Три республиканца – Рик Браттин, Эндрю Кениг и Курт Бар – предложили законодательному собранию штата Миссури обязать школы рассказывать детям не только о теории Дарвина, но и об одном из вариантов креационизма.

«Акт по стандартизации преподавания естественных наук в средней школе» предполагает сформировать стандартную программу, которой будут следовать все учителя штата Миссури. Помимо этого, по глубокому убеждению республиканцев, каждый учебник должен содержать «равное освещение биологической эволюции и теории разумного создания».

Это не первая подобная инициатива республиканцев из Миссури в области образования и естественных наук за последнее время. В конце 2012 года они попытались провести в законодательном собрании закон, который призывает учителей обсуждать «сильные и слабые стороны теории эволюции».

http://www.a-theism.com/2013/03/blog-post_3897.html

Country Total Pop.(2004) % Atheist/ actual # Agnostic/ Nonbeliever in God

(minimum - maximum)

1. Sweden  8,986,000  46-85%  4,133,560-7,638,100

2. Vietnam 82,690,000 81%  66,978,900

3. Denmark 5,413,000 43-80% 2,327,590-4,330,400

4. Norway 4,575,000 31-72% 1,418,250-3,294,000

5. Japan 127,333,000 64-65% 81,493,120-82,766,450

6. Czech Rep. 10,246,100 54-61% 5,328,940-6,250,121

7. Finland 5,215,000 28-60% 1,460,200-3,129,000

8. France 60,424,000 43-54% 25,982,320-32,628,960

9. South Korea 48,598,000 30%-52% 14,579,400-25,270,960

10. Estonia 1,342,000 49% 657,580

11. Germany 82,425,000 41-49% 33,794,250-40,388,250

12. Russia 143,782,000 24-48% 34,507,680-69,015,360

13. Hungary 10,032,000 32-46% 3,210,240-4,614,720

14. Netherlands 16,318,000 39-44% 6,364,020-7,179,920

15. Britain 60,271,000 31-44% 18,684,010-26,519,240 

16. Belgium 10,348,000 42-43% 4,346,160-4,449,640

17. Bulgaria 7,518,000 34-40% 2,556,120-3,007,200

18. Slovenia 2,011,000 35-38% 703,850-764,180

19. Israel 6,199,000 15-37% 929,850-2,293,630

20. Canada 32,508,000 19-30% 6,176,520-9,752,400

21. Latvia 2,306,000 20-29% 461,200-668,740

22. Slovakia 5,424,000 10-28% 542,400-1,518,720

23. Switzerland 7,451,000 17-27% 1,266,670-2,011,770

24. Austria 8,175,000 18-26% 1,471,500-2,125,500

25. Australia 19,913,000 24-25% 4,779,120-4,978,250

http://www.pitzer.edu/academics/faculty/zuckerman/Ath-Chap-under-7000.pdf

Предсмертными переживаниями (англ. near-death experience, NDE) называются ощущения, испытываемые человеком в процессе умирания. О них знают в основном по рассказам людей, побывавших в состоянии клинической смерти и выживших. Наиболее частыми из описанных переживаний являются полет в тоннеле света, ощущение "божественного блаженства" и встреча с умершими родственниками.

Психологи из Эдинбургского университета и Совета по медицинским исследованиям в Кембридже провели детальный анализ существующих описаний и исследований предсмертных переживаний и не обнаружили в этих ощущениях ничего необъяснимого физиологическими причинами.

"Наш мозг прекрасно умеет нас дурачить", - прокомментировала сделанные выводы исследователь Кэролайн Уотт (Caroline Watt). По мнению ученых, все типичные предсмертные переживания имеют биологическую природу и могут быть вызваны попыткой психики придать смысл масштабным необычным ощущениям, вызванным травмирующим событием.

В частности, недавнее швейцарское исследование показало, что такие ощущения, как полет над собственным телом и в светящемся тоннеле могут быть воспроизведены искусственно у неумирающего человека. Для первого достаточно электростимуляции правого височно-теменного соединения мозга, а для второго – перегрузок наподобие испытываемых пилотами сверхзвуковых самолетов.

 Американские ученые подтверждали, что "свет в конце тоннеля" может возникать при плохом кровоснабжении глаз.

 Ощущения блаженства и других сильных эмоций, а также иллюзии и галлюцинации несложно объяснить высвобождением ряда нейромедиаторов, особенно норадреналина, дофамина и серотонина. Эти ощущения можно воспроизвести приемом психоактивных веществ, что нередко вызывает злоупотребление ими.

 Исследователи также упомянули, что осознание собственной смерти может появляться и в ее отсутствие и известно как синдром Котара, или синдром "ходячего мертвеца". Оно может возникать при некоторых психических заболеваниях, травмах, а также, например, при тифе или рассеянном склерозе.

 В отчете об исследовании, опубликованном в журнале Trends in Cognitive Science, коллектив ученых подытожил: "Накопленные научные данные подсказывают, что все аспекты предсмертных переживаний имеют нейрофизиологическую или психологическую основу".

http://www.felicidad.ru/2011/11/blog-post_10.html

Или все проще, корни - в биологии?

Половое размножение требует контактов. Эволюция усложнила поведение, удлинился период воспитания детенышей, создалась семья. Добывание пищи и защита от врагов потребовали объединения семей в стаи. Для этого в генах выработались соответствующие потребности - общаться, а не враждовать, даже немного сопереживать. Центробежные силы самоутверждения нейтрализовались лидерством и потребностью подчинения сильным. На этом и балансировала стая. Когда жизнь идет спокойно, особи ссорятся из-за места в иерархии, а нападут враги - стая объединяется под авторитетом вожака.

Когда первобытные люди изобрели речь, общественные потребности обрели словесную форму и превратились в законы. Вспомним заповеди Моисея: "не убий", "не укради", "не лжесвидетельствуй", "чти старших", "трудись". И бойся Бога! Но так же сказано в тех заповедях: "Люби ближнего и ненавидь врага своего", "Око за око, зуб за зуб". Это минимум морали, без него община просто распадется от распрей, лжи, разврата и лени. С первого взгляда кажется, что на этом минимуме морали цивилизация и просуществовала свои две тысячи лет.

Николай Амосов "Книга о счастье и несчастьях"

Из интервью Гордону:

- Вернемся к разговору о религии. После перестройки она вошла в моду: все, особенно новоявленные вожди из когорты
бывших партаппаратчиков, вдруг обратились в веру, стали ходить в церковь, научились держать свечки, креститься. Вы по-прежнему убежденный материалист? Я читал несколько довольно резких ваших высказываний о том, что Бога нет. На чем это мнение основывается?

- Моя формула такова: "Бога нет, но он существует". Вдумайтесь в эти слова! Творца нет, он придуман людьми, но идея Бога существует в наших головах, имеются совершенно материальные нейронные ансамбли, в которых запечатлен образ Бога. Примерно так же ученые доказывают какие-нибудь истины, которые после опровергаются, но до тех пор, пока не опровергнуты, они принимаются как данность. Несомненно, идеи материальны. В том числе и идея Бога, потому что она заложена в мозгах миллиардов людей, растиражирована в несчетном множестве книг. Более того, идея Бога управляет людьми, обществом в целом, поскольку по-прежнему является краеугольным камнем морали.

- Для этого она и была создана - чтобы управлять массами...

- Представьте себе, да. Все начиналось с культа предков, прежде всего вожака в стае, вождя, старейшины, носителя мудрости. Я долго размышлял, откуда появились верования в то, что умершие предки подсказывают сущим, как жить, вроде как и не умирают по-настоящему. Все дело в сновидениях! Человек во сне советуется с мудрым стариком, просыпается и вспоминает: так он же умер! Сначала я считал, что первым открыл роль сновидений в возникновении культа предков. Позже, правда, выяснилось, что меня опередили.

- В загробную жизнь вы, конечно, тоже не верите?

- Не верю. Но вот ведь какая хитрая штука... В сновидениях являлись усопшие предки. По мере развития мышления люди устанавливали определенные причинно-следственные связи (в мозге животных они тоже есть, но короткие). Причины виденного во сне удалялись все дальше и дальше. Сначала их было много, значит, и много было богов. В конце концов, древние задумались: должна же быть первопричина всего сущего. Эту первопричину и назвали Богом. Если бы подобный процесс можно было смоделировать на вычислительных машинах, на определенном этапе для достоверности обязательно понадобился бы Бог.

http://www.gordon.com.ua/books/heroes/amosov/

Давайте сначала рассмотрим этот вопрос с точки зрения научного знания. Может показаться, что между астрономией и экономикой нет существенных методологических различий. И в той и в другой учёные стараются открыть общие законы для определённой группы явлений, чтобы как можно яснее понять связь между ними. Но на самом деле методологические различия существуют. Открытие общих законов в области экономики затруднено тем обстоятельством, что наблюдаемые экономические явления подвержены воздействию многих факторов. И оценить каждый из них в отдельности крайне трудно.

К тому же, хорошо известно, что опыт, накопленный с начала так называемого цивилизованного периода человеческой истории, был в значительной мере ограничен и подвержен влиянию причин по своей природе неэкономических. Например, большинство великих государств обязаны своим появлением завоеванию. Народы-завоеватели делали себя юридически и экономически правящим классом завоеванной страны. Они присваивали себе монопольное право на владение землёй и выбирали жрецов только из своих рядов. Эти жрецы, в руках которых был контроль над образованием, сделали классовое разделение общества постоянным и создали систему ценностей, которой люди стали руководствоваться в своём общественном поведении, по большей части бессознательно.

Эта историческая традиция остаётся в силе. Нигде мы не преодолели того, что Торстен Веблен называл «хищнической фазой» человеческого развития. Существующие экономические факты принадлежат к ней, и законы, которые мы можем вывести из этих фактов, неприложимы к другим фазам. А так как цель социализма и состоит именно в том, чтобы преодолеть хищническую фазу человеческого развития ради более высокой, экономическая наука в её настоящем виде не способна прояснить черты социалистического общества будущего.

Во-вторых, социализм обращён к социально-этической цели. Наука же не способна создавать цели. Ещё менее – воспитывать их в человеке. В лучшем случае, наука может предоставить средства к достижению определённых целей. Но сами цели порождаются людьми с высокими этическими идеалами. И, если эти цели не мертворождённые, а обладают жизненной силой, их принимают и осуществляют те массы людей, которые полусознательно определяют медленную эволюцию общества.

Вот почему нам следует проявлять осторожность, чтобы не преувеличить значение науки и научных методов, когда дело касается человеческих проблем. И не следует полагать, что только эксперты имеют право судить о вопросах, влияющих на организацию общества.

Вот же некоторое время несчётные голоса утверждают, что человеческое общество находится в состоянии кризиса и потеряло стабильность. Для такой ситуации характерно, что люди испытывают безразличие или даже враждебность по отношению к большим или малым группам, к которым они принадлежат. В качестве примера, позвольте привести один случай из моего личного опыта. Недавно я обсуждал опасность новой войны, которая, на мой взгляд, была бы серьёзной угрозой существованию человечества, с одним умным и благожелательным человеком. Я заметил, что только наднациональная организация могла бы стать защитой от такой опасности. На что мой собеседник спокойно и холодно сказал мне: «Почему вы так сильно настроены против исчезновения человеческой расы?»

Я уверен, что ещё столетие назад никто не мог бы так легко сделать заявление подобного рода. Его сделал человек, который безуспешно пытался обрести какой-то баланс внутри себя и потерял надежду на успех. Это выражение мучительного одиночества и изоляции, от которых в наши дни страдают так много людей. В чём причина этого? Есть ли выход?

Легко задать такие вопросы, но трудно ответить на них с какой-либо определённостью. Тем не менее, я должен постараться ответить на них насколько позволяют мои силы, хотя и хорошо сознаю, что наши чувства и стремления часто противоречивы и неясны и что их нельзя объяснить лёгкими и простыми формулами.

Человек одновременно одинокое и социальное существо. Как существо одинокое он старается защитить своё существование и существование наиболее близких ему людей, удовлетворить свои желания и развить свои врождённые способности. Как социальное существо он ищет признания и любви других людей, хочет разделять их удовольствия, утешать их в горе, улучшать условия их жизни.

Именно существование этих разнородных, зачастую противоречащих друг другу стремлений отличает особый характер человека, а их конкретная комбинация определяет как степень внутреннего равновесия, которого человек способен достичь, так и степень его возможного вклада в благополучие всего общества. Не исключено, что соотношение этих двух побуждений, в основном, передаётся по наследству. Но становление личности, в конечном счёте, формируется окружением, в котором развивается человек, структурой общества, в котором он растёт, его традицией и оценкой, которую общество даёт тому или иному типу поведения.

Для отдельного человека абстрактное понятие «общество» означает сумму его прямых и косвенных отношений к своим современникам и ко всем людям прошлых поколений. Человек способен мыслить, чувствовать, желать и работать сам по себе. Но в своём физическом, умственном и эмоциональном существовании он настолько зависит от общества, что вне общества ни думать о человеке, ни понять его невозможно. Именно «общество» обеспечивает человека пищей, одеждой, жильём, инструментами труда, языком, формами мысли и большей частью её содержания. Его жизнь стала возможной благодаря труду и достижениям многих миллионов в прошлом и настоящем, которые прячутся за этим маленьким словом «общество».

Поэтому очевидно, что зависимость человека от общества является природным фактом, который нельзя отменить, как и в случае пчёл и муравьёв. Однако, в то время как жизненные процессы муравьёв и пчёл управляются, вплоть до мельчайших деталей, их жёсткими наследственными инстинктами, типы социального поведения и взаимоотношения человеческих существ сильно варьируются и подвержены изменениям.

Память, способность создавать новые комбинации, дар речевого общения сделали возможными для человечества такие формы жизнедеятельности, которые не диктуются биологической необходимостью. Они выражаются в традициях, общественных институтах и организациях; в литературе; в научных и инженерных достижениях; в произведениях искусства. Это объясняет, каким образом человек способен, в известном смысле, влиять на свою жизнь своим поведением и что в этом процессе участвуют сознательное мышление и желание.

При рождении человек наследует определённую биологическую конституцию, которую мы должны признать фиксированной и неизменной и которая включает природные побуждения, свойственные человеческому роду. К этому, в течение своей жизни, человек приобретает и определённую культурную конституцию, которую он усваивает от общества через общение и многие другие виды влияния. Именно эта культурная конституция меняется со временем и в большей степени определяет отношения между человеком и обществом.

Современная антропология, с помощью сравнительного изучения так называемых примитивных культур, учит нас, что социальное поведение людей может разниться в огромной степени и зависит от культурной модели и типа организации, которые доминируют в данном обществе. Именно на этом и основаны надежды тех, кто стремится улучшить участь человека. Человеческие существа не осуждены своей биологической конституцией на взаимное уничтожение или на милость жестокой судьбы, причина которой в них самих.

Если мы спросим себя, как должны быть изменены структура общества и культура человека для того, чтобы сделать человеческую жизнь как можно более удовлетворяющей, нам следует постоянно помнить, что существуют определённые условия, которые мы не можем изменить.

Как уже было сказано, биологическая природа человека не может быть подвергнута изменениям. Более того, технологические и демографические процессы последних столетий создали условия, которые останутся с нами надолго. При высокой концентрации населения, чьё существование зависит от производства товаров, исключительная степень разделения труда и высокоцентрализованный аппарат производства являются абсолютно необходимыми. То время, кажущееся нам теперь идиллическим, когда отдельные люди или сравнительно небольшие группы могли быть совершенно самодостаточны, – это время ушло навеки. Не будет большим преувеличением сказать, что уже сейчас человечество представляет собой одно планетарное сообщество в производстве и потреблении.

Теперь я могу коротко изложить своё мнение о сущности современного кризиса. Речь идёт об отношении человека к обществу. Как никогда раньше человек осознаёт свою зависимость от общества. Но эту зависимость он ощущает не как благо, не как органическую связь, не как защищающую его силу, а скорее как угрозу его естественным правам или даже его экономическому существованию.

Более того, его положение в обществе таково, что заложенные в нём эгоистические инстинкты постоянно акцентируются, в то время как социальные, более слабые по своей природе, всё больше деградируют. Все человеческие существа, какое бы место в обществе они ни занимали, страдают от этого процесса деградации.

Неосознанные узники своего эгоизма, они испытывают чувство опасности, ощущают себя одинокими, лишёнными наивных, простых радостей жизни. Человек может найти смысл в жизни, какой бы короткой и опасной она ни была, только посвятив себя обществу.

Действительным источником этого зла, по моему мнению, является экономическая анархия капиталистического общества. Мы видим перед собой огромное производительное сообщество, чьи члены всё больше стремятся лишить друг друга плодов своего коллективного труда. И не силой, а по большей части соблюдая законом установленные правила. В этой связи важно понять, что средства производства, т. е. все производственные мощности, необходимые для производства как потребительских так и капитальных товаров, могут быть и по большей части являются частной собственностью отдельных лиц.

Для простоты изложения я буду называть «рабочими» всех тех, кто не владеет средствами производства, хотя это и не вполне соответствует обычному использованию этого термина. Владелец средств производства имеет возможность купить рабочую силу рабочего. Используя средства производства, этот рабочий производит новую продукцию, которая становится собственностью капиталиста. Самое существенное в этом процессе заключается в соотношении между тем, что рабочий производит и сколько ему платят, если то и другое измерять в их действительной стоимости. Поскольку трудовой договор является «свободным», то что рабочий получает, определяется не действительной стоимостью произведённой им продукции, а его минимальными нуждами и соотношением между потребностью капиталиста в рабочей силе и числом рабочих конкурирующих друг с другом за рабочие места. Важно понять, что даже в теории заработная плата рабочего не определяется стоимостью им произведённого.

Частному капиталу свойственна тенденция к концентрации в руках немногих. Это связано отчасти с конкуренцией между капиталистами, отчасти потому, что техническое развитие и углубляющееся разделение труда способствует формированию всё более крупных производственных единиц за счёт меньших. В результате этих процессов появляется капиталистическая олигархия, чью чудовищную власть демократически организованное общество не может эффективно ограничивать.

Это происходит потому, что члены законодательных органов отбираются политическими партиями, а на них так или иначе влияют и в основном финансируют частные капиталисты, которые тем самым на практике встают между электоратом и законодательной сферой. В результате, народные представители в действительности недостаточно защищают интересы непривилегированных слоёв населения.

Более того, при существующих условиях частные капиталисты неизбежно контролируют, прямо или косвенно, основные источники информации (прессу, радио, образование). Таким образом, для отдельного гражданина чрезвычайно трудно, а в большинстве случаев практически невозможно, прийти к объективным выводам и разумно использовать свои политические права.

Положение, существующее в экономике, основанной на частнокапиталистической собственности, отличают два основных принципа: вo-первых, средства производства (капитал) являются частной собственностью и их владельцы распоряжаются ими как хотят; во-вторых, трудовой договор заключается свободно.

Конечно, в этом смысле такой вещи, как чистый капитализм, не существует. В особенности необходимо отметить, что в результате длительных и ожесточённых политических сражений рабочим удалось завоевать несколько улучшенный «трудовой договор» для определённых категорий трудящихся. Но в целом, современная экономика немногим отличается от «чистого» капитализма.

Производство осуществляется в целях прибыли, а не потребления. Не существует никакой гарантии, что все, кто может и желает работать, будут всегда способны найти работу. Почти всегда существует «армия безработных». Рабочий живёт в постоянном страхе потерять работу.

Поскольку безработные и низкооплачиваемые рабочие не могут служить прибыльным рынком сбыта, производство потребительских товаров ограничено, что приводит к тяжёлым лишениям.

Технический прогресс часто влечёт за собой рост безработицы, вместо того чтобы облегчать бремя труда для всех. Стремление к прибыли, в сочетании с конкуренцией между отдельными капиталистами, порождает нестабильность в накоплении и использовании капитала, что приводит к тяжёлым депрессиям.

Неограниченная конкуренция ведёт к чудовищным растратам труда и к тому изувечиванию социального сознания отдельной личности, о котором я уже говорил. Это изувечивание личности я считаю самым большим злом капитализма. Вся наша система образования страдает от этого зла. Нашим учащимся прививается стремление к конкуренции; в качестве подготовки к карьере, их учат поклоняться успеху в приобретательстве.

Я убеждён, что есть только один способ избавиться от этих ужасных зол, а именно путём создания социалистической экономики с соответствующей ей системой образования, которая была бы направлена на достижение общественных целей. В такой экономике средства производства принадлежат всему обществу и используются по плану.

Плановая экономика, которая регулирует производство в соответствии с потребностями общества, распределяла бы необходимый труд между всеми его членами способными трудиться и гарантировала бы право на жизнь каждому мужчине, женщине и ребёнку.

Помимо развития его природных способностей, образование человека ставило бы своей целью развитие в нём чувства ответственности за других людей, вместо существующего в нашем обществе прославления власти и успеха.

Необходимо помнить, однако, что плановая экономика это ещё не социализм. Сама по себе, она может сопровождаться полным закрепощением личности. Построение социализма требует решения исключительно сложных социально-политических проблем: учитывая высокую степень политической и экономической централизации, как сделать так, чтобы бюрократия не стала всемогущей. Как обеспечить защиту прав личности, а с ними и демократический противовес власти бюрократии?

Ясность в отношении целей и проблем социализма имеет величайшее значение в наше переходное время. Так как в настоящее время свободное, без помех обсуждение этих проблем находится под мощным табу, я считаю выход в свет этого журнала важным общественным делом.

http://atheismru.narod.ru/science/authority/einstein.htm

Впрочем, Кремль всегда любил побаловаться «скрепами». Возьмем, к примеру 1606 год. Тогда возникла потребность в новом духовно-патриотическом событии, способном всех объединить. Таковым, с точки зрения царя Василия Шуйского и патриарха Гермогена, имела шанс стать канонизация зарезанного в 1591 году царевича Димитрия Углицкого. Но единственным аргументом за его причисление к лику святых могла быть «нетленность» тела покойного.

Посланные в Углич подручники Шуйского и Гермогена вскрыли захоронение Димитрия — и, разумеется, обнаружили там, по меркам «нетленности», нечто совершенно некондиционное. Однако канонизация должна была состояться во что бы то ни стало. Чтобы она имела аншлаг и законность, публике должно было быть предъявлено именно нетленное, свеженькое (несмотря на 17 лет пребывания в могиле) тельце царевича. Оргкомитет призадумался, но в итоге решил эту проблему без особого труда. Изготавливая скрепу, Шуйский и св. патриарх Гермоген продемонстрировали настоящую патриотическую смекалку: «достали отрока моложе 10 лет, а именно Ромашку стрелецкого сына, заплатили отцу хорошую сумму и, зарезав этого отрока, нарядили его в царские одежды и уложили в гроб». Гроб был открыт для созерцания очень недолго, ровно до того момента, пока в теле свежезарезанного мальчика не начались процессы разложения, но публику удалось убедить в нетленности и «умилить чрезвычайно». (Антифеодальные народные восстания в России и церковь. изд. АН СССР, М. 1955).

В 1606 году мероприятие удалось на славу, острота патриотических ощущений была необыкновенной: «созерцая восторг народный, плакали от умиления даже сами затейники, знавшие всю подоплеку события». Но «скрепа», как всегда, не сработала — и вскоре Смута порвала Россию в мелкие клочья. История с подменой тела, разумеется, всплыла и подлила масла в огонь.

Таких примеров мы знаем множество и каждый раз убеждаемся, что эти самые духовные «скрепы» на самом деле ни черта не скрепляют. Горький опыт мог бы научить, что на таком гнилом фундаменте, как старая история России, здание национальной идеи строить нельзя. А без опрокидывания традиций, без разумного неуважения к прошлому немыслимо и развитие. Ведь традиции требуют уважать «тысячелетние верования народа», правда, не уточняя, что эти верования были уделом преимущественно безграмотных и забитых рабов, т.е. «людей крепостных и дворовых». А сегодняшняя публика, насмотревшись на себя в «священные» кривые зеркала прошлого, начинает коверкать свою собственную физиономию так, чтобы и в реальности походить на жуть, которую она увидела в зеркале. Зрелище, конечно, забавное, но судя по ликам передовиков этого занятия — депутатов Госдумы, — несколько антисанитарное.

Еще одним ресурсом, на который возлагались воспитательно-патриотические надежды, была русская художественная литература. Но совсем недавно стало понятно, что национальная словесность (как и все на свете) имеет свой срок годности, который, по всей видимости, подошел к концу. Ее смыслы остались в далеком прошлом, а лишенная содержания форма выглядит нестерпимо пафосно и архаично.

Вполне возможно, что в ком-то из очень взрослых современников она еще «теплится», но выросло уже третье (как минимум) поколение — совершенно свободное от ее влияния и очарования. Более того — эти новые поколения вообще никак не воспринимают русскую литературу. Ни как властительницу дум, ни как развлечение.

По этому поводу можно рыдать, угрожать, скандалить, продолжать морочить себе головы пафосной риторикой — но реальность от этого не изменится; нет на свете силы, которая была бы способна увлечь новые поколения нюансами межполовых игр дворянства XIX века или душным «богоискательством».

Данная ремарка не имеет ничего общего с призывом сбросить русскую литературу с «корабля современности». Нынче вопрос лишь о том, как продлить национальной словесности хотя бы формальное, вегетативное, чисто сувенирное существование. Считается, что у народа обязательно должна быть хоть какая-нибудь, да литература. Пусть уже утратившая обаяние, смысл и способность интересовать — но она должна быть. (К тому же она еще иногда пригодна как сырье для изготовления телевизионного мыла.) Говоря языком реаниматологов, речь сегодня идет лишь о мощности «наркозно-дыхательного аппарата». Под «дыхательными контурами» и «дефибрилляторами» милая старушка сможет храниться долгое время и быть открытой для посещения заплаканными родственниками (т.е. литературоведами). Те всегда смогут «поправить простынку», «потискать синеющую безответную ручку», т.е. совершить все полагающиеся при посещении «овощной палаты» ритуальные действия.

В истечении срока годности русской литературы нет ничего загадочного. Время всегда безжалостно к сочинениям, особенно к перегруженным идеологией. Простой пример — Достоевский. Как мы помним, именно его черносотенцы упорно объявляли своим кумиром. И они оказались абсолютно правы: иной аудитории у него практически не осталось. Правда, даже для них этот религиозный фанатик XIX века, крепко настоянный на эпилепсии и педофилии, чересчур «заборист» и при сегодняшнем «употреблении внутрь» разбавляется различными «А. Менями». Что опять же указывает на настоящее место Достоевского — в свечных ларьках, рядышком с Журналом Московской патриархии и двуглавыми матрешками. С него можно сдувать пылинки, как с сувенира, но вот интерес к нему сложно пробудить даже таким проверенным способом, как ворошение старых пикантностей.

Бесполезно вспоминать маленьких крестьянских девочек, которых генератору православной духовности возили в баню для педофильских забав (об этом откровенно пишет в письме к Л.Толстому личный биограф Достоевского Страхов). Уже никогда больше не станет скандалом и трезвый пересказ его биографии. Конечно, мы помним, что арестован и приговорен Достоевский был за атеизм и вольнодумство. Понимаем, что ужас приговора и каторги, по всей вероятности, «сломал» его и научил никогда больше не ходить «за флажки». Этот же страх сделал Достоевского главным соловьем режима, заставил жить и писать так, чтобы ужас семеновского плаца никогда не повторился в его личной истории. В своей верности православному тоталитаризму Достоевский, конечно, забавно лез из кожи вон, но его можно понять и простить — залы казино уютнее каторжных бараков. Можно привести и еще множество имен и примеров, но все факты и обстоятельства, даже самые скандальные, уже не разбудят былых страстей по русской литературе. По одной простой причине — срок ее годности, как я уже говорил, истек.

Ожидание же патриотических плодов на иссохшем религиозном древе отсылает нас к известной сказке про Буратино и поле в Стране Дураков. У путинского режима множество коварных недоброжелателей, которые рано или поздно подточат его, а возможно, и опрокинут. (Увы, вечных режимов, как известно, не бывает.) В этом случае православие, которое уже накрепко переформатировалось в официальную «патриотическую» идеологию режима, будет зачищено, вероятно, еще тщательнее, чем в 20-х годах XX века. Причем обойдется без полетов попов с колоколен.

Потребуется совсем немного: разрешение новой власти поделить церковный бизнес меж заинтересованными лицами. Сегодня от банального передела эту сверхдоходную отрасль спасает только Кремль, держащий подходы к ней под прицелом. Но в ту секунду, когда власть усталым жестом сунет маузер в кобуру и отвернется, недавнее пророчество преподобномученика Станислава (Белковского) сбудется — и отрасль растащат. Понятно, что часть граждан разбредется по сектам открывать себе «третий глаз» или встанет в пятикилометровую очередь к поясу, но уже какой-нибудь Елены Блаватской (пояс с чулками известной эзотерички ждет своего часа, чтобы быть предъявленным поклонникам тонкой духовности).

Все будет нормально. Невежество, как известно, всегда будет искать и находить религиозное утешение. Разумеется, разбредшееся по сектам население станет чуть менее управляемым, но это проблема власти — мало интересная нам. Ничего особенного не произойдет. Просто С.Радонежского сменит апологет мистицизма Г.Трисмегист, а И.Кронштадтского — какой-нибудь сектант Кришнамурти. Этот факт, на мой взгляд, тоже не стоит драматизировать, т.к. нет принципиальной разницы, от какого именно «коктейля» наступает нужная степень религиозного опьянения нации.

Все будет в порядке. Священное право народа на оболваненность будет сохранено в полном объеме. А наш благодарный народ любит и умеет умиляться. Особенно консолидирующим маленьким мертвым мальчикам (не важно — погибшим в Америке либо убитым собственноручно), которых по старой патриотической традиции так вовремя умеет подложить ему власть.

Проблема в другом. Согласно той же традиции умиление это никогда не бывает долгим.

http://www.mk.ru/politics/article/2013/02/25/817538-mertvyie-malchiki-kak-starinnaya-duhovnaya-skrepa.html

- Это праздник не только православия, но и цивилизационного выбора, пути, по которому пошел весь регион. Это то место, с которого начало расти и крепнуть наше государство Киевская Русь и начала крепнуть вера людей в бога Иисуса Христа, - заявил Виктор Янукович.

Этот ажиотаж выглядит странно. Редкостная развратность духовенства давно стала хрестоматийным фактом и новостью уж никак не является, но банальный для церковной практики факт попов­ских шалостей с мальчиками получает статус сенсации. Впрочем, тут все ясно: педофильские скандалы — это первая плата церквей за попытки активно участвовать в так называемой общественной жизни. Активизация церковников тоже понятна; конфессиям необходимо расширять рынки сбыта религиозных услуг, причем как сбыта самой «благодати», так и сопутствующих ей аксессуаров (в виде свечек, картинок и пр.). Сверхприбыль от «торговли ничем» кружит головы и выманивает клириков из отведенных им эпохой Просвещения норок. А вот и напрасно. Неприкосновенности в так называемой общественной жизни нет ни у кого. Невозможно участвовать в оной и не получать по бритой или волосатой физиономии, а особенно представителям той идеологии, которая породила и баюкала инквизицию, двадцать веков провоцировала религиозные войны, душила науку, смачно уничтожала как целые культуры, так и любое частное инакомыслие. Но педофильские скандалы — это еще, кажется, малая толика тех бед, что ожидают конфессии. Неминуема и очередная ревизия той идеологии, которую они представляют. Причем ревизия куда более суровая, чем та, что устраивали Гольбах или Дидро. А идеология как не имела никаких обоснований, кроме строго фольклорных (еврейские народные сказки), так и не имеет. Методы, традиционно и успешно применяемые торговцами «благодатью» для защиты и аргументации своего бизнеса, теперь вульгарно подсудны. А никаких других аргументов, столь же конструктивных и доходчивых, как костры, замуровывания заживо, утопления, уничтожения книг, у клерикалов не появилось, да и не ожидается.

Естественно, опять проявится вечный и ужасно неприятный вопрос: а есть ли у «товарищей попов» хоть какая-нибудь справочка, которая удостоверяет, что они действительно представляют интересы некоего сверхъестественного существа? Причем хотелось бы увидеть справочку, выданную самим «существом», а не ту, что клирики «рисуют» себе сами. Хорошо, конечно, если справочка наконец найдется. Но если справочки опять нет, то вновь всплывут неприятные словечки типа «жулики» и вообще «дети лейтенанта Шмидта». Тут вопрос заключается не в «вере» или «неверии» в сверхъ­естественное существо, а исключительно в том, насколько лица, ведущие свой бизнес от его имени, полномочны представлять его интересы и вообще имеют ли они к «существу» хоть какое-то отношение. Не следует забывать и об ужасной опасности того, что навязчивые попытки клерикалов олицетворять собой «добро и свет» неминуемо вынудят вспомнить историю их организаций: сожжение сотен тысяч живых людей, пытки, погромы, расколы, кровавое унижение любого инакомыслия и пр., пр. Ох, сидеть бы клерикалам тихо по норкам, выделяя из разных бородатых мест свою «духовность» и ею же дышать, ан нет, подзабылись, ринулись очертя голову расширять рынок, совершенно не учитывая того, что так называемая общественная жизнь ныне состоит в основном из очень интеллектуализированных «вольтерьянцев» , которые в ответ на аннексию церковников уже привычно занимают места в тех окопах, что копали еще старики Сократ и Марк Аврелий, расчехляются, делят цели и медленно разворачивают над окопами потрепанное боевое, но многократно победоносное знамя, на котором кратко начертано знаменитое вольтеровское «Раздавите гадину». 

http://www.odnako.org/magazine/material/show_8523/