хочу сюда!
 

LINA

35 лет, лев, познакомится с парнем в возрасте 30-43 лет

Заметки с меткой «какэтобыло»

Поликлиническое

Семейные поликлиники – это такое изощрённое изобретение минздрава для семейных походов в заведение. Ну если, скажем, у гипотетической мамы гипотетический грипп, то чтобы она поделилась им не только с членами своей семьи, но и с близьсидящими в очереди к дохтору детишками, другими мамами и/или папами и т. д. Дохтора грят, очень удобно. И аптека же рядом совсем – прямо в поликлинике. Так что после пары гриппозных чихов всей очередью туда, и можно не дожидаться визита к врачу, хотя ему, конечно, обидно будет. 
Но случаются в семейных поликлиниках и другие праздники. Возьмём, к примеру, Хэллоуин. Нет, аптекари не ведутся на устрашающее "Конфеты или жизнь!" и не делятся аскорбинкой по первому требованию без рецепта. Но белые халаты – вполне себе приемлемый прикид для этого инфернального праздника. Как и белые тапочки.
Так вот, Хеллоуин в этом году был рабочим днём, потому один молодой человек отправился на работу. Коллектив решил отпраздновать нечистый день октября с настоящим шиком – даже визажиста-профи заказали. И да, всем-всем сделали театральный грим в соответствии с выбранным образом. Нашего героя расписали под хохлому зомби: чёрные круги вокруг глаз, белое лицо, серые губы и кровавый потёк из левого уголка рта до самого подбородка. Эффект заметно усиливали без малого два метра роста, природная худоба и безмятежные серые глаза. И всё бы ничего – наслаждайся себе в офисе этим спецэффектом, но тут позвонила жена и напомнила, что у нашего зомби где-то в семейной поликлинике завалялась очень важная для зомбожизни справка, которую нужно забрать в режиме "сегодня или никогда". И зомби рванул на машине с правого берега Днепра на левый – к месту дислокации медзаведения. Нет, гаишники его не тронули – больно пуганые, да. И парковщик не прибежал, не-а. И только дети в поликлинике пришли в восторг. "Ма-а-а, я тоже так хочу!" – заорал в гулком поликлиническом холле пацан лет пяти. А вот заведующая, у которой завалялась искомая справка, на извинения посетителя за свой внешний вид среагировала непразднично: "Нет, ну креативно, только вот этот кровавый потёк – перебор. Вы же мне тут всех детей распугаете!" Хорошо, что зомби попался воспитанный. Он глянул на неё безмятежными серыми глазами, улыбнулся серыми губами и вежливо ответил: "Я так больше не буду". 
А вы говорите зомби плохие...

Или, скажем, чувство языка

Если вы ощутили двусмысленность названия – оно, это самое чувство, точно у вас есть. Ну а если у одного собеседника это качество прокачано до 80 уровня, а другой – ни бельмеса в игре слов, то... Сейчас тут следовало бы ввернуть что-то сверхумное, но лень. Потому что в голову лезут сплошные глупости. И если у вас есть чувство языка, помноженное на воображение, то вы непременно попробуете представить откуда, по чему (почему) и куда они лезут, а ещё – как выглядят. А я тем временем просто буду их вещать. Причём глупости, рождённые на стыке 80 уровня и нибельмесности.
Она – искусствовед. Дреды, взор в куда угодно и везде – в красивое! Женщина-Монолог, одним словом (но если честно, то двумя словами). Он – айтишный бох. Дреды, взор в монитор, кивки вместо реплик.  Иногда их общение выглядит, как разговор немого с глухим. Но временами...

– И тут Анна Каренина остановила на скаку коня! – повторяет он чью-то шутку.
– Нет, то была другая женщина, – быстро уточняет она, – а Анна Каренина остановила поезд и после неё остались только туфли на платформе.
– Тогда такие были в моде? – его лицо на пару сек выныривает из монитора.
– Да, – кричит она сквозь хохот, заливаясь слезами, – она их в моду и ввела!!!

– Слушай, а у нас есть запись "Дюны"? – громко спрашивает она из ванной.
– Мммм... – выходит он из мониторной нирваны. – А кто такие запиздюны?

– Подай мне мазь арники.
– Мазярники??? Это из какого кинофильма? 

Туда и обратно

Осень ходит у меня в нелюбимицах. Исключение сделано только для нынешней – в виду наличия отсутствия дождей. А те залётные, пополам с первым снегом и опавшими листьями, не в счёт – всё-таки разнообразие какое-то. Ну и истории, ага, те самые, которые рассказывают длинными субботними вечерами – под чай и яблочное варенье. Вот они – лучше всякого чая c вареньем, поскольку крепко заварены самой жизнью. 
Так вот, маленький городок, такси, вызов. Самый срочный, потому что в больницу. Машина – к подъезду, из него – две женщины. Приземляются на заднее сидение. Судя по всему, мать и взрослая дочь с одинаково трагичным выражением лиц. Водитель жмёт на газ и молчит, поглядывая на пассажирок в зеркало. Дочь страдальчески прикладывает руку к правому уху и морщится. Таксист сопереживательно в зеркальце:
– Сильно болит?
– Ой, не спрашивайте, – отвечает за дочь мама, – такая беда, такая беда! Ей муха в ухо залетела и до сих пор там.
Дочь снова морщится, кивает и отрывает руку от уха. Глаза водителя занимают всё зеркальце.
– Муха? Вот так история!
В этот момент в лобовое стекло салона с заполошным жужжанием врезается муха.
– Это не ваша случайно? – осторожно спрашивает водитель.
Пострадавшая, прислушиваясь к ощущениям, трясет головой и не верит своему счастью.
– Наверное моя, – неуверенно роняет она и переглядывается с матерью. В салоне повисает долгая пауза, и никто не замечает, что такси продолжает катиться в сторону лечебного заведения, – даже сердобольный водитель. Муха и мотор подпевают друг другу, впереди маячит больница.
– А чего мы туда едем? – подает голос дочь, глядя на маму и всё ещё неуверенно потряхивая головой.
– Ой, водитель, стойте! – спохватывается мать.
Таксист притормаживает и вопросительно смотрит в зеркальце. Муха наконец находит щёлочку в боковом окне и выпархивает наружу. Женщины переглядываются и командуют дуэтом:
– Домой!
Хорошо, что городок небольшой, такси дешёвое, а мухи даже осенью умеют находить выход...


Находка

Несколько лет назад, купив старенький домик в деревне, мы вынесли из него раритетную мебель, в том числе и две металлические кровати с капитальными такими матрасами, подбитыми снизу фанерой хозяйственным дедушкой Николаем. [ Читать или не читать ]

Девочки они такие девочки

На днях мама встретила подрушку дней своих прекрасных. Школа-мальчики-всё такое, а потом целая жизнь в домах по соседству. И, что трогательно, мы с её сыном в первом классе за одной партой сидели = первая любовь. Ну, вы знаете, школа-мальчики-всё такое... 
Подрушка, окинув маму (ярко-серые глаза, лёгкий макияж, 44 украинский сайс, вес 53 кг, деловой стиль в меру разбавленный романтишным, чёрные лодочки на среднем каблуке) ревизорским взглядом, изрекает:
– Треба потовстіть.
– Зачем? – на голубом глазу вопрошает мама.
– Бо в худих морщіни на ліце! – торжественно отвечает подрушка (ярко-голубые глаза, лёгкий макияж, дачный загар, размер ускользающий, вес 70++, чотко очерченный брюками, крикотажной блузкой и шлёпанцами). 
В этой точке маминого рассказа я заржала вслух и дошла до гомерических децибел, когда услышала мамин ответ:
– А у корпулентных ещё и корпускулы...
В ответ – тишина. Что-то я переживаю за корпускулы их корпулентмноголетней дружбы...

 

А вот о видеокамерах

Вы к ним как относитесь? Я – никак, потому что они прилагаемое зло в мире современных технологий. А вот племяшка моего любимого человека в четыре с хвостом года точно знает, что когда мы говорим с ним по скайпу, нужно вбежать, запрыгнуть к дяде на колени и смотреть во все глаза в маленькое окошко, где дядю на мониторе видать. Потому что в этот момент она тоже там и она красивая. Я ей это каждый раз говорю. Девочки от таких слов растут счастливыми. Главное – заметить, какие у неё сегодня причёска, заколка, бант, платьишко и улыбка. Про улыбку всегда в конце – она же в процессе разговора появляется. По мере накопления комплиментов. Выходит, не всё то зло, что видеокамера.
Или вот в супермаркете. Вскакиваю перед работой, хватаю в торговом зале стоящую на полу корзину. Обнаруживаю в ней коробку с жалкими остатками тик-така. Автоматически вынимаю из корзины и кладу на полку с консервами, успев подумать: "Дитё какое-то забыло". И тут меня ловит на "горячем" охранник. Бубочка, вёл себя безукоризненно. Не то что тётя-менеджериха, которая взялась меня сторожить и развлекать разговорами о моём воровстве, пока охранник бегал в аппаратную посмотреть видео. "Да забыл этот тик-так в корзине кто-то, – посмеивалась на её выпады я, – или вы думаете я за секунду слопала всю пачку, не успев даже пройтись по залу?" "Да что вы такое говорите, у нас знаете какие дамы в норковых шубах воруют – вы бы видели!" "А вот сейчас и увидим!" – ответила я, глядя на приближающегося из-за её спины охранника. Парень вежливо извинился за недоразумение, а тётка как в рот воды. "Это ваша работа, – кивнула я парню и повернула голову к менеджерихе. – Кстати, нужно попросить вашего директора провести инструктаж по поведению персонала в таких ситуациях. Вам пока двойка. А как ваша фамилия?" Жеста, которым она пугливо прикрыла свой бейджик, мне вполне хватило в качестве эмоциональной компенсации. 
Или вот на работе. Пропал ценный приз – подарок читательнице. Искали всей редакцией. Нет как нет. По офису поползли противные разговоры-воры-воры... 
Секретарша вспомнила, как кто-то на днях спёр из ящика стола ломоть плиточной шоколадки. "Было три деления, а осталось два, представляете?! А я так рассчитывала, что мне к кофе хватит! И тут..." Коллега припомнила испаряющиеся из общего холодильника бутеры, консервы и остатки вина. Кто-то обронил фразу о стыренной ручке... Короче, поток ностальгически-потерьных мемуаров грозил обернуться охотой на ведьм и домовых, но тут поступило предложение подключить охрану, вооруженную камерами слежения. Все оживились и стали ждать видеоразоблачения. 
После кропотливых поисков камера выдала вот что: приз, лежащий на открытой полке шкафа, тихо млел себе в предвкушении отправки, и тут чья-то небрежная рука хлопнула дверцей нижнего отделения. Подчинившись законам физики, приз рухнул в мусорную урну, уютно распахнувшую свою целлофановую душу ему навстречу. Никто этого воссоединения не заметил. Никто. Даже уборщица, которая вечером очищала мусорные кульки по урнам...