Проходит детство.
В этой доброй школе,
Где наши души светлы и чисты,
Мы ждем мгновенья,
Чтобы выбрать роли.
Но если выбрал -
Раб театра ты.

Теперь мы подчиняемся законам
Неписанных комедий или драм.
Мы верим, мстим,
Играем во влюбленных,
Честны порой
И рассылаем спам.

Живем, как все.
Усиленно стараясь
Не хуже, чем там кто-то где-то жить,
За масками судьбы
Свою простую зависть
На сцене жизни
Смыслом заменить.

Ты выбрал роль.
Ты раб ее костюма,
Раб реплик,
Отношений,
Всяких дел.
Надень лицо.
Прикинься в чем-то умным.
Иди на сцену.
Ты того хотел.

Я помню: покупали "Огонек".
Тогда страна восторгами кипела:
Ну как же, до Луны путь недалек -
Гагарин вышел за Земли пределы.

Я помню: покупали "Электрон".
Тогда мы всей душою были рады,
Когда московский шумный стадион
Приветствовал гостей олимпиады.

Я помню: покупали "Panasonic",
Оправившись от смутных перемен.
Когда погас экран на "Электроне",
Наверное, эпохе той взамен.

Сегодня у меня Samsung и Canon,
На кухне - Rainford, в ванной - Indesit.
А в гараже мой друг родной и верный -
Серебряный Volkswagen - тихо спит.

Когда-то мы так верили в победы.
А оказалось - проиграли мы.
Не потому ли в доме нашем беды,
Что на попсу растратили умы?

Попсу едим, попсою размышляем.
Наш мир - одна мобильная попса.
И никогда, видать, мы не узнаем,
Что нам по силам делать чудеса.

Мы растворились в безрадельной лени,
В гламурных сплетнях, кто кого увлек.
Забыв о счастье прежних поколений,
Гагаринский купивших "Огонек".

Написан стих и рифмою причесан,
И мысль заложена искусно между строк.
Но все равно в мозгу шумят вопросы.
А ведь я лучше написать-то мог.

Но ты уже поставил жирно точку.
Другие рифмы в замыслах твоих.
Иные взгляды прикрепились к строчкам.
Закончен вечер, и написан стих.

С белесой вязью дыма сигареты,
С усталым взглядом из-под сонных век,
Ты стал уже не пламенным поэтом,
Ты - просто в кресле спящий человек.

Написан стих и рифмами украшен.
Пробрались звезды на ночной покров.
И ломтик лунный не сумеет даже
Шепнуть тебе о новой вязи слов.

Догоревший костер  напророчил удачу,
В этой сказке чужой с очень грустным концом,
Поправляя платок,наши матери плачут,
Под печальную песнь золотых бубенцов,

Лязг холодных мечей, лошадиные хрипы,
Черный ветер песком забивает гортань
Смерть за нами идет, чтоб забрать свою прибыль,
Бросив медный пятак в изголовье креста.

У далеких границ черных всадников тени,
В лунной просеке лес принял сумрачный вид ,
Но не властна луна молодая  над теми,
Кто распробовал соль настоящей крови.

Но, предчувствуя пир, воют весело волки,
Страшно не умирать, а с поклонами жить,
И суровые нитки мы вдеваем в иголки,
Чтобы раны свои после боя зашить.

Мы надежным щитом свое сердце прикроем,
И друг друга простим, если что-то не так,
Нам вовек не прожить без сражений и воен,
Мы от горя умрем без победных атак.

Спали дьяволы на завалинке,
Утомившись в заботах адских.
Не дремал только самый маленький,
Потому что любил он сказки.

В тишине так приятно грезилось.
Он смеялся, душой летая,
И ему было очень весело,
Ведь мечталось ему о рае.

Но судьбу не выкрасишь набело,
Лишь взобьешь своей жизни пену.
Разве можно стремиться в ангелы
Тем, кто служит рабом Геенны?

Он сбежал в предрассветой дымке
С красным яблоком для обеда.
Он летел черной невидимкой
На иную свою планету.

Он летел через дождь и тучи,
Через злые судьбы ненастья.
Он хотел жить намного лучше
И дарить людям только счастье.

Своим яблоком в мире света
Поделился, души не чая.
А людей за поступок этот
Бог навеки изгнал из рая.

Да, судьбу не выкрасишь набело...
Не всегда и добро - отрада.
И остался он черным ангелом
На границе небес и ада.

---

Писал стихи
Да не поставил точку.
Писал пейзаж, забыв аквамарин.
Живу не полно,
Как-то по кусочкам.
Жена и дети в доме,
А - один.

Богат мой дом.
И трехэтажна дача.
Туристом жадно весь объездил свет.
Все, вроде, есть...
А сердце все же плачет.
Выходит, точки у меня в стихах и нет.

Прожить всю жизнь в иллюзиях успехов,
В бесцельной гонке быть богаче всех.
И вдруг понять,
Что все достойно смеха:
И сытый дом, и призрачный успех.

Где эта точка?
Будоражит нервы
Мне этот странный въедливый вопрос.
Все потому, что в жизни до шедевра
Я не дорос.
Точнее, мимо рос.

Писал стихи
Да не поставил точку.
Писал пейзаж, забыв аквамарин.
Гладка дорога,
А грущу по кочкам,
Виски раскрасив серебром седин.