хочу сюда!
 

Татьяна

53 года, телец, познакомится с парнем в возрасте 50-53 лет

Адольф Мушг "Румпельштильц. Мелкобуржуазная трагедия" (отр.3)

Фрау Лёй: Это от юношеского задора, знаете. Многие интеллигентные люди прежде были попутчиками.
Лёй: Попутчик!
Фрау Лёй (впервые вполне решительно) :Это тебе перегородило путь в университет. Но ты, пожалуй, всё сказал. С тех пор тебе не ставили рогаток. Ты выдающийся историк, коллего довольны тобой, студенты почитают тебя. Ты...
Мюнтер: Слыхать, будто вы сыграли роль в большой забастовке, до войны...
Фрау Лёй: Наговоры...
Лёй: Слыхать? И что же, ещё помнят? И что же говорят?
Мюнтер: Совершенно разное. Мне было бы интересно... меня тогда и на свете не было...
Лёй: Да, мы вымираем.
Фрау Лёй: Могу ли предложить вам ещё немного жаркого ...герр Мюнтер?...
Мюнтер: Вы как очевидцы...
Фрау Лёй: Виктор.
Лёй: Очевидцы, говорите. Никаким очевидцем я не был. Я был среди зачинателей. Знаю, молодой человек, вы желаете спровоцировать меня. Но ничего, пустяк. И я вам картину напишу.
(Он идёт, неуверено, к выключателю, гасит свет.)
Лукреция: Но мы же пока ужинаем.
Мюнтер: Не хлебом единым, Луджи.
Лукреция: Ты уже пошл. Садись за стол, отец.
Лёй (негромко, но повелительно) : Встать!
(Мюнтер поднимается, и Лукрецию за собой тянет.)
Мюнтер: Встань же, Лужди! Для нас выйти из игры -намного больнее.
Лёй: Гертруд, встань и ты. Прошу. Это займёт немного времени. А господин провоцировал меня. Он конкретно интересуется. (Фрау Лёй поднимается, собирает тарелки и ставит стопу на верхнюю полку. Лёй ждёт. Наконец, жене его остаётся только замереть стоя.)
Лёй (Мюнтеру тихим голосом) : Видите, герр доктор, там ,где на стене висит ваша картина, была военная тюрьма, настоящая, не нарисованая.
(Матери и дочери) Вы представьте себе.
(Он тянет их за руки и ставит возле рояля, затем отступает на несколько шагов назад; Лукреция волочётся за отцом, но фрау Лёй остаётся на указанном ей месте, она выдавливает улыбку. Лёй указывает на неё.)
Это войска, федеральные силы пол предводительством местного командования, которому, как известно, был дан наказ подавить и бросить в тюрьму подрывные элементы. Там, где вы стоите, герр доктор, там стояли рабочие. Можете себе представить: рабочие? Я ,тогда ещё студент, примерно вашего возраста, затесался в их ряды. Подумайте только: тогда мы ещё представляли себе, что рабочие и интеллигенция... intelligentsia!* герр доктор- пойдут вместе. Полиция некоторых рабочих "взяла на сохранение", так тогда говорилось, а значило это, что их бросили в тюрьму. Туда именно, где висит ваша картина. Место, и подвал, и "негры"** . Посрывали головы рабочие.
(Он пристально смотрит на Мюнтера, который ёжится и крепко держится за голову.)
Да, господин, так тогда бывало- головы. А когда рабочие выходили на демонстрации против правительственного произвола, эти вот бесстыдно взывали к их гражданской совести. -Идёте против ваших братеьв?!- кричал в мегафон командир. Хорошенькие братцы! -сказал я.- Они ли встречают вас по братски? Видите автоматные дула, они как пальмовые опахала, не правда? А теперь мосмитрите на свои руки? Мозоли там, и ничего больше. Это ли по-братски? Посмотрите на них ,на братьев ваших? У них мешки с пайками за спинами, видите? У них на поясах фляжки, видите? Думаете, там ,в мешках- тюремные пайки, а во фляжках- баланда? Сказать мне вам, что они кушают, братья ваши? Шнапс в их флягах, чтоб руки не сильно дрожали, когда они стреляют в братьев, в вас! В мешках- хлеб господский, который из ваших ртов отобран, а в из рты сунут, когда они выполнят свой печальный долг, вас выкосят! Мы сограждане, мы присягнули, воззвал к вам полковник Штирли. А  к о м у  они присягали: вам или полковнику Штирли? Взгляните в глаза им, этим бауэрским сынкам! Хорошо, они- братья ваши, но знать того не желают, и пока они упорствют в неведении своём, ... (глотает; Фрау Лёй, которую заметно утомило долгое стояние, осторожно садится на краешек кресла-качалки...) вам придётся вбивать братство в их твердые лбы булыжникам, камень за камнем, пока не втемяшите, другого средства нет! Поэтому ,товарищи, разбирайте мостовую! Достал -швырнул! Вызволяйте "лёйтвилеров"***, я имею в виду "лёйтнеггеров" из тюрьмы!
(Она замирает в полупоклоне к Мюнтеру, тяжело дышит. Мюнтер улыбается и раскрывает обьятия навстречу ему. Фрау Лёй поднимается и силится улыбнуться за компанию.)
Лёй: Мои слова тогда зажигали. Зажигали! Вы понимаете?
(Лукреция включает свет.)
Лукреция: Если желаешь успеть, нам пора.
Мюнтер: Можно ещё посидеть четеверть часа.
Лукреция: Отцу этого мало.
Мюнтер: Можно считать чудом то, что со школой вышло...
Лёй: Они выдали нам трупы... Что "со школой"?
Фрау Лёй: Ничего, отец. Давайте уж примемся за десерт...
(Лёй приближается к Мюнстеру, который слегка отшатывается, хватает его за руку.)
Лёй: Гимназический   п р о ф е с с о р  , понимаете вы? Звание даётся после десяти лет безупречной службы. Gratis****. Знаете, что спустя два года после забастовки я написал ещё одну политическую статью. Знаете, где её опубликовали?
(Мюнтер, увлёкшись, реагирует как школяр у доски.)
Мюнтер: Хм-м... В "Фольксштимме"?
Лёй (угрожающе тычет в него) : В ведомственной газете министерства промышленности. Знаете, что я написал?
(Мюнтер комически разводит руками.)
Что классовой борьбе суждено утихнуть. Что лишь классовый мир служит стране. Что мы все плывём в одной лодке. Желаете вслух высказать своё мнение по этому поводу?
Мюнтер: Вы, должно быть, приобрели жизненный опыт.
Лёй: Больше того. Я пришёл к пониманию. А знаете, к какому?
(Мюнтер снова так же разводит руками. Лёй поворачивается к нему спиной, наливает сбе полный бокал и держит в руке пока не пригубив.)
Что лишь исподволь можно достичь чего-нибудь. Понимаете вы: с кулаком мощи надо обращаться как с перчаткой: стащить её- и...
(Он желает продемонстрировать только что сказанное, но ему мешает бокал. Лёй ставит бокал на стол. Его руки заметно дрожат, не слушаются. Лёй берёт бокал и пьёт.)
Мюнтер: Такое признание требует недюжинного мужества.
(Лёй шатается, глотает, смотрит в пустоту.)
Фрау Лёй: Виктор.
Лёй: Нисхождение. Структуры... развиваются подспудно.
Мюнтер: И таким образом вы стали профессором.
Лёй (изменившимся голосом): Скажите, что это... когда с трудом глотается?
Фрау Лёй: Ты перенапрягся, отец. Поди, присядь хоть на минутку. Детям уже пора идти.
Лёй: Понимаете вы, ...это болит не так ,как при простуде... хрустит... (пьёт) ...ощущение такое... (осторожно пьёт)..., будто... (допивает). Слышите это? Вы ведь услышали? Совсем тихо... но...
Мюнтер: Вы уже обращались к доктору?
Лёй (абсолютно трезво): Думал, это само пройдёт. Настанет прекрасное утро -и это прекратится навсегда. Не проходит. Это очень... очень обременительно.
Фрау Лёй (Мюнтеру): На днях мы его пошлём к врачу.
Лёй: Да, не дождётесь.
Фрау Лёй: Лучше бы ты прилёг, пора уж.
Лёй: Я должен трудиться. Работы у меня никто не отнимет.
Мюнтер: Нам уже давно пора, мы опаздываем. Говорим, а время уходит. (К фрау Лёй.) Премного благодарен Вам...
Лёй: А Вы... Вы несколько позабавились?
Мюнтер: Значит так, я этого не забуду. Верно, Лужди?
Лукреция: Я теперь никуда не пойду.
Мюнтер: Тогда мне одному на эту помолвку...?
Лукреция: Да, пожалуйста.
Мюнтер: Послушай. Пауль-  т в о й  друг.
(Долгая пауза.)
Мюнтер: Тебе нездоровится?
Лукреция: Немного, пустяки.
Фрау Лёй (пытается загладить конфликт): Луджи, а не прогуляться ли тебе на свежем воздухе? Пару шагов...
(Лёй, явно пьян, склонив голову и немного пошатываясь, подходит к Лукреции и к Мюнтеру, поочерёдно хватает их за плечи.)
Лёй: Идите... Идити вместе. Говорю вам, воистину глаголю вам... Заниматься этом... хорошо вместе. Знаете, что такое грех молодости? Он состоит в том, что когда ты молод... а не грешишь. Когда вы постареете, доживёте до моих лет, тогда всё  н е с д е л а н н о е  станет жечь вас. Я знаю, что говорю. По-человечески, вместе, дружно- это не так часто выпадает, напротив,... слишком редко. Идите вместе... идите...
(Он пару шагов теснит их впереёд.)
Лукреция: Я провожу тебя до двери.
(Вместе уходят.
Фрау Лёй сопровождает Мюнтера, она покидает комнату с грязным хламом и снова возвращается. Лёй стоит у рояля, иногда неуверенно опирается на него. Пьёт снова.)
Лёй: Я уж скорректирую.
(Пьёт. Ставит на рояль пустой бокал.)
Давно хотел поговорить с тобой о Шауфельбергере. Шауфельбергер из третьего Г. Парень с бакенбардами. Смущённый взгляд. Чертовски способен. Сдаёт мне пустую тетрадь.
(Продолжает, хотя жена уже отвернулась.)
Пустую тетрадь. Даже вопросов нет.
Просто пустая тетрадь. Может ведь, если захочет. Но он даёт мне знак: со мной ему не хочется. Знаешь, почему?
Раньше я всегда думал, что Шауфельбергеру я по душе.
(Кричит, указывая на своё место за столом.) Почему это не убираешь?
Фрау Лёй: Я думала, что ты хочешь пить ещё.
Лёй: Пить? До чёртиков, пока не околею? (Злобно глядит.) Да, да, естественно.
(Фрау Лёй удаляется с полным подносом.)

________Примечания переводчика:________________
* Вначале "ди Интеллигенц", по-немецки, затем- это слово, по-русски;
** die Leutenegger, возм. заключённые, тогдашнее арго?
*** Здесь- комическая оговорка Лёя: Г.Лёйтвилер, знаменитый швейцарский физик, почи ровесник Мюнтера, но никак ни Лёя, поскольку родился в 1938 году  ,см. биогр. справка (на англ.):
http://www.leutwyler.itp.unibe.ch/data/CurriculumVitae.pdf

продолжение следует
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы heart rose

3

Комментарии

14.01.10, 02:27