Как всякий ребенок, Таня любила и маму, и папу. Родители ее тоже любили, лишь недостаточно выражали свою любовь. Какую бы домашнюю работу Таня ни сделала, сколько бы пятерок ни получила в школе, родители как будто этого не замечали. Они забывали поздравить ее с успехом, похвалить ее, не радовались вместе с ней.

Девочка стала сверхответственной, своим положительным поведением подсознательно добиваясь любви родителей, но тщетно. Во всяком случае, внешних, бесспорных проявлений любви Таня не видела. Она не помнит случая, чтобы отец в детстве посадил ее к себе на колени, это был бы верх блаженства! Она не помнит, чтобы мама или папа сказали ей, какая она хорошенькая. В школе она была первой ученицей, но дома родители не считали ее умной. Ни мама, ни папа не говорили ей, что они гордятся ею. Ей не дарили комплиментов, например, не говорили мимоходом о том, что у нее красивые волосы или глаза.

                                    Но детство давно прошло.

Таня и в юности, до замужества, была очень независима. Бывало, в институте ей многие друзья предлагали помощь, но она всегда отказывалась — хотела все делать сама. «Я не хочу быть обязанной кому бы то ни было. Кроме того, никто не сделает мои дела так хорошо, как я сама» — вот девиз Тани.

Ей казалось, если она примет помощь, она потеряет частицу контроля над своей жизнью. Рухнет что-то важное, она станет или обязанной навеки, или зависимой. Тогда ей будет нужна чья-то помощь. Разделенная с кем-то ответственность ей неведома.

В доме она редко что-нибудь делала вдвоем с мамой. Таня была полновластной хозяйкой — ведь ни мама, ни папа не были доступны для совместных игр, дел. Ей было непонятно, как можно сделать лишь часть дела, она все делала сама, одна.

Что хорошего она видела от Кости за три года супружеской жизни? Были внезапные побеги мужа из дома. Тогда он перекладывал ответственность за свое поведение на случайно подвернувшегося друга. Муж постоянно устранялся от тягот быта. Постепенно все большая ноша наваливалась на плечи Тани: и воспитание сына, и необходимость больше зарабатывать.

Были у Тани основания подозревать Костю и в супружеской неверности. Но не ушла она от Кости. Более того, сама мысль о разводе казалась ей недопустимой. Она гнала эту мысль, оставаясь преданной Косте, не смотря на то, что продолжать жить в таких условиях, все равно что наивно мечтать: «Ах, если бы...» «Ах, если бы он перестал так себя вести! Ах, если бы он стал поласковее и повнимательнее ко мне!»

ВАЛЕНТИНА МОСКАЛЕНКО