- Тебе никто не говорил, что для ангела ты слишком ехиден?

Она сидела на столе и болтала босыми ногами. Сегодняшний урок жизни проходил в неформальной обстановке.

- А что делать, если ты не хочешь учиться на своих же ошибках? – он легко щелкнул ее по носу. – Я тебе и прошлый, и позапрошлый раз говорил, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Но ты же упертая.

- Не бывает, говоришь? Тогда почему я первые 15 лет своей жизни дружила только с мальчишками? Чтобы следующие 15 убеждаться, что такой дружбы нет?

- Тоже мне, вспомнила босоногое детство! - Он рассмеялся таким заразительным смехом, что она не смогла не улыбнуться в ответ. – С тех пор, как у твоих мальчиков начал вырабатываться тестостерон и расти усы, они потеряли способность дружить с такими, как ты.

- Ну почему?

- Потому! – он движением фокусника достал зеркало и протянул ей.

- Что, совсем безнадежно? – она внимательно всматривалась в свое отражение. – Ну, ты же мне друг?

- Я тебе не друг! Ты моя любимая… работа. И не надо смешивать одно с другим.

Она разочарованно отвернулась, с деланным безразличием разглядывая доску своей жизни. Черная поверхность была исписана ровными рядами имен. Некоторые из них были зачеркнуты, другие почти стерлись. Но еще две трети доски оставались пустыми. И это вселяло надежду.

- А я все равно попробую еще разочек! – она была упряма.

- Давай. Только в этот раз выбери гея, чтобы наверняка.  

Мой дед летом 1941 года проходил срочную службу. Война застала их взвод в поле, на учениях. Молодые, зеленые пацаны, холостые патроны в винтовках, ни транспорта, ни толкового руководства, потому что офицеры сами не знали, что делать. Дед был ранен, позже попал в плен. Но сумел вернуться домой живым. И сумел остаться человеком – добрым, отзывчивым, никогда не жалующимся на судьбу. Он не любил рассказывать про войну. Говорил, что война – это всегда плохо, это боль и кровь. Прадед умер до моего рождения, но мама часто рассказывала, как он вернулся с войны инвалидом,  как горевал по своим погибшим детям. А потом взял на воспитание чужих детей, в том числе и мою бабушку, и вырастил их, как родных.

Сейчас много кричат о фильмах, которые выпускает Россия. Мол, перекручивают исторический факты, раздувают «противоукраинскую пропаганду». Пусть снимают, не  оставлять же историю в руках голливудских ваятелей. А у нас должна быть своя память, свои фильмы, которые воспитают чувство патриотизма в наших детях. То самое чувство, которое давно потеряно у нашей «заблудившейся» нации. Чувство гордости за свою страну, а не стыда, что мы здесь родились и живем.

Я не вижу патриотизма у политиков, левых и правых, говорящих пламенные речи с трибун. Не вижу я его и у журналистов, пишущих заказные статьи, поливающих грязь на могилы ветеранов и плюющих в души еще живых освободителей. Зато патриотизм есть у простых девчонок, которые 9 мая ведут своих детей вручать цветы ветеранам. Не потому, что им так сказали «сверху», а потому, что это их личная потребность поблагодарить живущих и отдать дань  памяти погибшим. И эти молодые мамы сделают для страны больше, чем любой политик, потому что воспитают в своих детях уважение к старикам, к истории, к своей родине.

А я несу цветы на могилы своих стариков, моих личных героев. И так отрадно видеть, что вся моя большая семья собирается в этот день на кладбище, забыв семейные распри и обиды. Мои пожилые уже родители и дяди, мои малолетние еще племянники, все поколения нашего рода. Для нас это день не парадов и салютов, а памяти и скорби. Возле некоторых могил собираются такие же большие группы, а недалеко от нас сидит одинокая старушка, поглядывает в нашу сторону и вытирает слезы. На памятнике фото мужчины в фуражке морского офицера. По годам он ровесник моего деда, еще один герой не забытой пока войны. Еще десяток лет, и не останется живых свидетелей тех событий. И только в наших силах сохранить память о них. Ведь «страна, которая не помнит своего прошлого, не имеет будущего».

С Днем Победы! Здоровья живым, и вечная память ушедшим героям!

Когда мужчина говорит тебе такое - это не радует. Это обязывает.

Обязывает быть женщиной-праздником, фейерверком, эмоцией. Любовь до прокушенных губ. Страдания до издертых ладоней. Если ссора – то с летящей в лицо посудой. Примирения – со стонами счастья, так, что «соседи выходят покурить». Романтика – по лучшим Голливудским стандартам - с луной в полнеба и морем для нас одних. Ревность – до кошачьих воплей и исцарапанных щек. Все наши отношения такие – на острие, на грани.

А мне так хочется быть уютной и домашней. Просто свернуться большой теплой кошкой на твоих коленях. Выращивать фиалки на подоконнике и кормить манной кашей твоих (наших) детей.

А ты хочешь вечного праздника. Такое вот несовпадение.

- СмАтри, какая блАндинка! Давай пАдвезем.

Машина послушно останавливается(!), блондинка усаживается рядом. Я, с каменным лицом, молча рассматриваю пейзаж за окном. Девушка, надо отдать должное, быстро понимает ситуацию, и уже через пару кварталов просит остановить машину.  

- Давай Астановимся возле магазина! Я хочу ром-колы!

Ром-колы??? Последний раз я видела мужчину, пьющего ром-колу, еще в школе. Даже не знала, что она до сих пор в продаже. А пиво что, не достаточно гламурно?

И тут он на полном ходу открывает дверь (а мы едем в левом ряду) и делает плевок.

- Эти уроды засунули в чупа-чупс жвачку! – кислый голос, как у жеманной барышни.

С минуту я жалею, что он только плюнул, а не выпрыгнул весь.

По дороге твой друг созванивается с Лехами и Серегами, договариваясь встретиться через полчасика. Я понимаю, что мальчики сейчас завезут меня домой, и двинутся дальше на поиски приключений. Я в твои планы на вечер явно не вхожу. 

Останавливаемся возле магазина. От него до моего дома еще метров сто. Друг бежит за любимым напитком. Ты тянешься через спинку сиденья, пытаясь меня поцеловать. Я уклоняюсь:

- Это кто?

- Дружбан приехал! Тыщу лет не гульбанили вместе! – не замечала раньше в твоем лексиконе таких слов. – Ты не обижайся, он немного выпил.

- Похоже, не только он!

В это время распахивается дверь. Я едва не вываливаюсь из салона.

- Ты еще здесь? Мы Апаздываем!

Я открываю рот, чтобы ответить (весьма доходчиво и не очень цензурно), и тут замечаю твой хитрый взгляд в отражении зеркала заднего вида.

- Это что, проверка на стрессоустойчивость??!!!

Дружный хохот в ответ.

Ты никогда не спрашиваешь, где я была. Да и зачем задавать вопросы, ответы на которые не хочешь знать? Утром ты скажешь «Привет!», и только твои глаза будут грустнее, чем обычно.

В который раз я пытаюсь от тебя уйти, но всегда возвращаюсь. Ты никогда не пытаешься меня удержать, но всегда меня ждешь. Если это не любовь, то как еще называется этот бег по кругу?

Но самое интересное начинается, когда в полночь надо выйти на дорогу, угостить первого встречного и спросить его (или ее) имя. Вы пробовали когда-нибудь накормить незнакомого мужчину? Да еще и на улице ночью. Попробуйте, я вам гарантирую массу впечатлений. Пока одна из нас ловит на дороге жертву, а потом пытает ее, остальные стараются не слишком громко хохотать, наблюдая из подъезда за этим цирковым шоу. Самое обидное, что мне в этом виде гаданий никогда не везет. Обычно я брожу по улице, пока не замерзну, не встретив ни единой живой души. Из чего мои подруги сделали вывод, что мужа моего будут звать настолько редким именем, что его тезка просто не проживает в моей местности (чует мое сердце, быть мне женой Патриса Лумумбы).

 Но в этом году судьба таки «сжалилась», и через минуты полторы моих гуляний под луной, я встретила сразу двух мужчин. Вот радость то! Ага! Видели бы вы, как они от меня шарахнулись. Но надо знать мое ослиное упрямство, я не отставала. Подруги катались от рогота, видя, как я тяну одного из мужичков за рукав со словами: «Ну, куда же вы? Я вас так долго ждала!». А второй оказался не дурак пошутить. Он начал толкать друга в бок: «Иди-иди, не бойся! А вдруг это твоя судьба? Родит тебе двоих детей…» Тут на помощь подоспели мои девчонки, решившие, что двоих мне одной многовато будет. Закончилось все тем, что мужичонка вырвался из наших дружных объятий и убежал, спотыкаясь в темноте и отплевываясь: «От ведьмы! Покоя от них нет». Его друг выпил с нами шампанского из пластиковых стаканчиков, закусил конфетой и попрощался. А я, как последняя дурепа, забыла спросить его имя.

Вы никогда не задумывались, как меняются желания с возрастом? В детстве мы мечтаем о мешке игрушек и настоящем чуде. Родители еще не разрешают нам даже пригубить искрящийся напиток, мы едва-едва можем дождаться боя курантов, и частенько засыпаем прямо под елкой в ожидании бородатого дядьки с подарками. Наши мечты просты и понятны. И родителям не так и сложно воплотить их в жизнь, подарить своему чаду незабываемые эмоции. Ведь новогодние желания просто обязаны сбываться.

А потом  к нам приходит первая любовь, и желания кардинально меняются. Под бой курантов девочки мечтают о поцелуях, фате и белом платье. Рано или поздно и это желание сбывается. И мы начинаем мечтать о детях, начинаем по-настоящему ценить семью.

Я четко помню тот новый год, когда, делая первый глоток, я думала: «Господи, пусть только они все будут живы и здоровы, и больше мне ничего не надо». Слишком много я потеряла тогда. Слишком серьезной стала переоценка ценностей. Нет, я не перестала мечтать о ребенке, о любви, о счастье. Но все это отошло на второй план. Я просто поняла, что гораздо важнее не потерять то, что вы никогда не сможете вернуть, чем приобрести что-то новое.

Идут годы, от праздника до праздника. Иногда кажется, что стрелки часов стали бежать быстрее, и до нового боя курантов каждый раз все меньше времени. Но каждый раз, делая первый глоток, я загадываю то самое желание. И, наверное, буду загадывать его всегда. 

- Ну, как ты?

Я улыбаюсь?

- У меня все хорошо!

- Ты уверенна?

- Да!

Проснувшись, я еще несколько секунд пытаюсь понять, какая из реальностей настоящая – та, где он смотрит мне в душу своими темными глазами, или эта, где я уже и не вспомню его лица. Потом приходят мысли о насущных делах и проблемах, и человек из прошлого уходит туда, где ему и место – на задворки памяти. А ночью приходит снова. И опять задает свой вопрос. Возможно, ждет другого ответа.

Его пальцы нежно гладили изящные контуры. Глаза жадно всматривались в голубой омут. Лицо светилось надеждой. И вдруг тонкие губы перекосила гримаса:

- Не то! Опять не то!

Резкий поворот, взмах рукой. Жалобное «Дзынь!» за своей спиной он уже не слышал. Его пальцы сжимали новую жертву. Глаза впились в отражение хрустальной глади другого зеркала.

Их в его пещере было множество. Тысячи больших и маленьких зеркал стояли на полу, висели на каменных стенах, множили отражение грубых сводов, играли переливами всех оттенков. Голубоватые, как небесная твердь, зеленые, как морская гладь, всех оттенков бронзы и меди. Самые редкие отливали черным глянцем. И непонятно было – это застывшая смола или отполированный камень. В замысловатых изгибах благородных металлов, или резных рамах не менее драгоценных пород дерева. А то и вовсе без обрамления, прекрасные в своей простоте.

Он метался от одного к другому. Хватал жадными пальцами, всматривался в отражение, и на несколько минут застывал в экстазе. А потом его снова перекашивало от гнева, отвращения или испуга. И еще одно зеркало летело на каменный пол, рассыпаясь на сотни осколков. Иногда в полете оно цепляло тех, что еще только ожидали своей участи, нанося им непоправимые увечья. Нежный звон поднимался к высоким сводам, и метался там, не найдя выхода. Редко какому зеркалу везло, и его просто отворачивали к стене, чтобы никогда больше не вспомнить.  Остальные, одно за другим, превращались в хрустальное крошево под его безжалостными каблуками. А он все метался, все искал, искал…

Она резко зажмурилась. По щеке побежала мутно-розовая слеза.

- Зачем он так со мной? За что? Как больно…

Она больше никогда его не увидит. Теперь ей просто нечем смотреть.

В груди жалобно всхлипнуло разбитое сердце.

В том, что твое отражение уродливо, не всегда виновато зеркало.

- Хочу снег!

Часа через два в дверь вошел румяный от мороза папа, и радостно заявил:

- Там снег идет!

Я бросилась к окну. Действительно, первые робкие снежинки опускались на клумбу с хризантемами. Все, зима началась!

Вместе со снегом посыпались звонки и смс-ки. Звонили и писали мужчины. Бывшие и настоящие, близкие и далекие, те, о ком думала, и те, про кого давно забыла. К полудню я начала подозревать, что у меня не осталось ни одной подруги. А иначе как объяснить их молчание? Позже все прояснилось. Подруги звонили, и каждая начинала с вопроса «Ты не спишь? Я тебя не разбудила?». В голове мелькнуло насмешливое: «А мальчики лучше знают, когда я просыпаюсь».    

Дурацкий вопрос «Что тебе подарить?». А как же твоя коронная фраза «Подарок должен поражать воображение своей ненужностью?». И почему ты спрашиваешь об этом только сегодня? Вчера тебя хватило только на едкое: «Опять проведешь праздник на кухне? Лучше бы в ресторан сходили». И я не смогла (не захотела) объяснить, что ресторан, боулинг, ночной клуб – это для друзей. А родная кровь требует семейной обстановки и домашней еды. И так спасибо, что последние пару лет с меня перестали требовать домашние пироги, а ведь невестка так и печет к празднику горы печенюшек.

К вечеру легкий снежок стал ледяной крупой, Я так и знала, что пользуясь темнотой, и тем, что я слишком занята, чтобы выйти на улицу и проверить, с неба вместо драгоценных снежинок начали сыпать что подешевле. Уже ночью, провожая гостей, я провалилась по щиколотку в ледяное крошево, подняла голову в темное небо, и прокричала:

- Я просила снег! Это – уже перебор!

К утру пошел дождь. Но ведь это был уже не мой день рождения.  

P.S.  Огромное спасибо за поздравления, подарки и открытки! Именно ваши теплые слова и делают праздник праздником.  

- Тебя что, муж побил?

Даже от тех, кто наверняка знает, что у меня и мужа-то нет. А тот, кто временно исполняет его обязанности, никогда не поднимет на меня руку. И все равно:

 - Тебя что, муж побил?

Спрашивают даже те, кто с детства прочувствовал на себе мою тяжелую руку, и знают, что побить меня нельзя. Убить – можно, а побить – нет. Старший брат научил самообороне еще в далеком и очень раннем детстве. И вот опять:

- Тебя что, муж побил?

Не выдерживаю. Задаю встречный вопрос:

- Я что, так похожа на жертву мужского рукоприкладства?

- Нуу… Ты же всегда в синяках…

Поднимаю челюсть с пола. Возразить нечего – я действительно «всегда в синяках». Не рассказывать же каждому, что синяк на мне можно поставить, просто слегка ущипнув. Шлепок по «мягкому месту» - это отпечаток пятерни еще недели на две. Во что я превращаюсь после ночи любви, рассказывать не буду, сами догадаетесь. Зимой все это (ну, или почти все), скрывается под одеждой. А вот летом… Оказывается, некоторые подруги действительно думают, что Он меня бьет (тут по смыслу идет смайлик, в истерике катающийся по полу). У кого хватает фантазии – подозревают у меня склонности к садо-мазо (смайлик бьется головой об пол). А теперь еще и это…

- Тебя что, муж побил?

А всего-то случайное (хоть и весьма болезненное) пересечение траекторий движения чужого локтя и моего лица.

Витька-одноклассник. Мелкий, светловолосый. Мы жили в одном дворе и часто вечерами гоняли до потери сознания во всякие детские, часто нами же придуманные игры. И ссорились, и дрались даже. Девочкой я была рослой и пухлой (теперь самой странно – как я могла быть самой высокой в классе? С моими-то 160 в прыжке))). Витька был на голову ниже, и худее раза в два. И все время дергал меня за косы. Больно, кстати. Помню, однажды я разбила ему голову. Он обзывался, а я молча подняла камень и бросила в него. А потом развернулась и ушла домой. Через полчаса на нашем пороге стояла Витькина мама и высказывала моим родителям, что дочь у них растет бандитка, и  т.д. и т.п.

В пятом классе я порвала ему галстук за то, что он бросил в меня тряпкой. Ему тогда хорошо влетело от классной, но он меня не сдал.

 В седьмом я застукала его за подсовыванием в мой портфель валентинки. Витька покраснел и убежал. А потом еще долго боялся посмотреть мне в глаза.

На встрече выпускников в честь 10-летнего юбилея он в первый раз пригласил меня на танец. И признался, что я была его первой любовью. И что он никак не мог решиться пригласить меня на свидание. Я смотрела на рослого блондинистого паренька и думала «Эх, Витя, что же ты так поздно?»

Она уже и не пыталась понять, зачем приходит сюда. Просто, не видя его больше двух дней, она начинала ощущать странную пустоту там, где должно быть сердце. Зачем сюда приходит он? Этого вопроса она ему никогда не задаст. Потому что не хочет знать ответ.

Они никому не рассказывали про эти встречи. И тем самым оба обманывали человека, который когда-то их познакомил. Который любил ее, а ему был лучшим другом. Но разве это измена – только кофе, только разговоры. Зачем тогда скрывать? Затем. Потому что промолчать проще, чем пытаться объяснить то, чего и сам не понимаешь. А она не понимала. Не понимала, зачем ей, любимой и вполне счастливой, так нужен этот взгляд, этот голос.

Он так напоминал ей отца. Спокойная сила, уверенность в каждом движении, обаяние в каждом слове. Он не был красив, но в нем чувствовалось то, что она ценила в мужчинах больше всего – надежность, способность принять решение и за руку провести ее через всю жизнь.

И она желала его. Хотела не просто секса с ним. Секс – это слишком мало. Хотела не только любить его. Любить – это слишком больно. Она желала обладать им. Знать, что этот мужчина только ее, и ничей больше. Чтобы никогда не захлебываться от ревности. Чтобы никогда не делить его ни с кем. Чтобы в его мыслях, сердце и душе быть единственной. Только так. И она никогда не согласится на меньшее.

Как часто мы хотим невозможного. Хотим так много и так сильно, что причиняем боль себе и другим. И как тяжело вовремя остановиться. Как невозможно отказаться от своих желаний.

За дальним столиком в кафе сидели двое. Пили кофе и тихо разговаривали.

- Чего бы ты хотела больше всего на свете?

- Больше всего на свете я бы хотела… никогда тебя не знать.

- Глупая ты…Ну сколько можно?

Она молчала. Он бережно промыл ее раны, ловкими пальцами вправил вывихнутые суставы, зашил разорванную плоть. Она мужественно терпела боль. И только слезы текли из невероятно красивых бирюзовых глаз.

- Просил же тебя – не летай так высоко. Это опасно.

Она снова промолчала. Он закончил бинтовать ее тело, критически осмотрел свою работу.

- Зачем оно тебе надо? Ты только посмотри на себя. Едва затянулись раны от прошлых падений.

- Раз были падения, значит, были и взлеты. Лучше разбиваться насмерть, чем вовсе не уметь летать.

Она замолчала, закрыла глаза. Ее дыхание стало тихим и равномерным. Он подождал, пока она уснет, разжег камин и задымил ароматной трубкой. В голове роились воспоминания, о ней, о них. Она была непостоянна и капризна. Часто исчезала, не предупредив. Ее нельзя было удержать в руках, привязать к себе. Ее можно было только ждать, и верить. И тогда она возвращалась. Ее полет был прекрасен. Но он всегда втайне мечтал, и одновременно очень боялся, что однажды она разлюбит свободу, и станет обыкновенной домашней наседкой.

Шли дни. Он ухаживал за ней, кормил, развлекал разговорами. И постепенно она оживала. Ее оптимизм заживлял раны лучше всяких мазей. Из бирюзовых глаз уже не текли слезы. А по утрам он все чаще слышал переливы ее песен. Он был счастлив. Он уже привык думать, что так будет всегда. Но однажды она исчезла. Распахнутое окно, обрывки бинтов на полу. Его пташка снова упорхнула. Снова предпочла спокойной жизни взлеты и падения неизвестности.

Он разжег камин, подмигнул пламени и подумал, что быть Фениксом гораздо проще, чем многострадальной Птицей Счастья.

Шло время, но не забывал добрый молодец свою девицу. Все названивал да письма слал. А однажды и в двери постучался. Открыла ему девица красавица и спрашивает:

- Чего пожаловал?

- Выгнала меня супружница моя. Вот я и пришел. Хочу с тобой жить.

Но ответила строптивая девица:

- Иди туда, откуда пришел. Ты мне не надобен.

Закручинился добрый молодец, да и пошел с женой мириться.

Прошло еще немного времени, и прислали друзья девице весточку, что пьет добрый молодец горькую, что спасать его надо. Пришла девица и видит, что пьян добрый молодец да невесел. И спросила она:

- Что же ты, зараза, делаешь? И зачем?

И ответил он:

- Я когда выпью, мне жизнь не такой хреновой кажется.

- А что же в жизни твоей такого хренового?

- Тебя в ней нет…

Хоть и была наивной девица красавица, а не поверила, что в ней причина. Не поверить то не поверила, а пожалела молодца. Только вот как помочь ему, она не знает.

Сказка-сказкой, а суть проблемы такова – спивается молодой красивый мужик. С тремя высшими, с хорошей работой и стабильной зарплатой. С женой красавицей и дочкой умницей. И вот как его из этого болота вытащить ,я не знаю. Советуйте. 

Пожимаю плечами:

- А какая разница?

- Никакой. Просто любопытно.

Глаза цвета крепкого чая завораживают.

- А самому-то сколько?

- А это важно?

- Нет. Просто любопытно.

Обычные кошки-мышки. Он прекрасно знает, что мне почти тридцать. Я знаю, что ему скоро восемнадцать. Красивый мальчишка. И костюм ему очень идет. Пробегаю взглядом по его парадной рубашке. Я знаю, что под ней гибкое мускулистое тело молодого самца. Невольно вспоминается наша первая встреча пару месяцев назад. Ранним утром мы столкнулись в коридоре: я, в коротком шелковом халатике на голое тело, и он, с голым торсом, в шортах, или трусах, я не рассматривала. Все, что он тогда смог выдавить из себя, это неуверенное «Здрасте!». Я понимаю, что женщина, выходящая утром из комнаты его кузена-ботаника, явление столь же прогнозируемое и частое, как снегопады в Сахаре. Есть от чего потерять дар речи.

Зато сегодня он разговорчив. Даже слегка чересчур. И не забывает подливать мне вина. Зря. Я давно знаю свою норму, и не выпью лишнего глотка. Наши взгляды встречаются. Он подмигивает, улыбается.

- Потанцуем?

Мы выходим в центр зала. Он приобнимает меня за талию, прижимает к себе. Немного сильнее, чем требуется для танца, но не на столько, чтобы это выглядело наглостью. А двигается он хорошо. Медленно и плавно ведет меня по залу, с каждым поворотом прижимая к себе чуть сильнее, становясь чуть ближе. Завлекает. Заманивает. Я чувствую запах его кожи, биение его сердца. Лет десять назад это бы подействовало. А сейчас просто…забавно, не более того.

Музыка умолкает. А горячие губы у моего виска шепчут о продолжении вечера. Выскальзываю из его рук. Сухо прощаюсь.

Утром мы снова сидим за одним столом. Он полунамеками, и вроде бы как и не мне, рассказывает, как весело и продуктивно провел ночь. Не дождавшись реакции, начинает активно ухаживать за моей подругой. Хорошая тактика, но тоже бесполезная. Подруга двумя фразами отшивает его. Похоже, он обижен. И снова начинает ластиться ко мне. Красивый мальчик, веселый. Но я давно ценю в мужчинах совсем другие качества.

Есть друзья, которые делят с тобой серые будни. Ты видишь их каждый день. Ваше общение прерывается только на сон. Они часть твоей повседневности, они в курсе всех маломальских событий твоей жизни, они знают о тебе больше, чем иногда хотелось бы. С ними ты и ссоришься чаще, чем с другими. По мелочам, не в серьез. И это никак не влияет на ваши отношения.

Есть друзья, которых ты видишь раз в пятилетку. По тем или иным причинам. И расстояние не всегда является решающим аргументом. Вы можете созваниваться раз в год, пропустить очень важные события в жизни друг друга. Но в глубине души есть уверенность, что если вдруг что стрясется – они все бросят и прилетят к тебе на помощь из любой точки земного шара. И ты все бросишь по первому зову и тоже полетишь. Такая дружба не требует больших душевных и временных затрат, но от нее всегда тепло и спокойно той самой душе.

Есть друзья-жилетки. Они видят тебя в самые неприглядные моменты твоей жизни, когда даже зеркало не хочет на тебя смотреть. Но они не перестают тебя любить. К ним можно прийти поплакаться на тему «я самый несчастный Карлсон на свете!». И они пожалеют и утешат. А может, и поплачут вместе с тобой. Иногда это тоже нужно. Но лучше не злоупотреблять.

А есть друзья, которые становятся твоей совестью, твоим стержнем и волей к жизни. Только они могут сказать «Эээ, мать! Ну, ты даешь! И что это за сопли? Почему ты решила, что тебе хуже всех?». И становится стыдно за себя. И приходится брать себя в руки, а иногда и собирать по кускам. И жить. И идти вперед. И не жалеть себя, а действовать. И очень важно, чтобы такой друг в нужную минуту оказался рядом и отвесил полноценный тумак. Дабы неповадно было раскисать.

P.S.  Собственно говоря, я просто хотела сказать «Спасибо!»