Записки"

Сказочка о дружбе



Чешуйчатый туман ползёт по склону, потерянным препятствия чиня.
Я знал, что на земле живут драконы.
Один из них жил прямо у меня.
Он не был ни тщедушным, ни огромным,
не вызывал у города испуг.
Но я — я обращался с ним, как с ровней,
и называл его "мой лучший друг".
Казалось, узы дружбы крепче стали, их не разрушить, не сломать как наст.
И мы летали, просто мы летали, когда никто не мог увидеть нас.

И ветер бил в лицо и путал фразы,
и мысли в беспокойной голове.
И солнце на закате — ярко-красным.
Я хохотал, командовал "левей",
"теперь правей", "держись по курсу прямо", "теперь ныряй с разлету в молоко".
Ругаясь, утром доставала мама из капюшона перья облаков.
А звёзды прятал я под одеялом,
и там же сны длинней хвостов комет.
Возможно, маму это удивляло,
но виду не показывала, нет.

[ Читать дальше ]

#svirel_poetry

Весенняя сказка



— Ты где шлялась?

В ответ раздалось глупое хихиканье.
— Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем!
Весна поправила венок из одуванчиков и снова захихикала.
— А у нас, между прочим, уже конец апреля! Где, кстати, этот негодник?
Природа сунула руку под стол и за ухо вытащила мальчишку-апреля.
— Кому я говорила, что ты тёплый весенний месяц? Какой снег, а? Кто тебя этому научил?
— Пустите, маменька! — Апрель попытался вырваться, но Природа еще сильнее закрутила ухо, — Ай, ай, ай!
— Я тебя, негодник, спрашиваю, откуда ты снег взял?
— У неё! — Апрель показал на Зиму, кутающуюся в белую шубку, вырвался и снова залез под стол. Уже оттуда, он показал Природе язык. Но осторожно, чтобы она не увидела.
— Ты где сейчас должна быть? — Природа грозно двинулась к Зиме. — В каком полушарии?
— Не хочу! — Зима гордо задрала белобрысую голову, — Там сезон дождей, никакого снега, противно...
— Ах она не желает! А саванна без дождей — это нормально? А рассаду мне всю поморозила, это тебе нравится? Значит так, быстро собрала чемодан и в Южное полушарие. Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было. А будешь артачиться — включу глобальное потепление. Будешь вечно по грязи хлюпать.
Зима скорчила обиженную рожицу, но послушно пошла в свою комнату собираться.
— Теперь с тобой, — палец матери указал на Весну, — чтобы через неделю у меня всё цвело. И зелени побольше. А дождей — поменьше, мне ещё картошку сажать.
Весна опять захихикала и потихоньку подмигнула Маю, украдкой выглядывающему из-за двери. Заметив это, Апрель погрозил кулаком сопернику, заставив того спрятаться.
— Дурак ты, — к Апрелю сзади подползла крошка Лето, — девушкам цветы дарить надо. Вот дарил бы Весне — была бы твоя. А так она к Маю уйдет.
Апрель на минуту задумался, что-то прикинул, загибая пальцы, и вытащил из-за спины мешок. Развязал горловину и принялся доставать: маленькое тёплое солнышко, букет подснежников, ворох клейких листочков, распустившуюся сирень.
Весна заулыбалась и кокетливо поправила волосы...
А где-то далеко метеорологи чесали в затылках и хмурили брови, не в силах объяснить резкое потепление.

© Александр Горбов (Котобус)

Принцесса и дракон



— Принцессы на электричках не ездят!

Произнесено это было до того ультимативным тоном, что я на секунду опешила и чуть не растворилась в воздухе, поверив, что и правда никак не могу здесь находиться. Впрочем, это быстро прошло, и электричка продолжила путь — с принцессой внутри.
Очевидно, такое развитие событий совершенно не укладывалось в кое-чью картину мира.
— Я сказал, — и татуированные чешуйками руки уперлись в бока, — что принцессы не могут ездить на электричках!
Я хмыкнула и склонила голову к плечу.
— А на чём же тогда могут?
На нас начали оборачиваться. От чересчур пристальных взглядов голова шла кругом — так, что моя картонная корона едва не упала. Пришлось её поправить и скрестить ноги — для лучшей опоры.
Чешуйчатому взгляды были, по-видимому, не важнее налогообложения в Конго.
— На драконах и каретах, это же очевидно! — и золотые линзы блеснули коварным огнём.
Я снова склонила голову, теперь уже к другому плечу. С этого угла он смотрелся иначе, и татуированные руки казались действительно чешуйчатыми, а рыжие дреды — высоким гребнем. Что же...
— Будешь моим драконом?
***
Нашли друг друг случайно, встретившись в электричке — я ехала работать скучную работу, а он просто не умел долго быть на одном месте. Встретились глупо, нелепо, совершенно невозможно из-за мятой картонной короны, съехавшей на ухо с неряшливого хвоста.
Не расставались больше ни на миг.
Дракон мой был, очевидно, изгоем драконьего рода — не умел дышать огнём, и полёты его были не дальше, чем позволяли человеческие ноги, оттолкнувшиеся от земли. Однако же был драконом — гибкий, жилистый, с янтарными линзами, на концертах своих отбивал он ритм собственного сердца, и не было человека, что не пошел бы за этим биением, не увязался бы за этим зовом.
Я тоже пошла.
А потом он украл меня. Совсем украл, окончательно — у злого отца, что держал стальной хваткой непутевую дочь, у слабой матери, никогда не умевшей возразить против, у злой работы, где неба — серый огрызок в узком окне под потолком.
Украл у самой себя — у страхов и памяти, черных безлунных ночей, одинокого шепота в темноту, стеклянного крика на высоких мостах. Украл, укутавшись в предрассветные сумерки, когда мир ещё спал, — и мир не заметил моей пропажи.
Украл — и после не позволял украсть никому. Мчались, целились в самое солнце — и дорога петляла под нашими ногами чёрной гладкой чешуёй, искрилась в лучах полудня, пела шершавым голосом.
И вот тогда, в минуту, когда я прижималась к его спине, а рыжие дреды били его по плечам, я наконец позволила себе улыбнуться.
Принцессы не ездят не электричках — но принцессы могут позволить себе искать там дракона.

Ольга Кокошко
Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
9
предыдущая
следующая