-Держитесь... такой молодой, столько энергии... Лариске сейчас тяжело...

  Когда за последним закрылась дверь, я прижалась виском к дверному косяку. Ни одной мысли. Сплошное отупение.

  -Пойдем... - рука Антона легла на плечо свинцовой тяжестью. - Надо еще убрать со стола.

  Лариса с осунувшимся и постаревшим лицом мыла бокалы. От резкого движения ее красивых, музыкальных пальцев один из них со звонким треском взорвался в ладонях. Ее кровь моментально окрасила стопку посуды в цвет разбавленного вина. Она машинально лизнула рубиновую струйку.

  - Оставь, я сама...

Ключицу еще жгло ощущение прикосновения Антона, поэтому к напряженной спине Ларисы я притронулась легко. Просто давая понять, что я рядом. Ее рот, бывший таким красивым прежде, моментально искривился судорогой невыплаканного горя.  Она по-бабьи, в голос, завыла. Я прижала ее голову к себе. Успокаивая, перебирала ее волосы. Не знаю, сколько мы стояли так, прежде чем я поняла, что ее душит смех. Она оттолкнула меня.

  - Ненавижу... ненавижу тебя! Ты всегда рядом, всегда... Господи, как же я тебя ненавижу! - И новый приступ истеричного рыдания скрутил ее тонкую фигурку.

  Антон снова оказался позади меня.

  - Иди, посмотри там... - И мягко подтолкнул меня в сторону опустевшей квартиры. Квартиры, где каждый миллиметр напоминал об Олеге. 

***

  Мы росли вместе, в одном дворе, который местные называли Старухой. Тогда я не знала происхождения этого жутковатого названия. Зато Олега я знала с первых дней своей сознательной жизни.

  - Ты чья? - спросил он , когда я, только что переехав из столичного Питера в перестроечный Харьков, вышла во двор. Я стояла и жмурилась от яркого снега, вдыхая непривычно сухой морозный воздух.

  Олег был несомненным лидером нашего двора. С косой челкой, которую он неизменно откидывал с лица жестом Андрея Миронова из кинофильма"Бриллиантовая рука".

 - Олег. - коротко сказал он и протянул мне руку.

 - Олег.- его имя звонко стукнулось о зубы.

 - А ты? - блеск стали из-под пушистых ресниц.

 - своя.. Юля... - мои по-детски еще пухлые пальцы утонули в его ладони. Он крепко сжал их, и уверенно повел осматривать наши будущие владения.

  Он был старше меня на пять лет. Сильный и властный, он собрал команду из десятка парней. Из девчонок была одна я.

  Дети 80-х, подростки начала 90-х. Наши родители отчаянно цеплялись за жалкие остатки мира, бывшего им таким привычным. Мы создавали свой мир.

  Сколько я рыдала в подушку, на короткую ночь освободившись от безжалостного немилосердия Олега.

Он заставлял нас забираться по балконам на последний этаж недостроенного дома, прыгать в снег с высоченного гаража, ходить по самому краю крыши.

  Однажды он собрал всю нашу команду. Было очень холодно, даже дышать трудно. А Олег заставил нас снять пальто и стоять так сорок минут. "Закаляться" коротко приказал он. И все покорно стояли. Зубы моментально начали выбивать судорожную дробь. Он и сам кривился от холода. Но - стоял. И мальчишки за ним. И я...

 Через полчаса он разрешил одеваться. А затем приказал - "Сейчас мы будем исследовать теплотрассу". Все послушно последовали за ним. А я сбежала домой.

  Он пришел через неделю. Просто стоял в прихожей, глядя на мои босые ноги и замотанное колючим платком горло.

  - Человек должен быть сильным. Он не должен знать ни страха, ни жалости... - сказал он.

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной.

 - Чаю будешь?

  Он не знал, куда деть руки. Круглое лицо с неизменной челкой, длинная нескладная фигурка в стареньком пальто. Я повела его в комнату. Он кивнул на томик Цветаевой, лежавший у изголовья моей "больной" кровати.

 - Что это?

 - Стихи...-  и я прикрыла глаза, торопливо произнося слова,

 - Нет! Еще любовный голод Не раздвинул этих уст. Нежен — оттого что молод, Нежен — оттого что пуст. Но увы! На этот детский Рот — Шираза лепестки!— Все людское людоедство Точит зверские клыки....

Почему-то мне было важно, чтобы Олег меня понял. Он удивленно посмотрел на меня. Попросил - Прочти еще...

И я читала. Цветаеву, Есенина, Гумилева, Пастернака.

Пока не пришла мать.

Он торопливо засобирался и ушел, толком не простившись. А я стояла у окна и смотрела, как по сугробам прыгает тонкая нескладная фигурка в стареньком пальто с поднятым воротником.

***

Я торопливо затянулась, кутаясь в старенький пуховый платок. Олег всегда ассоциировался у меня с холодом. Вот и сейчас, когда его не стало, я....

Однажды он пропал. Просто вычеркнул меня из своей жизни. я не знала, за что. В течение долгих лет я выглядывала в толпе круглое лицо с косой челкой и холодной сталью из-под пушистых ресниц.

  И он пришел. С ней. С Лариской. Нагло и безапелляционно он возник на пороге моей квартиры. Мы пили вино, и Олег, смеясь, кричал - Ты должна любить ее, Юлька. Поняла, - как меня - любить...

  И я привычно подчинилась. Я смотрела, как он властно прижимает к себе ее худое, красивое тело породистой гончей. И понимала, что у меня нет выхода. Я буду любить эту женщину, которая смотрела на него с обожанием.

 - Ты не понимаешь, Юлька, она мне жизнь спасла. Там, в Карелии...

  Я слушала рассказы о его жизни. Без меня. О походах, об опасностях, которым он сознательно подвергал себя, о ней. И думала, что без меня он из худого и нескладного подростка превратился в огромного породистого красавца. С неизменной челкой и сталью в глазах.

***

  С Антоном меня познакомил Олег. Мы сидели в подвале, где Олег оборудовал свой походный клуб. Там всегда собирались какие-то люди, обсуждали свои приключения, пили вино и водку, играли на гитаре.

  Антон был похож на Олега как брат-близнец. только глаза у него были нежными, и от него веяло теплом. Я смотрела на него весь вечер. А он, стесняясь, спросил.

- Почему вы так смотрите?

И сжал мою руку. уверенно и нежно...

Он смог дать мне то, чего никогда бы не сделал Олег. Он был со мной...

***

  В этот Новый год я попросила Антона. "Давай просто побудем вдвоем..." Потерлась щекой о его свитер.

Он едва глянул на меня.

 - Ну что ты придумываешь.Мы же уже договорились с Олегом и Лариской.  Давай, быстренько одевай свое красное платье, через час они уже будут...

  Олег обладал даром заполнять собой все пространство. Вот и тогда, стоя в дверях, он казался огромным. А я словно в десять раз уменьшилась в размерах.

 - Хозяйка, принимай гостей!

  Мы встретили Новый год по России, Олег делился радостью от запланированной в январе фотовыставки. В без одной минуты двенадцать он наполнил бокалы.

 - Ребята, я хочу вам сказать...

Что он хотел сказать - мы так и не узнали. Пальцы судорожно сжались, словно пытаясь ухватить что-то жизненно необходимое. Он осел,грузно и нескладно...

...Крик Ларисы, который она пыталась заглушить белой салфеткой...

... Антон, пытающийся заставить сердце Олега забиться. Не обращающий внимание на хруст ребер...

... Попытки дозвониться в скорую...

... Тромб...сердце... он ничего не успел почувствовать... Хорошая смерть...

***

Антон обнял меня за плечи. Растер их. 

 - Ты уже давно здесь стоишь. Поехали домой. Лариске легче, она приняла корвалол и сейчас уснет. Пойдем...

  Я вглядывалась в мелькавшие за окном огни празднично украшенного города.

 - Почему, Антон... - сказала я своему отражению. Он рассмеялся. Жестоко, как Олег.

 - Стихи, Юлька... Она никогда не простит тебе стихи...

  Лето. Окунаешься в прохладную соленость чужого моря, смываешь себя груз накопившихся дел, домашний лоск. Обнажаешь тело, и, вслед за ним, обнажаешь эмоции.

  Курортный роман... звучит до неприличия пошло. Да и ассоциации вызывает немного не те... Но, опять же, -  обнажаясь внутренне, где же еще можно позволить себе настоящую привязанность, как не на курорте? Строго регламентированную привязанность. Срок которой истечет вместе с наступлением даты, на которую взят обратный билет... Только почему так тоскливо?..

  А потому что...

  Люди, случайно оказавшиеся в одном месте, на одной волне обречены стать друг другу не более, чем  "случайными любовниками". И, что бы за это короткое время отпуска между вами не происходило, никакие силы не властны это изменить...

   Остаеться только бесконечно долго смотреть в глаза внезапно близкого, и, в то же время, чужого человека, вести с ним мысленный диалог. А в момент, когда, казалось бы, все станет понятно без слов, - резко отводить взгляд... "Случайные любовники" не имеют право на то, чтобы озвучить то, что внутри, не так ли? В этом-то и прелесть курортных романов...А внезапная тоска - всего лишь от нежелания вовремя поставить точку.

ЗЫ - во избежание ненужных вопросов.

 Нет, не обо мне. Впрочем, как обычно. Навеяно вечерними разговорами с близкими людьми.

запахом осенней листвы.

искрящейся прелестью морозного утра,

и ароматом летнего луга.

Подарила мне то,

чего у меня никогда не было.

И я вообще в нее не верила -

в Женскую дружбу.

Открыла, что настоящая жизнь

намного интереснее,

чем когда-либо написанная,

придуманная в попытке сбежать от обыденности.

Ты сделала самый главный подарок,

который можно сделать человеку.

Подарила мне Меня -

ту, за которую не стыдно.