хочу сюди!
 

Iryna

41 рік, водолій, познайомиться з хлопцем у віці 38-52 років

Пошук

Стрічка заміток за місяць

Что делать

Я всё убрал. Всё сделал. Все подготовил. Даже за продуктами сходил.Все постирал. Даже к сессии подготовился! Шпилится влом, наигрался уже в далеком прошлом. Музыку наслушался(когда убирал). Поел. Помылся. Побрился. Если парни будут отвечать, то без пошлоты пожалуйста - этого я не делал и не собираюсь. Я в шоке. С предками поболтал. Сейчас чувствую дойду до крайности, начну писать письма. Все друзья смылись. И фильмов даже нет. А по телику кошмар. А погулять пойти самому влом. В клубы не хочу, находился. В кино тоже сам не пойду. Ужас!!!

ААА

О чём мы думаем, когда нас покидают возлюбленные...



Когда расстаёшься с любимым человеком, то для тебя, как будто всё меняеться в жизни...

Просыпаешься утром и понимаешь, что жить не хочешь! Идёшь на кухню, открываешь холодильник, а жрать-то ничего и не хочеться... Собираешься на работу без особого энтузиазма, тебе уже всё-равно на твой внешний вид, всё-равно на то что обувь грязная, штаны мятые, морда не бритая...

Выходишь из дома и привычным нажатием клавиши на телефоне, включаешь проигрыватель... И в наушниках начиют звучать песни, которые ты уже за последние пару дней выучил наизусть, идешь, шепчешь тихонько слова из песен, пытаешься в каждой песне найти ситуацию, похожую на твою... И как не странно находишь! В каждой песне! Не ужели у всех так? Ведь все мы разные! Но наверное в чём-то у мас много схожести...

Так не заметив, доезжаешь до работы... Там находиться просто невозможно!!! Особенно когда кто-то из сотрудников начинает расказывать, как он вчера был со своей девушкой в кино, театре, или на дискотеке... Делаешь вид, что тебя не зае..ло это слушать... Потом всё-таки не выдерживаешь и выходишь курить... Нервно, одну за другой подкуриваешь сигарету и вот догорает уже третий окурок, думаешь, да ну ее, ведь жизнь то не закончилась! Зачем губить себя?! Найду другую! Лучше, добрее, веселее, красивее... Хотя куда уже красивее... Ведь для тебя она была - Богиня! Самая-самая! Да и почему была? И сейчас есть...

Достаёшь с кармана телефон, находишь фото, на котором вы были рядышком, в голову лезет куча воспоминаний... Смотришь на часы, "Вот ё..., уже обед"...

И вот так проходит весь день...

После работы звонят друзья, приглашают попить пивка... Ты думаешь:"А чего бы и нет?! Может она сейчас тоже не хуже отдыхает в компании своих дружков или подружек? Сделаю назло!"

Хотя кому назло? Разве что себе... Ну да ладно, собираешься, идешь...

Все рады тебя видеть, говорят, мол давно тебя не видели, что всё время пропадал со своей возлюбленной... А потом один и них скажет :"Чего такой кислый? Что с "малой" посрался?". "Расстался" - скажешь не тая обиду и злобу... Минутная пауза... Потом пару слов, типа "Не отчаивайся, всё будет хорошо...". Потом никто не придаёт этому никакого значения... Хотя чего ты ожидал?! Ведь её никто не любил в твоей компании... Они тебя ревновали к ней... Ты же с ней больше времени проводил...

Но теперь это уже в прошлом...

Напиваешься и идёшь пытаться спать... Пол-ночи стабильно не можешь сомкнуть глаз, всё вспоминаешь... Каждое слово, жест, вздох, взгдяд... Потом ловишь себя на мысли, что ты ее люишь больше жизни... Хочеться это ей сказать... Тянешься к телефону... Стоп! Но я же гордый! Она же виновата! Сколько можно ей прощать то, что она мне никогда не прощает...

Так и ломаеться самое светлое, доброе на свете... Ломаеться жизнь, меняются приоритеты... А ведь всё могло быть по другому... Интересно а она сейчас то же самое чувствует? Тоже страдает? А может она сейчас с кем-то? НЕТ!!! Не может такого быть! Просто всякий бред в голову лезет...

И засыпаешь в надежде, что это всё просто глупость, и что всё будет хорошо и что вы помиритесь...

 

я так думаю 3

  • 29.12.07, 20:24
В помещениях АПК полная темнота, но переносные аварийные фонари ещё работают.

Помещения кормовых отсеков загазованы. Повышенная концентрация угарного газа, возникшая при пожарах в момент первого взрыва, приводит к частичному отравлению личного состава.
Уцелевший, но травмированный и израненный личный состав кормовых отсеков с 5-го бис по 9-й (23 человека) переходит в 9-й отсек к аварийно-спасательному люку (АСЛ). Возможно, тяжелораненых вытащили с боевых постов и перенесли в 9-й отсек их товарищи. Эвакуация личного состава из 5-го бис. 7-го, 8-го отсеков в девятый отсек длилась больше двух часов.
В этот же период личным составом реакторного отсека (в случае, если ему удалось проникнуть в аппаратные выгородки (люки могли быть деформированы, а сами выгородки могли находиться под давлением или быть "запаренными"), были вручную опущены на нижние концевики компенсирующие решётки обеих реакторов.

Люди собрались в 9-м отсеке. Оценена обстановка.

Через систему вентиляции, дифферентовочную систему, систему гидравлики, через трещины в переборках, повреждённые дейдвудные и переборочные сальники в кормовые отсеки поступает морская вода. Давление в отсеках медленно растёт.
Слышны взрывы – это рвутся внутри корпуса цистерны вспомогательного балласта, прочность которых меньше забортного давления в заполняемых водой отсеках.
Морская вода заполняет бесчисленные искореженные трубопроводы систем, дросселируется в арматуре и при этом, издаёт разнообразные кавитационные шумы, которые схожи с теми, что мы слышим в водопроводе при неисправных кранах. Разбитый корабль стонет как издыхающий зверь.
Эта какофония звуков могла продолжаться несколько суток.

(Пеленга на звуки, исходящие от разрушающегося в глубине АПК, менялись, потому что корабли адмирала Попова не держали своего места на якорях. Глубина места в районе катастрофы – 110 м. Это больше, чем допустимая глубина места якорной стоянки любого боевого корабля (менее 90 м.) Точность удержания места корабля в открытом море около 5000 м. Корабли, вместе с якорями, таскало течением и… пеленга на звуки менялись!)

Уровень свободной поверхности жидкости в отсеках, который наблюдают подводники, неумолимо поднимается. Приостановить этот процесс, при имеемых разрушениях, имеемыми силами невозможно.
Поверхность жидкости, поднимающейся из трюмов отсеков, покрыта маслом из разрушенных баков гидравлики и масляных цистерн (расходных, запасной, цистерны "грязного" масла).
Растёт процентное содержание СО2. Подводники вооружают аварийную регенерационную установку РДУ. Запасы регенерации воздуха (патронов В-64), имеющиеся в отсеке, рассчитаны на штатную численность личного состава – 3 человека. Они тают на глазах.
Установить соответствующий давлению в отсеке парциальный (процентный) газовый состав воздуха личный состав возможности не имеет - в связи с нарастанием давления в отсеках.

Начать самостоятельный выход из затонувшей подводной лодки в таких условиях равноценно самоубийству. На требуемый режим декомпрессии (выполнение установленных задержек по глубинам при подъёме на поверхность) в аппаратах не хватит газовой смеси. Нарушить режим декомпрессии при выходе на поверхность - значит погибнуть от кессонной болезни, да и на поверхности моря еще никого нет…

Попытка личного состава отдать кормовой аварийно-спасательный буй (АСБ) к успеху не привела. Вероятно, АСБ "закусило" при деформации лёгкого корпуса.
В этих условиях капитан-лейтенант Д. Р. Колесников пишет свою первую записку "Отчаиваться не надо…" и вторую... При этом вторая записка вполне может быть текстом телеграммы, которую надо будет отстучать кувалдой по таблице перестукивания (азбукой Морзе) с подходом поисковой группы.

Они были уверены, что их будут искать и найдут!

Текст телеграммы передан тому, кто будет стучать, например, Р. Аряпову. Возможно, он записал телеграмму под диктовку Колесникова собственноручно.
Поражает мужество этих людей и справедливая уверенность Д. Р. Колесникова в том, что рано или поздно записку его найдут, прочтут и огласят.

В корпусе АПК начинает быстро снижаться температура воздуха. Температура морской воды на глубине - 2 градуса Цельсия.
Начинают погибать наиболее ослабевшие от полученных травм подводники. Тела погибших убирают подальше от проходов в бесчисленные щели между оборудованием (туда не смогли проникнуть впоследствии водолазы.)
Аварийные фонари разряжены. Отсеки АПЛ погружаются в полную темноту.

К моменту, когда АПЛ был объявлен аварийным (около 23.30 12 августа, время и дата из заявления И. Клебанова 19 ноября телеканалу ОРТ), оставшийся в живых личный состав кормовых отсеков находился за пределами возможных психических и физиологических напряжений…

Но когда в 04.00 13 августа их нашёл ОБК Северного флота (по сообщениям вице-адмирала М. Моцака РТР), они стучали…
Никто не имеет права обвинять этих мужественных людей в том, что текст записок недостаточно чёток, а качество передаваемых ими стуков не было разборчивым.
Начнём с того, что для создания отчётливых стуков, а точнее, временных пауз между стуками, нужно было знать правила связи: знак начала связи, знак паузы между словами, знак конца предложения, знак разборчивого приёма (или не приёма) информации, знак конца связи.
Задача передать на поверхность телеграмму значительного объёма по таблице перестукивания под силу только хорошо подготовленным связистам. Связистов в корме не было – они погибли в носовых отсеках при втором взрыве.
Послание Колесникова было длинным, необходимо было "махать" кувалдой несколько часов подряд… Нужны были силы, чтобы бить кувалдой по переборке или по крышке люка, а сил не было… Нужен был свет, чтобы видеть текст и таблицу перестукивания, а света, скорее всего, тоже уже не было.
Вероятно, по названным причинам попытка отстучать текст "второй записки" не удалась. И тогда стали стучать то, что могли – "СОС – вода".
Не надо забывать, что приём-передача этих сообщений происходила на фоне вышеописанной какофонии кавитирующих корабельных систем, шумов, издаваемых более чем 20-ю кораблями, сгрудившимися у места катастрофы… Добавим к этим сложностям всё сказанное о распространении звука в море в летний период… Распознать сигналы личного состава было чрезвычайно трудно.

13 августа, 13.00. (Контр–адмирал Верич, 19. ноября, ОРТ: "Подошёл спасательный отряд. Спущены на воду глубоководные спасательные аппараты "Приз" и "Бестер") Подводники в 9-м отсеке слышат их работу и попытки пристыковаться к комингс–площадке АСЛ. Очевидно, подводники "Курска" делают вывод, что посадке на АПК мешает дифферент АПК на нос.
Возможно, для обеспечения посадки спасательного аппарата, Колесников и два его товарища снова перешли в восьмой отсек и вручную открыли клапана вентиляции кормовых цистерн главного балласта для спрямления дифферента АПК.
Дифферент выровнялся, корма села на грунт, но давление в кормовых отсеках возросло ещё на 1,5 атмосферы... Как мне кажется, уцелевшие к этому моменту подводники погибли от азотного отравления, наступающего при давлении, близком к 10 кг/см2. Спасательные аппараты, как мы теперь знаем, пристыковаться к АСЛ не могли.
Как сообщалось пресс-центром ВМФ 13-го,14-го и 15-го сентября, личный состав стуками подавал сигналы спасателям. (16 сентября РТР было сообщено, что стуки прекратились, дифферент АПК выпрямился…)
Даже после смерти подводников погибший корабль не хотел открывать тайн катастрофы… Как только вода, поверхность которой была покрыта маслом, достигла РДУ, в отсеке раздался взрыв и начался пожар. Он продолжался недолго и затих, когда кислород в отсеке окончательно выгорел. Однако этого было достаточно, чтобы тела погибших, которые плавали по поверхности, сильно обгорели.

Вечная память и слава подводникам, погибшим на АПК "Курск" при исполнении своего воинского долга!

Слава спасателям-североморцам, сделавшим всё возможное для спасения жизней погибающих товарищей…

Ещё раз повторю: по моему мнению, уцелевший при взрывах и затоплении носовой части АПК личный состав кормовых отсеков даже объединёнными усилиями всех флотов мира с имеемыми у них спасательными средствами спасти было невозможно.

Убеждён, что аспект трагедии "Люди – море – техника" является важнейшим в этих страшных событиях и не должен оставаться в тени. Как ни ужасна была гибель этих людей, её нельзя не признать славной. Но об этом должно правдиво рассказать. На этих примерах должно воспитывать.


В свете того что росии были перечислены значительные компенсации после трагедии с Курском версия столкновения с иностранной АПЛ является верной. А также можно допустить, что столкновение было не случайным, а спланированной операцией с целью получить значительные денежные средства а также возможность влиять на политику США в отношении росии.

я так думаю 2

  • 29.12.07, 20:14
От удара стабилизатора горизонтального руля столкнувшейся АПЛ (гигантского "молотка" массой 6900 т) по ограждению (щиту волнореза) торпедного аппарата, щит торпедного аппарата, передняя крышка и его носовая часть вместе с торпедой, которая в нём находится, сминаются или расплющиваются.

В торпедном аппарате от полученных деформаций происходит первый взрыв (эквивалентный 100 кг тротила) – взрыв двигателя торпеды. Разрушается задняя крышка торпедного аппарата, в торпедный отсек бьет столб огня…

В первом отсеке АПК возникают короткие замыкания в силовой сети, и начинается объёмный пожар…

Справедливо предположить, что при первом взрыве:

1. личный состав первого отсека мгновенно погиб в результате взрыва;

2. в отсек бьет раскалённая газовая струя из аварийного торпедного аппарата. По отсеку с высокой кинетической энергией, разлетаются обломки оборудования, разнообразных "дельных вещей", отбиваемых со штатных мест крепления струёй газов. (Возможно, через 135 секунд после первого взрыва удар одного из таких обломков по разогретому пожаром боевому заряду (БЗО) боевой торпеды, хранящейся на стеллажах, и вызвал взрыв в торпедном отсеке с одновременной детонацией всех стеллажных, боевых торпед.);

3. выведены из строя системы аварийного орошения и затопления торпедного отсека, носовая станция ВПЛ и трубопроводы системы ЛОХ торпедного отсека.;

4. в первом отсеке нарастает температура и давление, в результате чего вода не поступает в отсек и АПК сохраняет плавучесть;

5. На АПК объявлена аварийная тревога (возможно по аварийному телефону, так как водолазами установлено, что трубки аварийных телефонов вынуты из гнёзд и висят на проводах). Одновременно начато всплытие в позиционное, а, может быть, и в крейсерское положение. (Это можно предположить из информации о том, что 13 августа АПК обнаружен на грунте с дифферентом 20 градусов на нос. Следовательно, как минимум, концевые группы цистерн главного балласта (ЦГБ) в момент второго взрыва были продуты воздухом);
<>
6. АПК обесточился. Из-за срабатывания АЗ АТГ при коротких замыканиях в основной силовой сети от взрыва и пожара в первом отсеке сработала аварийная защита реакторов;<>

7. В кормовых отсеках, на шинах АТГ и щитах неотключаемой нагрузки начались пожары из-за коротких замыканий в силовой сети.

В это время экипаж стремился оценить повреждения, готовился к всплытию и, возможно, всплыл в надводное положение, готовился донести об аварии, начинал борьбу с пожаром в аварийных помещениях.
Через 135 секунд после столкновения происходит второй взрыв - взрыв стеллажных торпед (торпедного боезапаса), по мощности эквивалентный 5-7 тоннам тротила.
Первые три-четыре отсека разрушаются полностью. Прочные межотсечные переборки носового блока разрушены (до 4–го отсека) и теряют герметичность (вероятно, до пятого отсека включительно), носовая часть прочного корпуса раскалывается, как орех.
Вероятно, от ударной волны, распространяющейся по корпусу (или от сотрясения корпуса при взрыве), мгновенно погибает командование АПК и часть экипажа, находившаяся в 1-5 отсеках (приблизительно 94 человека). Разрушенный, потерявший плавучесть, АПК с инерцией переднего хода падает со 110-метровой высоты на дно Баренцева моря.
Возможно, что при третьем ударе, потрясшем АПК (на этот раз о дно), уцелевшее при первых двух взрывах крупногабаритное оборудование главной энергетической установки (ГЭУ) (прежде всего: реакторы и всё навешенное на них оборудование: парогенераторы; блоки очистки воды первого контура и расхолаживания реакторов; компенсаторы объёмов первого контура ППУ; а также наиболее крупные механизмы и оборудование паротурбинной установки: главные турбозубчатые агрегаты с линиями валов; автономные турбогенераторы; пароэжекторные холодильные машины; ионообменные фильтры; баллоны системы ВВД в межкорпусном пространстве и баллоны ГВД ППУ, многочисленные насосы различного назначения) смещается со штатных мест, загромождает проходы, превращают кормовые отсеки АПК в хаотическое нагромождение оборудования и искореженного металла.

Лёгкий корпус АПК деформируется от удара. При этом выходит из строя система шлюзования аварийно спасательного люка 9-го отсека.

Об объёме повреждений лёгкого корпуса свидетельствуют результаты обследования комингс-площадки АПЛ 9-го отсека норвежскими водолазами в августе 2000 года. Эта толстая, монолитная стальная отливка, находящаяся на расстоянии 130 метров от места взрыва, в результате катастрофы оказалась расколотой.
Всё это подтверждает выводы о том, что легкий корпус АПК даже в кормовой части сместился относительно прочного корпуса (получил значительные деформации).

Второй взрыв и последующее падение на грунт уничтожает на АПК практически все первопричины, вызвавшие первый взрыв, равно как и последствия первого взрыва.

Личный состав кормовых отсеков, уцелевший в первые минуты катастрофы, оказывается замурованным в корпусе погибшего корабля, но пока не знает об этом…
При разрушениях такого масштаба никто не может оказать помощь подводникам, попавшим в беду. Как было показано выше, главная надежда на спасение – шлюзовое устройство АСЛ 9-го отсека – вышло из строя. Но никто из уцелевших на борту АПК подводников, ни спасатели, ещё не знают об истинных масштабах разрушений и повреждений.

разрушенных паропроводов в машинные отделения турбинных отсеков поступают остатки пара.

Вероятно, большинство личного состава кормовых отсеков, находившегося в начальный период катастрофы в нижних помещениях турбинных отсеков, получило тяжёлые тепловые и сочетанные травмы. Безусловно, весь личный состав кормовых отсеков контужен от сотрясения при взрыве и ударе корабля о грунт.
При борьбе с пожаром в кормовых отсеках (о чём свидетельствуют размотанные шланги катушек ВПЛ, обнаруженные водолазами), личным составом частично израсходованы объёмы газовой смеси в индивидуальных аппаратах ИДА – 59;
Сумки ИДА 59 с карабинами и брасовыми ремнями остались на местах хранения аппаратов, там, где личный состав включался в них при объявлении аварийной тревоги при первом взрыве. Костюмы СГП также остались на штатных местах хранения. После разрушений, образовавшихся внутри корабля, личный состав лишён возможности отыскать их и ими воспользоваться.

я так думаю

  • 29.12.07, 19:48
 Как развивалась катастрофа на АПК "Курск" после первого взрыва. Частная версия.В случае если "Курск" погиб от столкновения…З.При рассмотрении версии "столкновение", считаю наиболее вероятным вариантом столкновение "Курска" с американской АПЛ. Если рассматривать именно эту версию, то развитие событий на "Курске" могло происходить в следующей последовательности. Как это былоК 08.00 12 августа 2000 года "Курск" прибыл в район проведения торпедных стрельб и находился милях в пятидесяти от отряда боевых кораблей (ОБК), – т.е. один в большом районе моря, о чём и должен был доложить в очередном последнем радиодонесении (РДО).Надо полагать, столкновение могло быть только не лобовым, при котором столкнувшаяся АПЛ не имела бы шансов уйти с места аварии.Иностранная АПЛ осуществляла слежение за "Курском" и вела гидроакустическую разведку, то есть, говоря проще, вела запись подводного шума нашего подводного крейсера на магнитную ленту. Дело это для американских подводников весьма прибыльное, так как за каждую минуту звукозаписи шумов ПЛ. противника они получают дополнительное денежное вознаграждение.Для летнего периода времени в арктических морях характерно явление, именуемое у гидроакустиков как "приповерхностный звуковой канал". В связи с тем, что верхние слои моря хорошо прогреты (до 8-10 гр. С), а нижние сохраняют обычную для Гольфстрима температуру (2 гр. С), звук от источника распространяется по глубинам слоями, и дистанции распространения звука в этих слоях неодинаковы. У поверхности звук распространяется, как правило, на расстояния, гораздо большие, чем на глубинах среднего слоя (60-70 м), на которых находился "Курск" и противник в момент слежения. При переходе источника звука из одного слоя в другой контакт с источником звука теряется, если приёмник сохраняет ранее занятую глубину. Всё это прекрасно знали и на "Курске" и на АПЛ противника Возможно, "Курск" обнаружил следящую за ним АПЛ и решил донести о слежении командующему учениями. Для этого командир объявил на борту учебную тревогу, и, после того, как личный состав доложил о готовности, начал поэтапно всплывать на перископную глубину. Сначала АПК занял безопасную глубину от столкновения с надводными кораблями (30 м), прослушал горизонт и кормовые курсовые углы, а потом, возможно, всплыл под перископ, поднял выдвижные устройства и начал описывать циркуляцию для осмотра горизонта визуально, готовясь передать радиодонесение.Командир иностранной АПЛ в момент, когда "Курск" начал всплытие на безопасную глубину, потерял с ним акустический контакт и решил его восстановить "подскоком в упреждённую точку". Для этого он кратковременно (минут на 20) развил ход до 12-14 узлов на безопасной для этой скорости глубине (60 м) и лёг на курс догона. Но при расчёте точки американец не учёл возможного маневрирования "Курска". Достигнув намеченной точки, он снизил скорость и всплыл в приповерхностный слой, в котором прямо по курсу обнаружил идущий на него "Курск", при этом интенсивность шума "Курска" резко возрастала... Ему показалось, что пеленг на "Курск" медленно меняется вправо, и он для того, чтобы избежать столкновения, скомандовал первое, что пришло в голову – "Руль лево на борт"… Нос АПЛ побежал по дуге циркуляции, корму начало заносить вправо, и в этот момент раздался удар. АПЛ сильно тряхнуло – правый горизонтальный стабилизатор, вместе с расположенным на нём пером правого горизонтального руля ударил по плоскости носовых торпедных аппаратов "Курска". Через мгновение за кормой АПЛ послышался взрыв, от которого АПЛ ещё раз сильно встряхнуло.Несмотря на то, что лодка стала хуже слушаться рулей, её движение удалось стабилизировать по курсу и глубине (левые горизонтальный кормовой и вертикальный рули, а также винт АПЛ остались исправными).В момент, предшествующий столкновению, "Курск" всплывал на перископную глубину или находился на перископной глубине, о чём свидетельствуют поднятые на АПК выдвижные устройства. Значит, его скорость была менее 8 узлов.Личный состав крейсера находился на боевых постах по боевому расписанию. Это ясно по результатам освидетельствования кормовой части, выполненной российскими водолазами, а также из найденной записки капитан-лейтенанта Колесникова Д.Р.Предполагаю, что столкновение могло быть только не "лобовым", при котором столкнувшаяся АПЛ не имела бы шансов уйти с места аварии. Считаю, что столкновение происходило как скользящий удар - пером рубочного горизонтального руля или стабилизатором кормового горизонтального руля или вертикального руля АПЛ, по плоскости торпедных аппаратов "Курска". В результате столкнувшаяся АПЛ получает незначительные повреждения и сохраняет способность управляться. Через 135 секунд после столкновения, находясь в 3-4 кабельтовых от "Курска", на АПЛ услышали мощный взрыв, от которого корпус АПЛ содрогнулся. При этом на корпусе могло оказаться поврежденным как противогидролокационное покрытие, так и антенные клеевые покрытия. После чего АПЛ уходит в ближайшую базу на ремонт.Как заявили американцы, "даже если что-то и было, мы в этом никогда не признаемся…"

Елочный базар

  • 29.12.07, 19:38
   


Уже второй Новый Год я заглядываю на этот елочный базар в ЖЖ и выбираю елочку по вкусу. и не только для себя, но и для всех, кого хочу поздравить )))

ЕЛОЧНЫЙ БАЗАР ТЕТИ СОНИ

Спиртное+Девушка=...

50 грамм - блин чего я её сюда притащил? Надо было нормальную поискать.

100 грамм - Вот уже час на неё смотрю, ну фигура ладно ещё, нравятся мне её формы, так и чешутся руки, лицо только какое-то не очень.

150 грамм - Да лицо не особо, нос картошкой, губы толстоваты, глаза узковаты. Блин и ноги у неё, их бы поровней да подлиннее... тогда цены б ей не было. А что за манерность! Тоже мне фифа, возомнила из себя красавицу.

200 грамм - Да она меня благодарить должна за то что я на неё внимание вообще обратил. Да я её на своём "Мерсе" прокачу пальчиком щёлкну и она моя.

250 грамм - Нет всё-таки она не в моём вкусе...

300 грамм - А вообще чё я заладил, может она человек хороший, да и красота это ж не главное.

350 грамм - Кстати, из неё может получиться хорошая жена, может быть...

400 грамм - Нет ну что-то в ней есть в этой смазливой мордашке, ну внешность конечно не очень, ну так я и похуже видел. А вообще в наше время есть же пластические операции там всякие.

450 грамм - Аааа... Так она мне глазки строит и с чего я взял что она фифа манерная? Знает себе цену просто, и правильно!

500 грамм - Это взгляд настоящей женщины, этим взглядом можно убить! Ах, какая женщина, какааааая женщинаа! Мнеее б такууую...

1 ЛИТР - НЕТ.. Я ЕЁ НЕ ДОСТОИН!!! И со слезами: "ЧТО Б ЕЁ ЛЮБИТЬ НУЖЕН БЕЛЫЙ КАДИЛЛАК..."

 ПОМНИТЕ: чрезмерное употребление алкоголя вредит Вашему здоровью!lol

Кто любит красивые стихи? Предлагаю почитать Асадова!

  • 29.12.07, 18:58

ЗИМНЯЯ СКАЗКА  

 Метелица, как медведица, Весь вечер буянит зло,

То воет внизу под лестницей, То лапой скребет стекло.  

Дома под ветром сутулятся, Плывут в молоке огоньки,

Стоят постовые на улицах, Как белые снеговики.  

Сугробы выгнули спины, Пушистые, как из ваты,

И жмутся к домам машины, Как зябнущие щенята...  

Кружится ветер белый, Посвистывает на бегу...

Мне нужно заняться делом, А я никак не могу.  

Приемник бурчит бессвязно, В доме прохладней к ночи,

Чайник мурлычет важно, А закипать не хочет.  

Все в мире сейчас загадочно, Все будто летит куда-то,

Метельно, красиво, сказочно... А сказкам я верю свято.  

Сказка... мечта-полуночница... Но где ее взять? Откуда?

А сердцу так чуда хочется, Пусть маленького, но чуда!  

 До боли хочется верить, Что сбудутся вдруг мечты,

Сквозь вьюгу звонок у двери - И вот на пороге ты!  

Трепетная, смущенная. Снится или не снится?

Снегом запорошенная, Звездочки на ресницах...

  - Не ждал меня? Скажешь, дурочка? А я вот явилась... Можно? -

Сказка моя! Снегурочка! Чудо мое невозможное!  

Нет больше зимней ночи! Сердцу хмельно и ярко!

Весело чай клокочет, В доме, как в пекле, жарко...  

Довольно! Хватит! Не буду! Полночь... гудят провода...

Гаснут огни повсюду, Я знаю: сбывается чудо,

Да только вот не всегда...   Метелица, как медведица, Косматая голова.

А сердцу все-таки верится В несбыточные слова:  

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка? -

Полночь гудит тревожная...

Где ты, моя Снегурочка, Сказка моя невозможная?..

Каюга и Мэри. Рождественская сказочка

- Я! - кричал Каюга, и усы его топорщились - грозно. Ему так казалось,
- все боятся. Особенно маленькая крыса в светлой шубке, что никогда не
вылезала в первый ряд, но так смотрела, так смотрела... И розовые
кулачки ее походили на ягоды ежевики. Каюга, когда кричал, искал ее
глазами. Раньше - не попадалась нигде. А вот теперь, пока не увидит, и
не кричится ему...
 - Самый лучший! - кричал Каюга, стая вторила, эхо мягко ударялось о своды пещеры и, заблудившись, скорее стихало, спускалось, пряталось в круглые крысиные ушки.
Чший-ший-ши-й... Так шептало эхо.   
    И все знали, что Каюга - самый лучший. Разве бы кричал, если не так?   
    Потому, каждый год, перед большим праздником, Каюга набирал команду
молодых крысов, и уходили за сыром. Стая чтила традиции, - пепси-колы
не пила, консервов не ела. Молодые пили, да. И ели круассаны, набегая
на соседнюю булочную. Самые продвинутые даже от гамбургера кусали - в
Макдональдсе через дорогу. Но не в ночь Большого маскарада, что один
раз в году. Бал в подземелье. Сыр всех сортов, танцы, лимонад в зеленых
бутылках. Костюмы.  
    Наутро - год станет прошлым. На его
место придет новый. И снова - обычная жизнь... Крысы работали диггерами
в подземелье. Следили за грунтовой водой. Солнце видели редко, все
больше луну, когда выходили на промысел, за едой. Каюга любил выходить.
Нравилось ему смотреть, как луна лижет бледным языком спинки булыжников
на мостовой. Получается - дорожка. И хочется пойти по ней
далеко-далеко. До самого черного дома с желтыми окнами. Луна, обойдя
полнеба, садилась на угловатую трубу на его крыше - отдыхала, светила
дорожку. Каюга знал, такая же дорожка на море, но там нет черного дома,
и потому она идет-идет, теряя силу, становится узкой и, не дойдя до
нижнего края неба, тонет в спинках волн.  
   Петеркрыс ему рассказывал. Его мало кто слушал, смеялись. Сухопутные крысы, хоть и  диггеры. А Петеркрыс - пришлый, даже пищать толком не умел, когда приблудился. Говорил потом, что пищал на другом языке. Но кто же знает правду? Он много чего рассказывал, что проверить никак нельзя. В глаза никто не обвинял, конечно. Вдруг и в самом деле Петеркрыс был капитаном огромного корабля, что плавал по лунным дорожкам и перевозил в трюмах большущие головы сыра? Дарить туземкам, в тропиках. Некоторые, самые красивые, бросали гнезда под пальмами и этими, ги-бис-кусами, и уходили в лунное море на его корабле.
   - Больше сыра любили меня девушки, - назидательно говорил Петеркрыс и, кряхтя, плотнее заворачивался в пушистый плед.
   Этому Каюга не верил. Допустим, Петеркрыс сражался с волнами, спасая свой
корабль ("я самым последним покинул борт! Как и положено капитану...").
Но девушке променять сыр на плавание по морю? С капитаном и без сыра?  
    Каюга кивал и, морща нос, придумывал предлог откланяться. Не любил, когда нахально врали. Пусть даже старики с ревматизмом.  
    ...Закончив торжественно-кричальную часть, молодые крысы разошлись по норам -
надеть резиновые сапожки и теплые вязаные шапки. А после снова собраться на площади и двинуться в путь, - кивая, перешучиваясь с провожающими.
   Маме Каюга объяснил, притопывая для удобства сапожком, что провожать не стоит. Ведь он - самый-самый, идет за сыром в третий раз. И взрослый уже, смеяться будут, если с мамой. 
 Так и оставил ее на пороге пещерки, с лапками на переднике и улыбкой в
дрожащих усах. А за углом наткнулся на маленькую крысу. Ту самую.  
- Я, - сказала она. И растерялась. Мяла в кулачках пушистую вязаную
шапку. Сунула молча ее Каюге и повернулась - убежать. Этого не надо бы,
подумал самый-самый. И вслух тоже сказал:  
- Этого не надо бы...  
    Маленькая остановилась резко, будто ждала. Не поворачивалась, только усы
поблескивали в свете лунной горбушки, что нетерпеливо глядела в дыру
каменного неба.  
- Не надо чего?  
- Шапка твоя... - и увидел, как обвисли усы, сгорбилась спинка.  
    Заторопился:  
- Хорошая шапка, очень хорошая. Но куда же мамину? Ведь расстроится, а врать - сама понимаешь...  
- Понимаю, - шелковая спинка поднялась-опустилась в глубоком вздохе.  
- А знаешь что? - повернулась, и Каюга увидел, вблизи еще лучше, чем там, на площади, когда кричал.  
- Ты возьми меня с собой? Я шапку надену! А сапожки - уже...  
- Тебя? Девчонку? Ну уж!  
    Каюга сунул шапку ей в розовые кулачки и двинулся к площади. Там уже смеялись, перекрикивались, топали сапожками, тянули на носы друг другу мамины вязаные шапки.   - Эх ты! Вспомни, какой наступает год! Раз в жизни такое! - звонко стукнулся голос о каменные сосульки неба, упал, раскололся, и закончила маленькая крыса уже шепотом:   - А я их ни разу и не видела...  
    Каюга затоптался.  
- Что совсем-совсем не видела?  
- Я маленькая весь год была. Это вы наверх бегаете чуть не каждую ночь. А
мне - где увидеть? Я бы и не просила... Но маскарад...  
- Ладно, ладно тебе...  
- Возьми! - она схватила Каюгу за лапу, и носик ее - совсем рядом. Розовый, а сбоку черное пятнышко, будто испачкалась, - ты же главный. И самый-самый! Чего тебе бояться?  
- Я и не боюсь!  
- Значит, берешь?  
    Каюга махнул хвостом и нахлобучил на крыскину голову вязаную шапку, натянул до самого носа:  
- Хитра, хоть и маленькая!  
    Подойдя к замолкнувшим товарищам, постарался сказать буднично:  
- Так. Со мной в паре...  
- Мэри, - звонко сказала новая напарница. Кто-то присвистнул.  
- Я иду с Мэри. В магазин на левом углу. Кто-то хочет что-то сказать?  
    Слова Каюги падали тяжелыми ледышками, какие приносило черной зимней водой. И никто сказать не захотел.     
    Мягко падал медленный снег. Каюга улыбался, глядя, как Мэри поднимает носик и
фыркает на снежинки. Луна уже почти добралась до крыши черного дома. Смотрела сверху, как две маленькие фигуры оставляют на припорошенной дорожке цепочки следов. Ждала.  
- Имя у тебя - такое...  
- Из книжки, - отозвалась Мэри, - мне мама читала каждый вечер. Про людей. А ты не знаешь, что такое "ягненочек"?  
- Неа. Тоже - оттуда?  
- Ага.  
- А картинки в книжке есть?  
- Одна. Там Мэри. У нее золотые волосы и белое платье.  
- А говоришь, никогда людей не видела! - он оттащил ее поближе к стене, переждать, пока проедет автомобиль.  
- Так это же картинка... А на балу надо танцевать, в костюме. Я не знаю, как это.  
    Шли дальше, топтали сапожками темный в тени снег, щурились на искры, что
летели от желтых фонарей и падали плашмя на сахар тонкими иглами.  
- Я покажу, - медленно сказал Каюга, - хочешь?  
- Правда? Хочу! А сыр? Успеем?  
- Не знаю. Но все равно, сначала - покажу.  
    Луна почти добралась до трубы. Шли быстро, молча. Каюга вспоминал. Год Летучих мышей. Они тогда смастерили себе крылья из цветных бумаг, что приплыли по черной воде. И даже пытались летать, забираясь на выступ пещеры. Смеху было. Почти столько, сколько и синяков. Год Крота. Он тогда первый раз пошел самым-самым. И принес самую большую голову сыра. Еле докатили до входа. Год Черных Котов. Выпросили у Петеркрыса жестянку с черной жижей, что воняла вкусно, как автомобили наверху. Танцевали, прилипая. Мама потом неделю ходила на дальний ручей, стирала
жилетку Каюги в мыльной теплой воде. А на балу все ухаживали за Чернокрыской. Так себе, но шкурка от рождения черная, вот и побыла королевой праздника. Сейчас крысят полна нора. Старший на следующий год пойдет за сыром.    И вот - год человека. Самый странный в Колесе времени. Откуда взялся - непонятно. Люди не слишком приятные существа. Опасные. Правда, делают сыр. И год встретить надо, как
следует, чтоб не голодать до следующего. Примета такая. Мама Каюги уже
навязала целую стайку шерстяных человечков, раздать деткам на
празднике. И дошивает Каюге самый настоящий пиджак, чтоб на маскараде
тоже был самым-самым.   
    Посмотрел на Мэри сбоку. Идет, задрала нос к мягким облакам, шапка съехала. Под ноги не глядит, крепко держится за Каюгину лапу.  
- Ты, наверное, в белом платье будешь завтра, да?  
- Что? А. Очень хотела. Не нашли из чего сделать. Братьев нет, наверху поискать некому. Я все к ручьям бегала, думала, вдруг что приплывет.  
- Тьфу ты, мне бы сказала!  
- Ага. Я на тебя и смотреть боялась. Ты ведь - самый.  
Каюга вспомнил, как не отводила Мэри от него глаз. Боялась, как же! Хитрая,
как все девчонки. Хотел ей сказать, о хитрости. И сказал:  
- Будет тебе платье.  
    Снежок отразился в блеснувших черных глазах:  
- Правда? А сыр?  
- Еще раз скажешь о сыре, брошу здесь. И пойду за сыром.  
Мэри прикрыла морду ладошкой и посмотрела испуганно. Вдвоем тихонько засмеялись. Луна круглым боком привалилась к трубе. Уткнулась макушкой в облачное одеяло.            Вступили в тень Черного дома. Каюге стало неуютно без лунного света. Он только один раз, на спор, добегал до желтых окон. Тогда обошлось. Сейчас порадовался, что не слышно поблизости котов и не надо прятаться под крылечки, пережидать.  
- Когда луна посидит-отдохнет на трубе и соберется идти дальше, нам
возвращаться, - сказал шепотом, - иначе не успеем до утра. А утром люди
выходят с собаками.  
- Собаки страшные?  
- Лучше тебе этого не знать, - и подумал про себя, - "говорят - страшные".  
    Окна приближались. Ползли вверх и прятали от глаз желтый свет. Остался в темноте лишь смутный шум за стенами.   
    Топтались под самой стеной. Смотрели на черный глянец подвального окошка. Спящий, глухой. Мэри водила лапкой по шершавому камню.  
- И это все? - дрогнувшим голосом.  
- Я тебе обещал? Не ной! - Каюга отвел глаза от окошка. А в тот раз - светилось. И столы большие. Люди - тоже большие. Ели много, смеялись. Вспомнил, как, упираясь носом в холодное стекло, увидел, - большая женщина, вся в платье из нарисованных цветочков, засмеялась неслышно, замахнулась куриной ножкой на сидящего напротив мужчину. Сказал что-то, и - бросила. В макушку попала. И все-все смеялись, а ножка так и
валялась под столом, недогрызенная. С умом у людей - беда, конечно...  
- Я не ною.  
- И не вздыхай!  
- Может и не дышать?  
    Каюга вздохнул и подвел глаза к облачному небу. Засеменил вдоль огромной
стены к высокому крыльцу, у которого в кадках стояли темные деревья. Осмотрелся. Пощупал закоченевший ствол, дернул хрупкую веточку, проверил, как ломается.  
- Давай лапу.  
    Потихоньку добрались до уровня окон. По длинной ветке Каюга полз к яркому свету.
Мэри крепко держалась за его хвост. Иногда закрывала глаза, но тут же открывала, только вниз старалась не смотреть. Самый-самый спрыгнул на подоконник, взвизгнула жесть под сапожками. Протянул лапы и поймал пискнувшую Мэри, когда она, отпустив тонкий конец ветки, уже собралась падать в далекий снег. Держал крепко, слушал, как колотится сердце под светлой шелковой шубкой. Дождался, когда чуть успокоится и, шевельнув усами в улыбке, подтолкнул к стеклу:  
- Вот, смотри...  
    И смотрел сам. Удивляясь.   
    Множество светов, больших и просторных, накрывали друг друга мягкими одеялами, ласкали глаза. Желтый свет с потолка, красный свет от квадратной пещеры в стене, голубой свет из двери... И множество огоньков - на елке в полкомнаты, на разных стеклах, что везде, в волосах девушек.  
- Каюга, они - танцуют?  
- Ну да! Ты тоже будешь на балу. Так.  
    Мэри вздохнула. Пискнуло чуть слышно стекло под розовыми лапками.  
- У нас все не так. Каюга?  
- Да?  
- А ты знал, что люди могут быть такими? Красивыми?  
    Крыс вспомнил аварийщика, на которого они бегали смотреть в дальний край
подземелья. Гремя ключами, спустился. Долго кричал в дырку света, задрав голову. Потом сидел на валуне, пил из бутылки и плевал в ручей.   
    Вспомнил сторожа в магазине, который рычал во сне, страшно, но полезно для промысловиков - не слышал ничего.   
    И авто, проезжающие мимо. Круглые плошки горящих глаз и черные стекла.  
- Не знал. Смотри, вон - Мэри!  
    Пластая по холоду стекла ладошки и животы, сворачивая набок носы, чтоб не мешали смотреть, двое, раскрыв рты, следили за белым платьем и золотыми огоньками в длинных волосах. Музыка мягко толкала в окно сильными пальцами. И стекло вздрагивало под розовыми ладошками.   
    Девушка, кружась, вздувая солнечным облаком платье, увлекла к темному окну высокого спутника. Черные волосы его блестели, зачесанные со лба. И вплетена была в длинную прядь на макушке лента серебряной мишуры.
    Смеясь, золотоволоска упала спиной на подоконник, тряхнула локонами. Слетали с плеч и волос крошечные блестящие снежинки, такие нежные, что даже не падали со стекол. Мэри, не дыша, провела пальцами по одной снежинке, что - с той стороны. И только собралась что-то шепнуть, как...   
...Юноша подхватил партнершу под спину и приблизил ее лицо к своему...   
...Каюга резко рванул Мэрину лапку и толкнул крыску вдоль подоконника...   
...Взвизгнула жесть под резиновыми подошвами сапожков...   
...Запах душной шерсти разгоряченного кота упал на морды, спеленал лапы ужасом...    ...Разлепляясь, откидывая лицо, смеясь, поворачиваясь к окну, девушка широко раскрыла глаза...   
    И Мэри повлеклась за бешено мчащимся Каюгой, держа в глазках-бусинках удивленный человеческий взгляд...  
- Каюга!!!  
- Быстрее, молчи! Давай, вверх!  
    Скользкая труба, острые края отогнутой жести, рифленый холод перекладин...   Выше,
выше, всхлипывая, дыша тяжело и быстро, попискивая в прыжках, закрывая от ужаса глаза - вот сейчас сорвется лапка, теряя сапожок, и вниз-вниз, к далекому темному снегу, в желтый квадрат лежащего света. Хвост из стороны в сторону, попадая по морде лезущего следом азартного зверя.   
    Закраина крыши, жесткие чешуи шифера под веселыми снежными подушечками.
    Мэри присела на верхней перекладине лесенки, вцепившись лапами в кусливое железо. Смотрела, как исчез взвившийся в прыжке Каюга. Лишь сбитый снег обсыпал ее мордочку. Позади - горячее хриплое дыхание.  
- Давай! - крыс показался на краю, протянул лапы, - прыгай, ну!  
    И, одновременно с торжествующим мявом, закрыв глаза, оторвала лапки, прыгнула...   
    Успела! Лежала, горяча холодный шифер животом. Но только вдохнула-выдохнула, напарник, ругаясь шепотом, снова дернул за лапу. Потащил за собой, выворачивая. Вверх-вверх. Оглянулась. Над закраиной уже показались острые уши, огни зеленых глаз.  
- Оййй!  
В две секунды по крошечной лесенке, и - на краешек трубы, под самое брюхо яркой луны. Все! Дальше некуда... Только прыгать в черный зев, откуда копоть и дымок.  
- Каюга!  
- Мэри, я... Лучше б ты осталась. Мама теперь, эх...  
- Каюга, слушай! Помнишь, как говорили? Если вдвоем одно захотеть и луну попросить, то сбудется!  
- Да!  
- Но сговариваться - нельзя!  
- МАФФ! - сказала черная туша на маленькой лесенке. Близко совсем...  
- МАУ-у-у! - мелькнула в морозном воздухе лапа с крюками когтей.  
- Давай, Мэри!  
- Давай, Каюга!  
    И двое, прижавшись, отчаянно уставились на ленивую луну.  
.....................     
- Смотри. Я раньше думала, что луна просто сидит на трубе!  
- Я маленький был, тоже так думал. Замерзла?  
- Нет еще. Но скоро замерзну.  
- Пойдем обратно?  
- Ага.  
- Давай руку. Осторожнее! 
     Девушка, смеясь и оскальзываясь легкими туфельками по перекладинам лестницы, подала руку и осторожно спустилась на крышу.   
    Вдвоем, пробуя ногами шифер, пошли к чердачной двери.  
- Ой, Каюга, смотри, какой котище! Иди сюда, пушистый, иди, поглажу. Убежал.  
- Правильно, что ему гладиться. Ему бы колбаски.  
    В маленькой комнатке, перед жаркой от света и дыхания залой, юноша помог Мэри снять накинутую шубку.  
- Еще танцевать?  
- Да-да-да!  
    Засмеялась, поправила холодными с мороза руками мишуру на его макушке и потащила в свет, музыку, тепло.   
    После танца стояли у окна. Два раза поцеловались украдкой. И Мэри схватила Каюгу за руку:  
- Что это?  
    С той стороны стекла, пропадая в черном свете ночи, - две мордочки с длинными усами, бусинки глаз, раскрытые розовые пасти с иголками мелких зубов. И ладошки по стеклу.   
    Но снова музыка и снова - танцевать, все забывая, смеясь, откидываясь, чувствуя тепло прижатых тел.   
    Долго-долго-долго... Без времени...  
- Мэри?  
- Да, милый?  
- Нам пора.  
- Хорошо. Пойдем.     
    Тесно прижавшись, шли тихой улицей. И луна провожала их немигающим взглядом.
    У черного провала в спящем снегу постояли еще немного. Мэри погладила кота, что все время шел поодаль, задрав широкий хвост.   
    Взялись за руки и ступили в черное пятно, пересекая границу своего мира. Кот возмущенно заорал, наблюдая, как, ерзнув по снегу, пропадают в провале два длинных хвоста. Но вниз не пошел.   
    Луна, подождав для верности еще минутку, снялась с нагретого у трубы места и двинулась дальше.      
    На следующую ночь Каюга и Мэри танцевали, ели сыр, пили лимонад из зеленых бутылок. Мэри была прелестна в сказочно красивом платье из крахмальной салфетки с человеческого стола. И хотя Каюга потерял звание Самого-самого, вернувшись без сыра вовсе, никто не печалился. Даже сам Каюга.      
28 декабря 2007 г.  
Елена Блонди к Новому Году для портала Книгозавр
http://knigozavr.ru/index.php