Мне всё уже неважно -

Кораблик мой бумажный

Пошёл ко дну,

А я всё почему-то не тону...

Меня волна качает,

Как будто знает,

Что в мире всё подвластно

Закону одному:

О Любви и Смерти

Он говорит нам

И несёт через века свои весы,

Где в чашах - наша кровь,

И если Смерти

Вы не хотите,

То поверьте,

Что в крови вашей

Быть должна одна Любовь.

Родился я,как многие из нас,

Тогда когда районы собирались.

Когда за слово сказанное мной,

Мы всем двором ходили разбирались.

Родился я ещё в те времена,

Когда пацан с девчёнкою гуляя.

Не озирались в парке в темена,

Удара со спины не ожидая.

И очень жаль что ныне молодёжь,

Живёт по новому шакальему закону.

Кто даст те сдачи,ты его не трожь,

А кто не сможет,мы его уроем.

(конкретно тем кто родился без головы)

“Тёплый свет дома даже в зимнюю стужу согреет сердце” (Монголка – В.П.) В стужу лютую, Тепло у очага твоего Сердце выборет. Кружат метели, где мы Всегда перед выбором. В ночи скрипят зло Ветры, сосны качая... Нет в доме зимы… А за садом калитка, Хоть глаз выколи, темно. Я обернулся, Горело одно окно, И за садом – дом... От чего ветры воют, И метели в доме моём? . . . . . . . . . . . . . Вот зимний вечер, Свет от дома, где сад... Смолкает метель. Где темно - она воет, Терзает старую ель. Где светло? - Очаг... Греет в сердце твоём Только лучшее... В памяти проплывают - Лето, ты, этот сад, этот дом... Не слышно ветра Пагубные стоны нам, Нас греет тепло Небезразличия тех, Кто далеко, но рядом. Вой метель, - что мне, Когда в сердце моём ты, Когда я в сердце чужом...

. . . . . . . . . . . . .

© Copyright: Алексей Сикорский, 2008 Свидетельство о публикации №1802030710

Экспромт-ответ на стандартный вопрос в конце рабочего дня)))

Живем мы, без сомнений, хорошо!
И жили б лучше, если бы не кризис...
Ведь жить нам нужно..или..ну а шо?
Не шлет же урожай какой-то там Осирис.

Живем мы клево, супер, абалдеть!
И будем жить сто лет еще. Наверно...
Осталось только - на работе не сгореть.
Ну а потом: друзья, вино, таверна...

Вот снова утро настаёт
И я тебя целую в рот
Погладить хочется живот
Но долг супружеский зовёт
Жена, надеюсь, не поймёт
Откуда утром муж придёт

Бегу по улицам спеша
Портвейном выпитым дыша
В мозгу клубится анаша
В карманах нету ни шиша
Молчит пропитая душа
И жизнь уже не хороша

Мелодия для фортепиано и дождя.
Три части, в каждой ветер, осень
И первый с неба сорвавшийся хрупкий снег. 
Падает жёлтый лист, за калиткой ноябрь.
Вечереет. Скрипки смолкли,
Тихо играет фагот, аккорд гитары,
А дальше вступает небо…

- 1. –

Скрипнула от ветра калитка,
И захлопнулась за ним.-
Кружась, на землю спускался осенний лист.

- 2. –

Тучи завесили небо,
Капли бьют потрескавшуюся краску
Старой скамьи в парковой аллее.
Я провожу рукой по ней
И в воздухе пахнет пряностью.
Холодный дождь, тёплое дерево,
Свежо, сумрачно... и темно.

- 3. –

Холодное кружево снежинки
Ложится на горячую ладонь
И плачет, плачет, плачет... - прощай октябрь. 


© Copyright: Алексей Сикорский, 2006
Свидетельство о публикации №1610252739

Со слабых век сгоняя смутный сон,

живу весь день, тревожим и волнуем,

и каждый вечер падаю, сражён

усталости последним поцелуем. 

 

Но и во сне душе покоя нет:

ей снится явь, тревожная, земная,

и собственный сквозь сон я слышу бред,

дневную жизнь с трудом припоминая.

                  Владислав Ходасевич 

Рядится в тогу яви вещий сон:

моею речью сайт Ю-Эй волнуем,

дурак админом верным поражён,

Искариот удавлен поцелуем.

 

Простому блогеру покоя нет;

явилась в постах истина земная.

Твой ум отринул распавлиний бред 

слова высокие припоминая.

И пусть твердят,что мы с тобой,

Не будем никогда.

Гулять под кружевной листвой,

Ушла ты навсегда.

Но верю я что ты прийдёшь,

Такою как была.

Обнимешь ты меня,прижмёшь,

А я сгорю до тла.

(нашёл обрывок стиха с 93-го)

Стоит на мостике с трубою

в ладони грубой капитан.

За капитанскою спиною-

косматых "пассажиров" гвалт.

За полосою облак узкой

клубит сгустившийся туман...

Спросил один6"Что там по курсу?"

"Чорт с нами!", сплюнул капитан.

 

С бревна чрез силу приподнялся

больной- и неба синева,

и волн докучливые ласки

его измучили сполна!

Он глянул мельком на дерюгу,

почуяв боль в своей груди,

прочёл три слова в чёрном круге:

"Батавия. Пятьсот один"

 

Поднялась буря в самый полдень:

стонало судно на волнах;

колода билась о колоду;

вода глотала жадно прах.

"Езус! Мария! мы пропали!"-

смотрящий выкликнул матрос-

и трюма доски затрещали:

корабль наткнулся на утёс.

 

Лежит горячкой изнурённый

больной прикованный к бревну...

и вот, дождался в полудрёме,

он не пошёл за так ко дну:

снесло его волной отлива

в открытый небу океан

толкучий, хладный, хлопотливый,

манящий, тонкий что обман.

 

Часы, а ,может, дни минули-

и прекратился волон бой.

Теченья брёвнышко тянули

вперёд пустыней голубой.

Ах, нет! по глади хрусталя

плыл пассажир ,один, болезный,

бока и волосы соля.

Несчастный плотик! Он потонет,

а с ним- и хворый пассажир.

Но -вёсла плещут ,волны гонят:

"Налево! Прямо! так держи!"...

 

Всё ближе, ближе голоса.

"Гнездо" колышется сильнее:

Фортуна хворого спасла,

и моряки чужие- с Нею.

Поднять несчастного на борт

они насильно попытались-

бедняга оказался спор:

отбился и уплыл плдале.

 

Ещё не раз в бреду солёном

он вспоминал касанья рук,

слова чужие, незнакомы,

табачный дым, уключин стук,

кричал: "Помилуйте: я болен!",

а то хрипел:"Земля...земля..."

и помирал попом не молен,

и жил, слепую Долю зля.

 

Носился плотик окаянный

по синеве сырой без дна.

Явился брег земли обманный-

больного вынсла волна.

Бедняга, мучим криком чаек,

твердь ощутил и, канув в мрак,

уснул что силы прокричавши:

"Виктория! гип-гип-ура!..."

 

Три кратких месяца минули.

Фрегат лежал на валунах.

Тюленей местные спугнули.

Визжали девки: ох! да ах!

Робяты грабили останки,

а кто вдоль берега искал:

покинутый фрегат пиратский

опасности не представлял.

 

Но город был в морской осаде-

и выдан строгий был указ:

пленённых вражеских корсаров

мещанам вешать напоказ.

Глаголи высились шеренгой

по дюнам побережья вдоль.

Гния, болтались штуки тлена-

и дико радовалась голь.

 

Что за толпа стоит на взгорке?

"Идут: священник и судья.

Несут. А это- самый гордый,

лежачий, чёрная свинья..."

Один старик стыдит ораву:

"Он -пленник: видно. И больной"

Но у зевак сегодня праздник:

народ у глаголя стеной.

 

Стоит у виселицы пленник

и еле шепчет битым ртом:

"Я невиновен, в самом деле,

клянусь Землёю и Крестом!

Помилуйте- вас не убудет...

Облыжен смертный приговор:

я выплыл, сам. Спасите люди!..."

Но был палач на руку скор.

 

Он океаном ещё грезил

глядя в скопление голов,

он ведал: Богово Возмездье-

пустая выдумка попов!,

и вот, исполненный гордыни,

на перекладину глядит-

на окольцованной жердине:

"Батавия. Пяитьсот один"

А,как там Кикабидзе пел?

Мои года моё богатство.

А я чего-то не сумел,

Своими всласть понаслаждаться.