всё глубже в душу проникает яд стигматами от сотен тысяч жал и на голгофе выжжена земля и целый мир на острие ножа иссохла виноградная лоза но возвращаясь в земли праотцов среди глухих юродивых слепцов рассмейтесь в смерти стылые глаза
и даже если всё предрешено и вновь закрыто наглухо окно в застывшее бессолнечное небо а здесь внизу ни слова нет ни чувств лишь яростней утробное хочу в хмельной потребе зрелища и хлеба и если никому уж веры нет и всё тусклей надежды робкий свет и слишком глубоки на сердце раны на небеса ты всё же уповай и пусть вокруг звенит собачий лай