Есть среди наших пациентов такие, что вне
обострения очень милы и обходительны, зато когда наступает пора
рассудку катапультироваться, вверив хозяина услугам спятившего
автопилота — человек меняется настолько разительно, что начинаешь
понимать, почему в давние времена подобные состояния пытались лечить
экзорцизмом или аутодафе. Уж очень порой инфернален оказывается
автопилот.
Эту
историю рассказал Денис Анатольевич. Тамара (пусть её будут звать так)
себя больной не считала никогда: разве ж это болезнь, когда раз в год, а
то и в два домочадцы вдруг превращаются в отвратительных, скандальных,
придирчивых и вечно ноющих засранцев, с которыми невозможен
конструктивный диалог, зато здорово помогает воспитательное
рукоприкладство? Ах да, ещё в это время все мужики вокруг (за
исключением давно сбежавшего бывшего) становятся невероятно милы,
обходительны и желанны. И кого, спрашивается, нужно лечить?
А
выходит всё как раз наоборот: родные воспитываются недели две, потом
коварно вызывают спецбригаду — и здравствуй, родной дурдом. После
выписки какое-то время делаются уколы и пьются лекарства — психотропные,
между прочим, как-то сестре скормила втихаря таблеточку, так она
полтора дня ходила дура дурой — а потом всё лечение потихоньку сходит на
нет. Ну, вот разве что уколы раз в месяц приходится делать, зато все
таблетки потихоньку скармливаются большому белому другу.
В
этот раз обострение началось как обычно — родственники и соседи
скоропостижно похужали, окрысились и откопали томагавки старых обид, а
мужики снова поголовно зааленделонились и через одного обельмондели. Вот
только что-то с ними произошло, с этими сильными, красивыми и
яйценосными: все ходят себе мимо, на Тамару — ни реакции, ни эрекции.
Нет, с ней-то самой как раз всё нормально: пятьдесят — это не возраст;
опять же, ловчая одежда и охотничий макияж должны были сработать. Но
ведь не сработали же!
Тайна открылась,
когда Тамара пригляделась к мужчинам повнимательнее. Ба, да у них у
всех вытекли яйца! Как? Да как куриные: треснули и вытекли. И у этого. И
у вон того ботинки подозрительно поблёскивают. И что, в городе теперь
ни одного нормального мужика? Может, хоть один невзрачный потрахунчик да
завалялся? Надо проверить! И не надо от меня убегать, дорогой, я же не
за кошельком к тебе в штаны лезу, а только лишь инспектирую на предмет
яйценосности!
Спецбригада выловила
тестикулярного инспектора в тот же день — уж слишком активную
деятельность та развернула. Гвардейцам было тут же объявлено об их
фатальном недуге, что не добавило взаимопонимания и укрепило Тамару в
уверенности, что город постепенно наводняют злобные сволочные евнухи.
Словом, госпитализация оказалась недобровольной, и уже на следующий день
состоялось выездное заседание суда, чтобы подтвердить или опровергнуть
её законность.
На заседании Тамара
проявила чудеса выдержки и высокий класс диссимуляции симптомов:
держалась вежливо и спокойно, искренне сожалела о нечуткости родни и
брутальности соседей — и ни слова про страшный мужской недуг. И в
сторону адвоката (симпатичный такой паренёк, неужто и у него тоже?)
старалась не смотреть. Всё испортил Денис Анатольевич, заглянувший в
кабинет как раз в тот момент, когда судья уже практически была готова
пустить прахом все труды гвардейского экипажа.
Он забежал отдать кое-какие документы и сразу же попал в сетку прицела. Глаза Тамары сузились.
--
Ты бы хоть ботинки обтёр! И вообще, почему никто из вас до сих пор не
лечится? - она обернулась к адвокату, - О, и у этого вытекли, а я уж
было хотела телефончик дать!
-- Что вы себе позволяете?! - возмутилась судья.
-- А ты бы вообще помалкивала! - отмахнулась Тамара, - У ТЕБЯ ОНА ВООБЩЕ СКЛЕИЛАСЬ И ЗАРОСЛА!!! Я-ТО ХОТЬ ВИБРАТОРОМ ОБОЙДУСЬ!!!
Стоит ли говорить, что госпитализацию признали обоснованной прямо тут же?(Максим Малявин. Россия)
