Весьма удобен, если что-то собираешься взять в дорогу. Что и говорить, если речь идет о дороге длинною в жизнь.

Там можно носить прошлое и планы на будущее. Друзей и врагов. И просто знакомых. Воспоминания и скучания. Радость новых встреч и даже голод перед обедом. Стыд свершенных поступков и позднего осознания. Детские капризы и места, в которых побывал.

Многие предпочитают сумку. Но когда с рюкзаком - руки свободные и у некоторых даже длинные. Когда все за спиной - развязаны манипуляторы для любых поступков, то ли дело, когда все твое - рядом, в сумке. Как на ладони.

Когда ношу рюкзак - держу руками лямки. Чтобы всегда чувствовать, что там что-то есть. Если вдруг что случится - всегда есть в чем порыться. Этот процесс успокаивает сам по себе, вне зависимости от найденного.

Говорят, такой рюкзак тяжелый. Но, как по мне - его содержимое скорее напоминает открытки или желтые бумажки напоминаний, которые развешиваешь на людей и событиях, чтобы потом хорошее не вытесняло плохое и наоборот. "Запомни, как тебе сейчас, чтобы потом не думать, что все было хорошо и ты поступила неправильно". "Запомни, как ты сейчас счастлива, чтобы потом не считать, что это было впустую".

А жизнь мчится вперед, как скоростной поезд. Сейчас лишь иногда из окон этого поезда вылетают желтые клочки бумаги, или открытки. Иногда даже картины. Я их ловлю и сую в рюкзак. Будет время - старость подскажет, что с ними делать, перебирая холодными пальцами в морщинах, улыбаясь, едва вспоминая лица...

(Will Cotton)

когда неизвестно, что в итоге окажется полезнее для самой себя...

P.S. Утром яркое солнце, ставок и зеленые поля вдалеке. Кутаешься в кофту, пьешь чай и думаешь о всех этих мостах, трещинах и берегах. Но вдруг подует ветерок, съежишься и покажется, что это не ветер, а кто-то ушел, кто просто молчал рядом, понимая настроение. Станет пусто, но решишь, что показалось. Впереди теплый весенний день, все вобщем-то хорошо и только в глазах легкая грусть. Никто не заметит. Ничто не должно стоять на месте и если уже постройка моста остановилась, то это только для того, чтобы в голову приходили новые идеи строительства, чтобы люди на обоих берегах становились смелее и сильнее. Потому что мосты строятся не для того, чтобы не было плохо, когда и так хорошо, а для того - чтобы было еще лучше. И только нерешительность "от добра добра" заставит мост проржаветь недостроенным.

Внутри что-то сдавливается так, что дышать становится невыносимо. Пока я не отвожу взгляда от листа. Знакомая манера и знакомые слова и фразы. Чувство, что пишешь о своих эмоциях, вызванных мною. И это, наверное, одно из немногих мгновений, когда хочется быть незначительной в твоей жизни.

Как если когда тебе стыдно. Когда самый пик небольшого сумасшествия кричит тебе "что же ты сделал?!". И мгновенно парализуются все движения. Сердце бьет в висках. Стыдно – наверное, не то слово. Но вскоре все отпускает. Мозг стелет соломку прямо за метр до падения своего Я на твердый цемент реальности. Он быстро вплетает логику в твои действия, он быстро  оправдывает и становится чуток легче.

Я набираю полные легкие воздуха. И пока выдыхаю - упорядочиваю мысли.

Иногда близость выматывает. Забирает все силы, даже те, что сама дала. На этот период ты остаешься без цели в жизни, без смысла бытия, без улыбки на бледных губах. На это время жизнь смотрит, как ты поднимешься, чтобы знать, сколько еще ты сможешь выдержать. Ты сдаешь этот экзамен совершенно неподготовленным.

Иногда ты чувствуешь себя так, будто подменяешь в памяти важные события пустяками. Тяжело жить с постоянным ощущением важности воспоминаний. А мы же все движемся по накатанным путям. Только некоторые, особо отважные, топчут новые следы на нетронутом снегу. Ты такой. И я такая. Мне до сих пор тяжело поверить, что мы можем портить друг другу нетронутость снега...

Жадность познания воистину поражает. Особенно если учесть, что "блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное". Хотя кого это сейчас беспокоит.

Особенно тех, чья душа напоминает небо, затянутое, как проводами, нуждами собственного тела, гордости и тщеславия.

Если бы вдруг кто нашел лекарство от душевных терзаний, от боли, которую приносят попытки вырваться, то ошибки перестали бы быть значимыми, "совесть" звучало бы как забытое слово, жизнь утратила бы свой смысл... или обрела бы новый.

ты помнишь мои обветренные губы?

Мои дурные сны, как ловушка. Глупые, путанные сны.

"Ты превышаешь скорость. Ты превышаешь все дозволенное, проникая в мои мысли, чувства... Мы несемся по трассе. По мокрому асфальту. Мы оба загипнотизированы дорогой за стеклом, музыкой в дорогих динамиках. Мы оба молчим. Нам давно уже не обязательно говорить, чтобы общаться, чтобы выстраивать нечто общее. Сильное, прочное. Нам достаточно дышать одним воздухом, думать одними мыслями, чувствовать одинаковыми чувствами. Тебе не надо бояться, что я нарушу тишину. Мне не надо бояться, что ты нарушишь нашу связь Мы оба знаем, что не сможем уже это сделать. Ты просто выжимаешь из машины все, что она может дать нам. Я просто дышу под тугими поясами безопасности. Дышу нами. Это я не при тебе привыкла пристегиваться..."

Мне в последнее время все чаще говорят, что мои глаза не улыбаются. Одни говорят, что в них грусть. Другие - что в них лед. Говорят, ни на одной фотографии.... Ни в жизни. Тогда, я уверена, улыбались.

И на что я все променяла? На ворох платьев в шкафу, на воспоминания в памяти, на остроту языка и живость ума? На красоту фотографий, глубину бесед? Оно того не стоит. У меня есть одно только оправдание. Променяла - это когда был выбор. У меня же его не было.

з.ы. мне иногда снится цветущая вишня во дворе моего садика. Это было огромное дерево. Когда оно цвело, мальчишки всегда залазили на ветки и трусили их, а я стояла под деревом, обсыпанная белыми цветками. Мы пытались попробовать на вкус пыльцу и уже даже чувствовали сладость цветка - так хотелось почувствовать вкус :) и только смех, улыбки и белый цвет вишни...

Я ни на что не жалуюсь - в моей жизни были только хорошие мужчины, которые конечно же привносили с собой в нее много романтики. Много. Кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше. Но все же. Оставались и остаются некоторые романтические мечты маленькой, начитавшейся сказок, девочки. Сказки стали с более эротичным подтекстом, с более выразительным характером. И когда думаешь не о том, что тебе дали все эти прекрасные люди, а о том чего НЕ ДАЛИ, то хочется им сказать: а теперь ВЫЙДИ из моей жизни и зайди как НАДО! Это же хочется сказать и тем, кто не блестяще вошел в мою жизнь. и тем, кто из нее неудачно вышел. И даже тем, кто там находится, чьи слова иногда, думаешь, лучше бы не слышать... И насколько, знали бы вы, усиливается это чувство, когда понимаешь, что твои мечты очень уж похожи на мечты многих все еще маленьких девочек...

"Он никогда не искал эрогенных зон на моем теле. Он считал, что женщина является эрогенной зоной вся в целостности, а в этой целостности самый эрогенный участок - мозг. Элджот слышал о пресловутой G точке в женском влагалище, но он ее искал в моем мозгу. И практически всегда находил. Я дошла с ним до конца каждой дороги. Он приводил меня в такие чудесно грешные места. Некоторые из них сейчас для меня святыни. Иногда, когда мы любили друг друга, слушая оперы или Бетховена, мне казалось, что невозможно быть еще нежней. Как будто у него были два сердца вместо двух легких. А может, так оно и было...

Так, например, он подарил мне маленькую красную резиновую грелку в форме сердца. Размером чуть больше ладони. Милый. В Дублине только он один мог придумать что либо подобное. Потому что только он обращал внимание на такие вещи. Он знал, что у меня страшный предменструальный период, предшествующий еще худшим дням, и что тогда я становлюсь несправедливой, жестокой ведьмой, которой все мешает. Даже то, что восток находится на востоке, а запад на западе. Однажды он поехал на другой конец Дублина и купил эту грелку. В ту ночь, когда у меня безумно болело, он встал, наполнил грелку горячей водой и положил мне на живот. Но сперва поцеловал мне это место. Сантиметр за сантиметром. Медленно, осторожно и невероятно нежно.....

...А еще, например, он подарил мне детскую любознательность. Он спрашивал обо всем. Точь в точь как ребенок, имеющий право задавать вопросы. Он хотел знать. И научил меня, что "не знать" - это значит "жить в опасности". Он интересовался всем. Все обсуждал, все подвергал сомнению и склонен был поверить всему, как только удавалось убедить его фактами....

...Он научил меня, что  следует покоряться своим желаниям, как только они приходят, и ничего не откладывать на потом. Так во время приема в огромном доме какого-то жутко важного профессора генетики в процессе нуднейшей научной дискуссии о "генетической обусловленности сексуальности млекопитающих" он вдруг встал, подошел ко мне, наклонился - все умолкли, глядя на нас, - и он прошептал:

-На втором этаже дома есть ванная, какой ты в жизни не видела. Глядя на тебя, я не могу сосредоточиться на дискуссии о сексуальности. Пойдем скорее в эту ванную. - И добавил: - Как ты думаешь, это генетическая обусловленность?...

...Еще он, например, подарил мне ощущение, что я для него самая главная женщина. И все, что я делаю, для него имеет значение......"

Ян Вишневский "Одиночество в сети"