Не брежу небом, когда упасть я,

Даже упасть не способен. 

                                       Жаль...

Жаль не того, что когда-то было,

А тех мгновений, что не прожил.

И не того, что давало силы,

А жаль того, что не оценил.

Пишу лишь Вам... Тем, кого не знаю,

Кто не прочтет, чтоб развеять грусть.

Слова останутся, Я растаю

Как призрак прошлого, ну, и пусть.

Ты говорила: "Извини,

Мне нужен повод, чтоб расстаться..."

Ты издевалась: "Нюхай, пей,

Колись, чтоб и не просыпаться!

Плевать! А может ты сильней?!

Так дай мне повод, чтоб расстаться!"

Ты заставляла: "Пни, ударь,

Чтоб было больно жрать, е*ться"

Плевалась ядом: "Сволочь...Тварь...

Я лишь хочу... хочу расстаться!"

Ты разоралась: "Брось, уйди!

Найди же мужество признаться - 

Что все прошло, а впереди

Лишь сотни поводов расстаться!"

Но вот твой голос отзвучал,

Сглотнув, чтоб вдруг не разрыдаться:

Он "Ненавижу, - прорычал

И не позволю нам расстаться!"

Куришь вторую "за нас"

И тушишь в жестянке консервной.

То ли стучат, то ли нет

Под горькой вуалью зубы.

Мысли хотят сигарет,

Ладони, запястья и губы.

Много. Уже тридцать три.

Окурки? А может возраст?

Вредно?! Да что там - кури.

Ну, вот же она, - безысходность.

Пусть бы убил никотин!

В рекламе сказали - может.

Уж лучше останусь один.

Засну ли? Мурашки по коже.

Сто девяносто...Эхма...

Кто личность. А кто скотина?

Ты не умрешь, нет. Сама

"Убьешь" целый куб никотина.

Лишь аггел, лживая Астрея!

Но буцефалом гнал хорея,

К ногам твоим бросал цветы.

Как вольный раб лобзал персты,

Любил так искренне и чисто

А ты клялась до хрипоты,

Мне снова вторила речисто.

Он  не любил... Был резок груб.

Хотел владеть тобой - не боле,

И поцелуй сорвавши с губ

Всю ночь иметь тебя до боли.

В твой сладкий стон и томный вздох

Его желанья воплотились.

Любви все клятвы обратились

на влагу между стройных ног.

Моих надежд полотна,

Крича: "О, как ничтожен ты!

Как жизнь твоя бесплодна."

Она содрала и сожгла

Волос седые кисти.

Она смешала краски слов

В потоки чёрной брани,

Оставив посреди холстов

Следы от грязной длани.

Она плевала свысока

На все любви картины.

Осталась лишь Мольберт-доска

И битые витрины.

Твоя душа Его алкала.

И вдруг, вонзившись как клинок

В земную твердь, во тьме пропала.

Отныне он с тобой навек

В безумной похоти звериной,

И ты уже не человек,

Лишь полу-дьявол с жуткой миной.

Отныне ты его раба,

Твой разум он сжигает страстью.

Бескомпромиссная борьба - 

Любовь без правил в адской пасти.

Отныне он - твой тяжкий грех.

И разум твой погряз в проклятьях.

Плевать что в спину только смех,

Когда твой дух в его объятьях.

Однажды ты Его огнем

Безумны дьявольским бессмертным

Сгоришь дотла, исчезнешь в нем.

Так пусть же будет милосердным 

Время.