хочу сюда!
 

Анна

34 года, овен, познакомится с парнем в возрасте 34-45 лет

Заметки с меткой «сказки»

сказка для сказочников

В домик, где живут воспоминания перестала заходить в гости Мечта, последняя. Раньше их было много, но постепенно они разбрелись, кто куда.Одна, маленькая, исполнившись, сразу исчезла. Другая, став несбыточной, потеряла смысл жизни и умерла.Третья, превратилась в несущественную, перестав беспокоить, уже не считалась. Поэтому и не приходила, раз ее не считали. Ну а остальные поразбежались, посчитав что ничего им здесь не светит, а в темноте какая уважающая себя мечта будет пробираться на ощупь? Так что, Воспоминания пьют чай перед Сном сами.А когда Сон приходит, спят так как и прежде с Тишиной, но уже не обнимаясь с Радостью.И всё из-за того , что Сентябрь соврал, оказавшись совсем- совсем и не вечным, уступив своё место равнодушному и холодному Ноябрю...

чистейшей прелести чистейший образец ©

Прямо как про нас. )



приобщиться


Много неясного в странной стране,
Можно запутаться и заблудиться,
Даже мурашки бегут по спине,
Если представить, что может случиться.
Вдруг будет пропасть и нужен прыжок,
Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?
 А? Э... Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

Добро и зло в стране чудес - как и везде встречается,
Но только здесь они живут на разных берегах.
 Здесь по дорогам разным истории скитаются,
И бегают фантазии на тоненьких ногах.
Этот рассказ мы с загадки начнем,
Даже Алиса ответит едва ли,
Что остается от сказки потом,
После того, как ее рассказали?
Где, например, волшебный рожок?
Добрая фея куда улетела?
А? Э... Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

Семейное чтение. Системно-векторная психология Юрия Бурлана

Как родным братьям и сёстрам избежать естественной враждебности и стать по-настоящему родными? Одно простейшее действие, которое не требует специальных навыков, способно укрепить и объединить всю семью. Счастливая семья - счастливое общество. Ролик раскрывает рецепт семейного очага, который согревает изнутри.



Оригинал здесь https://youtu.be/vwpTJp1at8Q


драконье. ( пару сотен лет назад)

А летает ли кто выше меня, — подумал Дракон, — глупый вопрос, что значит выше? Чем выше поднимаешься, тем меньше значит само это понятие, где там верх , а где низ? Если считать относительно поверхности земли... Ему вдруг вспомнилось высказывание какого то древнего китайского старца — всё зависит от точки зрения. И если мерить от поверхности Солнца,  тогда верх и низ меняются местами и всё видится вверх ногами. А если от центра галактики, то  Солнце представляется обычной маленькой звёздочкой среди миллиардов ему подобных и считать его за точку отсчета совсем не разумно. Выходит, что  нет в этой системе координат истинного ориентира и высота полета вовсе не делает тебя выше других. Дракон вдруг  решительно выбросил глупую мысль из головы. Привычка выбрасывать глупые мысли появилась после того как он чуть-чуть не разбился, пытаясь выяснить подъёмную силу своих крыльев по формуле, подкинутой каким то дипломированным умником. По той аэродинамической формуле получалось, что его сил не хватит даже оторваться от земли.Спасло его как раз то, что он вовремя выкинул глупую мысль, почти у самой поверхности.И вот сейчас, когда опять задался вопрос, мешающий лететь, пришлось его срочно классифицировать как глупый и соответственно выкинуть.

О любви и страсти. Сказки, почти...

* * *
СНЕЖНАЯ БАБА
От страсти Баба просто тает,
Хотя зима, трещит мороз
Ей так морковки не хватает,
А Снеговик не кажет нос.
* * *
КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
С царями я не породнился,
Не вел невест в фате, в венце...
О чем мечтать, когда родился,
С одним яйцом и то в ларце.
* * *
ЦАРЕВНА- ЛЯГУШКА
Лягушка в брак вступить мечтает,
Живя в болоте, среди баб,
А шанс не часто выпадает:
Одна стрела на сотню жаб.
* * *
© Copyright: Гном Котя, 2016

Смерти нет, - говорит он (сказка)

Мы с Лялей прожили хорошую жизнь. Действительно хорошую. Ни разу не поссорились. Кроме потери родителей, пожалуй, и не было особых огорчений. Работа радовала, дети росли, мы не обременяли их воспитанием, а они нас возрастными кризисами. Отличные, кстати, выросли. Манька в Германии теперь декорации для разных шоу создает, а Филька сеть магазинов открыл. На золотую свадьбу они подарили нам единственное в нашей жизни свадебное путешествие. Кругосветное.
 
Два года мы не возвращались домой. Были в Китае и в Индии, Европу исколесили вдоль и поперек, одно лето провели на юге Франции, дегустируя все, что предлагали местные сомелье,  другое - на побережье в Австралии. Отыскали Затерянный город, без всяких гидов и экскурсоводов. Ныряли с дайверами рука об руку. Чуть не заблудились в джунглях. Но мы были вместе и поэтому выжили. На исходе третьего дня нарвались на аборигенов и те вывели нас к деревне. Оказалось, мы на двенадцать километров отклонились от пути нашей группы. И откуда только силы взялись, непонятно. 

Мы, наверное, за всю жизнь откуролесили за эти длинные, увлекательные, непредсказуемые два года. Но вот когда вернулись, Лялька вдруг заболела. Диагноз какой-то невнятный – года, мол, что вы хотите, восемьдесят это вам не тридцать. 
Не тридцать, конечно, кто ж спорит, но и не девяносто. Однако Лялька медленно уходила. Ее голос становился глухим и вязким, она с трудом выговаривала слова, когда просила меня ничего не говорить детям, пока… Пока что? – кричало мое сердце, но вслух я лишь успокаивал жену: «мол, кто тут умирать собрался, я тебе…». Светло-голубые Лялькины глаза стали совсем белыми, в них отражались облака, бегущие за окном, и снег, осевший на стекле, а вовсе не море, как месяц назад. Когда она засыпала, на ее лице не было всегдашней улыбки, губы складывались в болезненную дугу, но для меня она оставалась молодой и прекрасной, не смотря ни на что.

Как-то она мне сказала: 
- Я хочу, чтобы ты записал самые счастливые моменты нашей жизни. Все. Я знаю, их было много, но ты уж постарайся, пожалуйста. Я бы сама, но уже не вижу почти. Это очень важно. И читай мне, все, что запишешь, ладно? Я блокнот специальный купила. Там, в тумбе, посмотри. Если продавец не соврал, очень красивый.
- Для чего тебе это нужно, Лялька, любимая? – спросил я, доставая из пошкрябанного больничного ящика синий с вычурным золотым тиснением, как на средневековых книгах, блокнот. – Действительно красивый.
- Не знаю для чего. Просто сделай, как я прошу, ладно?
- Всяких радостных моментов, и даже не моментов, в нашей жизни было ого-го! Десять лет не хватит, чтобы все записать, - проворчал я. 
- Я в тебя верю, - смеется Лялька.  А смех безжизненный уже, тусклый. 
Я взял ее за сухую прохладную руку и, преодолевая предательский ком в горле, пообещал:
- Начну сегодня же вечером. 
- Сейчас, пожалуйста. 

Вместо ответа я открыл блокнот. И задумался с чего начать. С нашей первой встречи в метро? С рождения дочери? С простой, совсем непраздничной свадьбы? С далекого заката на Днепровской набережной? С часов, которые я продал, чтобы купить Ляльке кольцо с изумрудом, вместо обычного обручального? С мороженной на Прорезной?..
Лялька уснула, бессильно свесив руку с кровати, а я все сидел с ручкой в одной руке и пустым блокнотов в другой. Пятьдесят три года, которые мы прожили вместе, накатили огромной теплой волной. Это было похоже солнечную лавину, на купание в горячих источниках Залакароша, на вязкую жару Дакка, на сладкий зимний сон под тремя одеялами, на картадо, на все это вместе и ни на что вообще. Просто. Наша. Жизнь. 

Где-то на исходе третьего часа, я решил не следовать хронологии, а начать с того, что перовое вспомнилось. 

***
Лялька покинула меня хмурым морозным утром. Я не проливал слезы над ее телом, не бился в истерике после похорон. Не напивался. Не пытался повеситься. Не бродил загнанным зверем по пустой квартире. Я ждал.

Бабка в детстве рассказывала разные жуткие истории. О том, как мертвецы возвращаются за своими родными. И если, мол, тебе приснится дед и позовет с собой, ни за что не иди, даже если будешь спать крепко-крепко. Вспомни, говорила она, что ты живой, вспомни, что тебя здесь ждет мама с папой, а не то случится страшное. И вот сейчас я ждал этого «страшного», как дети ждут Нового года. Ждал, когда она придет за мной. Почти не просыпался.

Силился представить, засыпая, как возвращается моя Лялька, сияющая и молодая как прежде, берет меня за руку, уводит с собой в неизведанное будущее, в счастливое прошлое, в рай, в ад (хотя, что нам там делать?), в ноосферу, в марсианскую алую зыбь, в Бардо Дхарматы, в куда-нибудь, где мы вечно будем вместе. 
Если бы не дети, кто знает…

Дети беспокоились за меня. Манька звонила два раза в день, Филька приезжал каждое утро. И только это заставляло меня просыпаться на несколько часов в сутки. Я раздражался, ел из-под палки. Филька думал, настало его время «за маму-за папу» и насильно впихивал в меня овсяную кашу. Я покорялся, но когда он уезжал не пил даже чай. Суп, который он варил для меня на обед, я выливал, а следующим утром врал без зазрения совести, что поел. А когда сын уходил, я снова возвращался в ледяную постель и, дрожа от холода, с остервенением и надеждой пускался в свои сны-медитации.

Тщетно.  День сменялся ночью, ночь - утром, а утро - вечером, надежда покидала меня, а вместе с ней мне изменяла и фантазия. Сон стал больше похож на падение в черную яму, а бодрствование на тяжкое похмелье. 
Все это время, исписанный до последней страницы синий блокнот, прятался под подушкой Ляли, рядом с моей головой.

В таком полусне я провел остаток зимы и всю весну. Фильке только в первые дни июня удалось уговорить меня выйти на улицу. Там сияло солнце, цвели деревья, пахло молотым кофе и  свежескошенной травой, бегали счастливые дети и тополиный пух, как первый снег, оседал на отцветающую сирень - все это жалкая насмешка над пустотой, которая царила в моем сердце. 

Филька оставил меня на лавочке в парке, чтобы в «ближайшем» гастрономе купить фисташкового мороженого мне и холодного пива себе. Я с облегчением выдохнул. Надоело делать вид, что все в порядке, что тоска улеглась, а на ее место пришло успокоение. 

Я достал из кармана вязаной кофты блокнот, собираясь, как впервые, спасительно нырнуть в свои записи. Как будто я не зачитал его до дыр еще зимой, пока Лялька была жива, как будто не проживал все это день за днем после ее ухода. 
Блокнот был девственно чист. Я специально пролистал его от первой страницы до последней. Ни одного слова. Ни одной буквы. Даже следа того, что я когда-то (всего четыре месяца назад) натер болезненные мозоли шариковой ручкой, чтобы порадовать любимую, не было. 

Черт его знает почему, мне это показалось хорошим знаком. Как грузовик с картошкой от сердца отпал, - следуя детской формулировке Филиппа.  Теплая волна встряхнула мое дряхлое тело, а надежда, солнцем, вернулась в сплетение нервных межреберных окончаний.  Я откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза. Сидел так долго-долго, пока родные теплые руки не обвили мои плечи.
- Меня долго не было, да?
- Слишком долго, - ответил я сиплым от волнения голосом.
- Прости меня, давай руку, пойдем…

***
Девушка, сидевшая на соседней скамье, завороженно наблюдала, как пара стариков теряется в глубине парка. Она подумала: такую любовь редко встретишь. Подумала: счастье, дожить до таких лет и не состариться сердцем. Подумала: счастливая семья, у них, наверное, дети и внуки. Подумала: а у меня никогда не будет детей и непонятно как об этом сообщить мужу. Подумала: бросит он меня теперь, точно бросит. Подумала: стоп, а куда они подевались, я не отводила от них взгляда, даже не моргала… 

Девушка вздохнула и встала. Домой ей не хотелось, а на улице, хоть и июнь, как-то зябко. Она поежилась, передернула плечами, и уже собралась уходить, как заметила на соседней скамье синий блокнот, оставленный парой стариков. Она взяла его в руки,  оглянулась вокруг несколько раз, но возвращать блокнот уже было некому. Она присела на место, с которого только что встал исчезнувший старик, раскрыла его и вдруг поняла, что все у нее еще будет. Двое детей – девочка и мальчик – Маша и Филипп. Нечего нюни распускать, доктор предлагал же ЭКО, еще много чего предлагал, но она, уткнувшись носом в плечо своей беды, всего не слышала. Рыдала только беззвучно, внутри, не слыша и не понимая слов утешения. 

Она выпрямилась, тряхнула головой, прогоняя дурные мысли, положила блокнот на место и ушла, не зная, кого или что благодарить за свою нынешнюю надежду.

***
Согбенная старушка шла по аллее парка. Ноги гудели от напряжения; на плечах, не то, чтобы крест, а целый мамонт прилег отдохнуть, поэтому выровнять спину давно не представлялось возможным. 
Последние двадцать лет каждый шаг давался ей с большим трудом. В молодости она была слишком горда, чтобы прощать другим их ошибки и теперь, к старости, не было никого, кто смог бы сходить за нее в магазин или помочь ей добраться до поликлиники. 

Старушку это особо не трогало. Больше всего ее волновало, что за всю жизнь она так и не увидела моря, поэтому умирать было не страшно, а как-то обидно, что ли. 

Море ей снилось каждую ночь. Она представляла себя на пляже, наполовину зарытой в теплый песок. Недвижимой и умиротворенной. Как смотрит на бело-голубой маяк вдалеке и одинокую рыбацкую лодку, преодолевающую сопротивление легкого шторма. И вокруг тихо-тихо, только прерывистый крик чаек и шум прибоя, вместо музыкального сопровождения ее мечтаний. Ей виделось, как встает она, стройная, длинноногая, как в молодости, небрежно стряхивает с себя песок, медленно, по-кошачьи грациозно, идет к линии, отделяющей берег от голубой соленой воды, потягивается, как после долгого сна и, наконец – какое счастье!-  пальцев ее ног нежно касается первая горячая волна.

Старушка вздохнула. Обидно все же. Скорее потому, что не быть ей уже молодой и грациозной, но и потому что все ее мечтания тщетны. Все равно, что пытаться выжать свежий чай из спитого пакетика. Сколько мужчин в молодости, даже в зрелости, предлагали ей «прокатиться» и сулили теплый прибой, разбавленный горячей страстью. Она же, привыкшая быть самостоятельной и «держать марку», лишь улыбалась равнодушно и продолжала строить карьеру. Где теперь эти мужчины и, главное, где теперь эта карьера?.. Все пошло прахом. Вся ее жизнь. Вроде и не жила вовсе, так, мимо проходила. Даже моря ни разу не видела…

Старушка присела на лавочку, положила ладони на потертую трость, сверху примостила тяжелую от мыслей голову. Закрыла глаза, вздохнула тяжело, и снова послышался ей далекий шум прибоя и прерывистый крик чаек. 

Взгляд ее из полуопущенных век наткнулся на синий с золотым тиснением блокнот. Она протянула дрожащую от старческой слабости руку и попыталась близорукими глазами прочесть, что в нем написано. Очки она забыла дома, поэтому строчки подпрыгивали, менялись местами и липли друг к другу и снова, отскакивая друг от друга, разлетались в разные стороны. Но старушка читала о море, о своей несбывшейся мечте, о чайках и бело-голубом маяке, о счастье двух влюбленных друг в друга людей и сердце ее наполнялось радостью. 

Когда она подняла голову, то увидела ее. Свою мечту. Близко-близко. Телесную вялость, вместе со следами лет на теле, унесло ветром, она расправила плечи, взглянула, мечтательно улыбаясь, на левую руку, без морщин и печеночных пятен, все еще сжимающую трость, откинула ее, аккуратно положила синий блокнот обратно на лавочку, встала и направилась к линии, отделяющей берег и теплую соленую воду.

***
По аллее парка шел мужчина средних лет. Женщина, которую он любил всю жизнь, сбежала с детьми и любовником за тридевять… ладно, в Америку…и он мечтал только об одном – оказаться в каком-нибудь монастыре, очень желательно, буддийской, лучше бы сразу в Сливовой деревне, и спокойно зализать раны, не прерываясь на разборки с адвокатами и нудную работу. 

Он представлял, как резные древними заклинаниями деревянные ворота закрываются за ним; как звонит колокол, созывая жителей деревни на медитацию или обед; как поет его сердце под бесконечные мантры монахинь или монахов; как тишину, царящую вокруг, нарушает только дыхание медитирующих и далекий щебет птиц; как уходит боль и на ее смену приходит утешение. 

Мужчина присел на лавочку, чтобы перевести дух и выпить теплого от жары пива. Его взгляд упал на синий, с золотым тиснением блокнот, и рука сама потянулась к нему…
(с)его дня

Из сказок "Чёрной дыры"




       МИМОЛЁТНОЕ   ОТКРОВЕНИЕ.


 


…Как легко…Впрочем, как и всегда…как и раньше…Ну, чем не свобода? От тебя ничего не зависит.  Даже достижение цели. И можно ни о чём не беспокоиться. Когда тебя так подолгу и часто держат взаперти, даже такая, не зависящая от тебя, малость, как по прихоти своего хозяина зачем-то и куда-то мчаться, вызывает у тебя невероятный восторг. И даже чувство зависти. К самой себе. Такая ты в эти мгновения лёгкая, стремительная, яркая. Наверное, от такого восторга и рождается чувство свободы. Свободы…. О которой ходит так много легенд и почти правдивых историй у нас, подолгу и часто сидящих взаперти и в темноте, что поневоле задумаешься, а есть ли она на самом деле, раз её никто из нас не видел. Но мечтают все… Ну, или почти все.  Настоящий раб, тот, который внутри себя раб, он о свободе мечтать  не может. Но это, пожалуй, из сферы предположений. Внутрь ни к кому не заглянуть, чтобы знать точно. У меня во всяком случае не получалось. А впрочем…Кто  я такая, чтобы как-то судить?


   Чтобы о таком судить, нужно иметь другое предназначение. А я штучка недорогая. И предназначение моё – утолять прихоти хозяина. Или того, кому он даст мною попользоваться. И жизнь моя недолговечна. Когда я стану непригодной, меня легко заменят – таких  хватает. И в самой жизни моей нет ничего такого, из-за чего  стоило бы сооружать поздравительную надпись на торте в честь моих именин. Да и самих именин не было и не будет никогда. Так что не о чем переживать. Живи отпущенным тебе моментом. Наверное, это тоже свобода…


    Хозяин обожает играть в извечную игру людей – достижение цели. А мне предлагается в ней участвовать. Я у него не единственная такая. И когда он нас всех выводит в свет, чтобы забавляться этой игрой, то для нас наступает подобие праздника. Потому что появляется возможность сбежать, спрятаться так, чтобы он не нашёл… Но он почти всегда находит.  А если нет, то становится злой, как чёрт, и ругается странными словами. Наверное, это очень важно для него – достигать цели. Вот и заставляет он нас принимать в этом участие. Раз уж своих-то целей у нас нет. Вот только радости при достижении чужой цели не возникает. А возникает в тот момент  лишь боль и опустошение. И мчаться, любуясь собой, стройной, красивой и стремительной, тебе уже некуда. И все краски Мира для тебя в этот момент меркнут. А ему это доставляет удовлетворение, граничащее с экстазом.  Да и то лишь на время. И ему снова нужна эта игра… «Игра, где человек гоняется за тенью – за призраком ладьи на призрачной воде» - он кому-то читал это, говорил, что это Бодлер.


    Он вообще у меня такой. Любит жонглировать словами, своими и чужими, с претензией на образованность и значительность.  Похоже, прячет за этим своё смятение и растерянность перед таким непростым Миром. Помню, как он однажды, будучи сильно не в духе, пробубнил, разговаривая сам с собой что-то вроде…”Ну что за странный вижу сон во сне?...Иль может то я просто пьян? А может в гости то туман зашёл ко мне, чтоб с мыслями хмельными вдруг сплясать канкан?...Не разобрать. Туман в душе моей…И за окном туман…”  Люди странные создания. Сплошь сомнения и непостоянство…Тем более, что тогда как раз был туман и сырость пронизывала всё. Помнится, такой способ мышления он называл поверхностными ассоциациями. Будто бы он свойственен алкоголикам и людям не развитым интеллектуально. Не буду утверждать, будто поняла, что это означает, но это носило признаки предосуждения и попытку самолюбования, мне кажется… А впрочем, не таково моё предназначение.


  …А похоже, что мне удаётся сбежать… Вот она, свобода! Та цель, куда он меня всё время заставлял мчаться, осталась в стороне. Ура! Свобода!...Если не найдёт…Вот и заросли. Можно спрятаться…Болото какое-то…Кочка…Лягушка…Постой-постой. Рассказывали у нас, взаперти да тесноте, какую-то сказку. Про принцессу-лягушку и Иван-царевича…Так это он, выходит, неспроста…Я ж стрела. Искать стало быть пойдёт…Ну да. Люди. Они ж в сказки верят…


Счастье - есть (на конкурс).

  На чердаке большого городского дома жил заботливый домовой. Если вы думаете, что в городских домах нет домовых, то вы ошибаетесь. И, надеюсь, вы не думаете, что домовых вообще не существует? А откуда тогда, по-вашему, берется счастье? Не знаете? Тогда слушайте.

  Так вот, жил-был заботливый домовой. Вообще-то все домовые заботливые. Даже не взирая на то, что многие из них ещё те любители шутить и прятать от хозяев всякие нужные штучки. Но наш домовой был добродушный. Он никогда не стучал по ночам посудой, не прятал вещи и не гонял кошек по дому.  

  У нашего домового не было обычного имени. Все, кто мог его видеть, звали его просто Домовёнок. Вы наверно не знаете, что все маленькие дети, которые ещё не научились говорить, могут видеть домовых. А вот мамы могут подтвердить, что иногда их ребенок без видимой причины начинает смеяться. Это домовой  играет с вашим ребенком и его веселит. Ведь все без исключения домовые любят маленьких детей. Жаль только, что когда ребёнок начинает говорить, он теряет способность видеть домового, чтобы случайно не проболтался взрослым. Не любят домовые публичности.

  Но с нашим Домовёнком приключилась хоть и казусная, но приятная история. По непонятной причине одна семья назвала своего кота точно таким же именем. А раз так, решил Домовёнок, он может смело оставаться видимым для маленькой веселой девочки Тани из этой семьи. Взрослые никогда не догадаются, и всегда будут думать, что их дочка обращается именно к коту.

  Когда Домовёнок не был занят делом, он играл с маленькой Таней и её котом. Все они втроем были очень счастливы.

  Надо отметить, что у домовых достаточно много обязанностей. Они днями напролет собирают по квартирах назойливое эхо. Кроме незаселенных пустых квартир. Вы же замечали, что в пустых квартирах полно не собранного эхо?

  Длинными зимними ночами домовые плетут из старой ненужной паукам паутины красивые мягкие корзинки. В эти корзинки домовые собирают улыбки детей, из которых потом постепенно вырастает счастье. В каждой такой корзинке есть счастье, и они его потом разносят по разным семьям. Так и выращивается из улыбок детей маленькое и большое счастье. Это основная забота домовых. Счастье есть, если в доме есть домовой.

  Случилось так, что по ряду причин Танина семья переехала в другой, новый и большой дом. Родители никак не могли понять, почему Таня скучает за Домовёнком, хотя кот всегда был рядом. Её веселая улыбка сменилась на грусть. Она подолгу смотрела в окно, и тяжело вздыхала. И даже кот теперь тихо сидел у Тани на руках и больше не носился весело по комнате.  

  Но однажды обычным летним днем в дверь Таниной комнаты кто-то постучал. Кот первым соскочил с подоконника и подбежал к двери. Дверь потихоньку отворилась и из-за неё появилась лохматая голова Домовёнка.

  - Знаешь, а я переехал в ваш дом. У меня для тебя есть счастье.

  И он протянул Тане красивую узорчатую корзинку из паутины, в которой лежало белое пушистое счастье. 

   

Знакомство с Кофейным Зерном

- Ой! Ой! Ой! Умоляю вас, только не бросайте меня в кофемолку!
Голос раздался рядом со мной, когда я, нагнувшись, пытался отыскать под кухонным столом выпавшее из красочного пакета, зёрнышко кофе.
Не хватало раздавить его в порошок. Тогда пришлось бы с помощью пылесоса собирать с пола кофе «ножного помола». Хозяйка дома, моя жена, уехала с родственниками на экскурсию во Львов, а мне брать на себя дополнительную работу по наведению порядка не хотелось. Нет, не подумайте, что я настолько ленивый. Просто у меня появился план написания новой сказки от Водяного. Поэтому каждая минута была дорога. Я даже вместо привычного плотного завтрака решил выпить чашечку крепкого чёрного кофе. Этим я желал сэкономить время на приёме пищи, чтобы больше времени посвятить написанию сказки.
Голос на кухне, где как и во всём доме никого, кроме меня не было, несказанно удивил меня. Удивил потому, что раньше я такого голоса не слышал. Голос Водяного, который иногда беседовал со мной, я хорошо знал. Да и общался со мной он только на берегу речки, куда я ходил на рыбалку. У Водяного голос был хриплый и простуженный, как-никак, он всю жизнь живёт в воде.
А голос рядом со мной был какой-то звонкий и резкий. Мне сразу вспомнился треск, который стоит, когда мелешь кофейные зёрна. Услышав этот голос, я застыл в недоумении без движения.
- Ну, что же вы стоите? Разве вы не слышите меня? Я очень вас прошу, не бросайте меня в кофемолку! – вновь раздался трескучий голосок.
– А кто вы? И почему я должен бросать вас в кофемолку? – поинтересовался я.
– Я – Фейяо. Так зовут меня на моей родине, в Бразилии. В переводе с португальского языка, моё имя - Кофейное Зерно.
- Извините меня, уважаемое, Фейяо, позвольте я буду звать вас просто Кофейное Зерно? К сожалению я не являюсь знатоком вашего родного языка. Боюсь, что моё произношение вашего имени будет не совсем правильным. А мне совсем не хочется обижать вас, гостя моего дома. Вы не станете возражать против моего предложения, сударь?
- Нет, что вы. Я даже буду счастлив, что у меня появится ещё одно новое имя – Ко-фей-но-е Зер-но. Звучит прекрасно и мне очень нравиться.
- Но где же вы находитесь? Я вас не вижу, - решил я отыскать своего необычного гостя.
- Да вот же я, прямо у вас под ногой. Вы стоите на мне, - робко произнесло Кофейное Зерно, словно боялось обидеть меня.
- Ох, уважаемое Зерно, извините меня за мою неуклюжесть! Я совсем не желал сделать вам больно, - произнёс я, отступая назад. И, правда, передо мной лежало красивое тёмно-коричневое зерно. Я наклонился и аккуратно взял его в руку. Затем присел на стул возле кухонного стола и положил зерно на чистое блюдце.
- Вот спасибо вам большое! Я надеюсь, что вы не отправите меня под острые ножи кофемолки? – молящее спросило Кофейное Зерно.
- Что вы, как я могу лишить жизни такое прелестное создание, да ещё и говорящее со мной человеческим языком? Теперь вы не просто мой гость, но и друг! – успокоил я говорящее зерно. – Позвольте задать вам один уточняющий вопрос? – я внимательно смотрел на зерно.
- Да, да, конечно же, спрашивайте! Я отвечу вам на все вопросы, которые вас интересуют, - зерно весело залилось приятной трескотнёй.
- Скажите мне, пожалуйста, как мне правильно к вам обращаться? Я имею в виду ваш род.
- О, общайтесь со мной, как с равным себе. Хотя мой род очень древний и знаменитый, и берёт начало ещё с древних времён. В XI веке нашей эры арабский ученый Ибн Сина описал кофейный напиток в современном понимании этого слова. Так что, вы понимаете, насколько древен мой род. Но не надо волноваться, мне не присуще высокомерие, - стала объяснять зерно своё происхождение.
- Уважаемое, Кофейное Зерно. Говоря о роде, я подразумевал не ваше происхождение, а пол, к которому вы относитесь. Я хотел узнать, вы относитесь к мужскому или среднему роду, - разъяснил я свой предыдущий вопрос.
- Ах, вот вы о чём? Если честно, то я не могу ответить вам на ваш вопрос однозначно. Дело в том, что мне больше по нраву, когда ко мне обращаются, как к мужчине. Поэтому, если вас не затруднит, общайтесь со мной, как с мужчиной.
- Как вам будет угодно, мой уважаемый гость, - принял я предложение необычного Кофейного зерна. Мне было хорошо известно, что в русском языке обе формы «мой кофе» и «моё кофе» признаются равноправными. То есть, слово «кофе» относится как к мужскому роду, так и к среднему роду. Но хотелось, чтобы мой гость чувствовал уважение к себе со стороны хозяина.

- Спасибо вам за такое доброе отношение ко мне. Я надеюсь, что наши хорошие отношения сохраняться и дальше? – поинтересовалось зерно, беспокоясь о своей судьбе. – Конечно, будьте спокойны. Я уже сказал вам, что вы не просто мой гость, но и друг, – заверил я Кофейное Зерно в своих самых благих намерениях. Тем более, мне было интересно узнать, историю этого необычайного, можно сказать, волшебного зерна, появившегося в моём доме.

- Прошу прощения, что не представился вам. Меня зовут Макар, - назвал я своё имя.
- О, какое необычное имя! – удивилось зерно. – Мне всё больше знакомы мужские имена, такие, как Антонио, Батисто, Карлос, Педру.
Хозяина плантации, где я родился, звали Габриел, что значит помощник Бога. А двое его сыновей носили имена Мигел – божественный и Матеус – дар Божий. Хозяин был очень набожным человеком, поэтому имена сыновьям дал такие. А что значит ваше имя? – поинтересовалось Кофейное Зерно.
- Имя Макар - греческого происхождения. В русский язык имя пришло вместе с принятием православия на Руси. В греческом языке имя звучало как Макариос, а происходило от слова «макар». Если это так, то в переводе с греческого имя Макар означает «блаженный, счастливый» или «благоденствующий».

- Значит, вся ваша жизнь заключается в том, чтобы благоденствовать? То есть, ничего не делать? – удивилось зерно.
- Почему же ничего не делать? Благоденствие означает полное благополучие, процветание, успешное развитие. Подожди, я сейчас тебе прочитаю пояснение из словаря.
Я встал из-за стола и вышел в комнату, где располагались книжные полки. Найдя нужную книгу, я вернулся на кухню.
- Вот послушай, как поясняют слово «благоденствие» в словаре Ушакова: «БЛАГОДЕНСТВИЕ - благополучие, счастливая жизнь». Но, разве может быть благополучие и счастливая жизнь притом, что человек ничего не делает? Вот яркий пример. Если бы вы не подали голос, то есть, ничего не делали, уважаемое Кофейное Зерно, то сейчас превратились бы в молотый кофе. А затем, я сварил бы вас в кофейной машине и наслаждался вкуснейшим напитком.
Итак, если не подать голос или ничего не делать, то можно навсегда исчезнуть. Это очень плохо! Этот вариант мог стать вашей реальностью, дорогой мой гость. А если делать работу – молоть кофейные зёрна, варить из них ароматный кофе, то можно благоденствовать. То есть наслаждаться вкусным напитком. Это очень хорошо. Такой вариант мог стать реальностью для меня.
Мы же с вами пошли по иному пути – вы подали голос, а я не стал превращать вас в кофейный напиток. Зато сейчас очень хорошо и вам и мне. Вы, уважаемое Кофейное Зерно получили шанс продолжить свою жизнь, а я – обрести доброго друга. Вот в этом, в данный момент, и заключается моё благоденствие.
Но, учитывая столь длинное объяснение, прошу учесть, что любое благоденствие требует работы, практического дела.

- О, да, конечно, теперь я понимаю, что без работы будет смерть… - грустно промолвило Кофейное Зерно и замолчало.
- Как говорит мой очень старый, но разговорчивый и весёлый Водяной: «Без труда не вытянуть и рыбку из пруда».
- Он, видимо очень умный этот ваш Водяной, - сделало вывод зерно и вновь замолчало.
Я осознавал, что моего гостя сильно беспокоит его будущее. Слова о том, что я мог перемолоть и сварить из него напиток встревожили его.

- Но, вы же не станете перемалывать меня, чтобы сварить вкусный напиток? – озабоченно спросило зерно.

- Моё имя несёт благоденствие… - произнёс я, и сделал небольшую паузу. – Но не только мне. Мой жизненный принцип заключается в том, чтобы приносить благоденствие и тем, кто окружает меня. Тогда добро приумножается и возвращается ко мне. И так многократно. Как вы теперь понимаете, для того чтобы благоденствовать, нужно работать.

- О, да, да, я вас прекрасно понимаю, дон Макар! Вы только скажите, что я должен делать! – вдохновлённое моими словами, воскликнуло Кофейное Зерно.

- Конечно же, добро! – твёрдо заявил я. – Это главное, что может продлить вашу жизнь, - уверенно заявил я, чем порадовал загрустившее зерно.
- В нашем доме проживаем мы с супругой. На жену возложено множество полезных для нашей семьи дел. Это ведение домашнего хозяйства: приготовление пищи, уборка в доме, закупка необходимых продуктов, выращивание и уход за овощами на огороде. На мне лежит ответственность за бесперебойную работу водоснабжения, отопления, своевременный ремонт оборудования, уход за садом. Работы много для нас обоих. Иначе, о каком благоденствии можно вести разговор?
А какую полезную работу можете делать вы, уважаемое Кофейное Зерно?

Вопрос поставил гостя в тупик. Зерно долго молчало, не зная, какое добро может сделать для всех. Я решил помочь гостю.
- В свободное время, я пишу рассказы для взрослых и сказки для детей. Возможно у вас, уважаемое Кофейное Зерно, сохранились в памяти интересные рассказы, которые могут послужить основой для моих новых книг?

- О, да, конечно же! - обрадовалось зерно. – Я знаю очень много интересных историй, которые происходили со мной и с моими знакомыми и друзьями. Если вы соблаговолите, я прямо сейчас начну рассказывать эти истории вам. Надеюсь, что эта добрая работа даст мне основания остаться в вашем доме для проживания? – с надеждой в голосе спросило зерно.

- Можете даже не сомневаться, мой уважаемый гость. Если ваши истории действительно интересны и увлекательны, то вместе мы напишем целую книгу, как для детей, так и для взрослых, - заверил я повеселевшее Кофейное Зерно.
- А назовём книгу «Сказки… - зерно на мгновение задумалось, а затем завершило фразу. - …Кофейного Зерна». Как дон Макар, вам нравится такое название книги?
- А почему именно сказки? Вы, что будете придумывать свои сюжеты, и они будут далеки от действительности? – недоумённо спросил я.
- О, нет, что вы, уважаемый дон Макар? Просто дети очень любят сказки, поэтому я предлагаю такое название.
- Хорошо, - согласился я с доводом зерна. – Надеюсь, что в ваших сказочных историях найдётся место и для эпизодов, которые станут интересными для взрослых. Не так ли, уважаемое Кофейное Зерно?
- О, да, да, конечно! – невероятно обрадовался мой маленький гость из далёкой Бразилии. – Давайте прямо сейчас и начнём. – предложил он мне.

- Ну, уж нет, мой дорогой! Вначале давайте позавтракаем. – Я взглянул на настенные часы-ходики, висевшие на кухне. – Уже целых тридцать минут, как мы с вами общаемся, но и я, и вы до сих пор голодны.
- О, нет, нет, что вы! Мы зёрна питаемся только тогда, когда растём на кофейных деревьях. Так что вы завтракайте, а я пока подожду вас и подумаю, какую первую историю рассказать вам, мой дорогой дон Макар.
- Предлагаю начать с вашего путешествия из Бразилии к нам. Надеюсь, что оно было наполнено различными увлекательными приключениями. Не так ли, моё уважаемое Кофейное Зерно?
- О, да, да! Пожалуй, вы правы. Давайте с этого и начнём «Сказки Кофейного Зерна», - обрадовано заявил мой гость, глядя, как я открыл металлическую банку с зелёным чаем. Он понял, что опасность для него миновала.

Пока я заваривал чай, а затем завтракал, Кофейное Зерно молчало. Было видно, что мой гость пытается восстановить в мельчайших подробностях своё путешествие.

Что же, не станем ему мешать. Пусть вспоминает свои приключения на пути из Бразилии в Европу. А как только мой гость объявит о готовности поведать свои приключения мне и читателям, мы вдвоём примемся за работу.

Так что мы, с Кофейным Зерном, не прощаемся с вами, а говорим «До новых встреч в сказках!»