Окна загораются золотым свечением,
Вечер наступает тихим наваждением.
Кажется, секреты счастья вечер знает,
Только почему-то их от нас скрывает.

Может быть, он сможет нам их все доверить,
Но не нужно вечер метриками мерить.
И не стоит чувства измерять чем-либо, –
За секреты скажем вечеру «Спасибо».

И уют домашний каждый вечер дарит,
День ли нас морозит или солнцем марит.
Магу-чародею вечер стал подобный,
И волшебник этот очень-очень добрый…

Оксана Варникова

Фотографу Лоуренсу Шиллеру повезло узнать Мэрилин Монро так, как мало кому удавалось. В “Мэрилин и я” он делится своими воспоминаниями не только о легендарной звезде, но и о необыкновенной личности, скрывавшейся под этим знаменитым образом. Мэрилин тогда только что провела большую часть дня, смотря на черно-белую непроявленную пленку, которую я оставил у нее, и, возможно, разговаривая с кем-нибудь, к кому она могла обратиться за советом, чтобы послушать, что ее психолог, парикмахер, секретарь или массажистка думают об этих снимках. Я понятия не имею, показывала ли она их в своем кружении или же оставила их для себя. Как актриса, Мэрилин была ужасно неуверенна в себе, но как модель она полностью верила в себя. В том далеком 1960-ом году, я уяснил для себя, что она знала лучше, чем кто бы то ни было другой как заставить образ Мэрилин Монро работать. Итак, когда я подъехал после заката к ее дому в конце Кармелина авеню в Брентвуде, я сделал глубокий вдох и пожелал себе удачи.

Она сама открыла дверь. “Вот, держи, давай меняться,”- сказала она и вручила мне огромный конверт с черно-белой пленкой. Я дал ей тот, который держал в руках – с цветной нарезкой. Все еще стоя у двери, она вытянула одну полосочку пленки из конверта, подняла ее вверх, посмотрела на нее, а затем положила обратно, и сказала “Пойдем, возьмем с собой Дона”.

Белка песни не поет, а орешек в шерсть кладет...

Месит, мнет - как тот енот, пес орешек стережет.