Я так хочу скорей тебя дождаться!
Идти на встречу и вокруг не слышать звуки.
Дойти и крепко, навсегда прижаться,
Обнять тебя и умереть, не размыкая руки!

Ты оживишь меня нежнейшим поцелуем,
Который превратится в страстный, долгий.
Мы не заметим, что холодный ветер дует
И моросит весенний дождик колкий.

Нам будет все-равно что ходят люди,
Что объезжают нас гудящие машины..
Но пусть простят они и не осудят
Для поцелуев есть весомые причины.

И будет ночь, цветы и торт на блюде,
Шампанское, а для интима - свечи.
Скажи, любимый, правда так и будет,
Ведь не напрасно жду я этой встречи?!

 06.12.12.

Ручейком карпатским, пеньем птиц рассветных,
Теплым черным хлебом (к запаху привык...)
Мне ласкает душу, тайно и заметно,
Этот самый звонкий на земле язык.

В нем и свет, и сила, и улыбка Бога,
В нем луна и звезды, в нем туман зари.
В нем нюансов милых так волшебно много.
Не молчи, родная, больше говори.

Добрых слов теченье, голосок распевный.
Не молчи, родная, я тебя молю,
Обожаю слышать "себто", "згода", "певно"
И шептать на ушко: "Я тебя люблю".

И тотчас же нежно: "Я тебе кохаю",
Улетая сердцем в сладкое пике.
Говори же больше, говори, родная,
На таком прекрасном, светлом языке.

Здравствуй, милая дочка.
Точка.

Скоро весна, и снег уже тает,
Тут запятая.

А у вас в заграничье давно уже так?
Вопросительный знак.

Ты не растрачивай в глупостях ночи...
Многоточие.

Будь осторожной, сдержи обещания!
Знак восклицания.

Строчка за строчкой,
Точка за точкой -
Так и общаюсь при связи непрочной
Я электронною почтою с дочкой...

Сколько всяческих секретов, 
Утаил двадцатый век...
Вот в истории и этой
Был замешан наш генсек.

Лютовал министр культуры:
- Майю не пущу в Париж!
Брежнев долго брови хмурил:
- Про пинк флойды говоришь?

Что-то странные французы
Напридумали опять,
Неужели из Союза
Балерину нужно брать?

Долго думал он об этом,
Теребя рукою бровь.
Про французские балеты
И про русскую любовь.

Нет ни в чем у нас покоя...
Брежнев губы пожевал.
А потом махнул рукою
И решительно сказал:

- Так и быть!
Ну, что же, Майя?
Не такой уж я и злой.
Если хочешь, выступай же
Хоть с Black Sabbath,
Хоть с Pink Floyd.

Что нам все балеты эти?
Пуркуа, мерси да плиз...
Все равно на всей планете
Победит всех коммунизм!


* * * * * * * * *
Чтобы Майя Плисецкая могла участвовать в одном балете с Pink Floyd, пришлось спросить разрешения у Брежнева.

Roland Petit Ballet — хореографическая программа в трёх частях, объединившая культурные достижения разных стран и эпох: поэзию Владимира Маяковского и Уильяма Блейка, танцевальное мастерство Майи Плисецкой и «Балета Марселя» (фр.), музыку Прокофьева, Шостаковича, Мусоргского, Малера и группы Pink Floyd, искусство модельера Ива Сен-Лорана. Ролан Пёти выступил хореографом и художественным руководителем программы, а идею хореографических постановок, вдохновлённых поэзией Маяковского и Блейка, ему подсказали супруги Луи Арагон и Эльза Триоле (сестра Лили Брик).

Программа была задумана в начале 1970-х годов. Часть программы, основанная на музыке Pink Floyd, была завершена и показана публике в Марселе уже в ноябре 1972 года, а премьера полной программы состоялась в парижском «Дворце спорта» в начале 1973 года.

Он был отчаянно смел,
Красочным был его слог.
Он очень много умел,
Сколько умел, столь и мог.

Он не считал за грехи
Крикнуть цензуре назло.
Дерзко писал и стихи,
От коих срамом несло.

Он был бесспорно умен.
Тысячи книг перерыл.
Сколько безвестных имен
Он для России открыл.

Смелость и творческий пыл
Были нужны и важны.
Только назначен он был
Цензором главным страны.

Возненавидев печать,
Сделавшись ярым врагом,
Стал он вовсю запрещать
Новые мысли во всем.

Кто бы теперь и сказал,
Что лет пятнадцать назад
Дерзко стихи он писал,
Смело используя мат.

Чаще меняй кабинет,
Лучшее средство от ран.
В юности был ты поэт,
Нынче ханжа и тиран.


* * *
Михаил Николаевич Лонгинов (14 ноября 1823, Петербург — 4 февраля 1875, тоже Петербург) — известный русский литератор, писатель, поэт, мемуарист, библиограф, историк литературы и одновременно видный государственный деятель, крупный чиновник, губернатор Орловской области (в 1867—1871 годах) и, наконец, главный цензор России, начальник главного управления по делам печати Министерства внутренних дел (с 1871 года — и до дня своей смерти).

Михаил Лонгинов прошёл впечатляющий путь личного развития. Активный либерал и вольнодумец круга «Современника», закадычный приятель Некрасова, Тургенева и Дружинина, вдобавок, автор многих водевилей, срамных стихов и откровенно порнографических поэм, спустя всего двадцать лет он стал государственником и, заняв кресло главного цензора России, беспощадно вымарывал из произведений своих бывших коллег даже самые незаметные намёки на фривольность или свободомыслие.