наши стулья развернуты друг к другу спинками

точки соприкосновения развеивает ветер

и уносит вглубь неведомыми тропинками

делая чужими нас на этой планете

абажур нависает ажурными гроздьями

рассыпается свет косым плетением

небо остыло и пушистыми хлопьями

снежинки кружатся в вальсе с волнением

птицы клюют с корицей выпечку

молчаливые мысли уходят в музыку

растекается мятный чай по блюдечку

даже вторник и тот настроен на лирику

зашипела волна в старом добром приемнике

кошка прошлась, хвостом в небо тыкая

растянулась вальяжно на подоконнике

видом своим недовольно хмыкая

по стене пробежались фары бликами

такси у подъезда, не выключен двигатель

фразы застыли надрывными криками

былое c вещами движется к выходу...

     На другом  конце мая слышны перемены: рассвет хватается за край спадающей по окну, крючком плетенной тюли, побрякивают сковородки, кастрюли, у кого –то посвистывает чайник, на блюдце черствеет надкушенный мятный пряник.Кто –то надевает юбку; блузу с рюшами и босоножки; кто –то платье из батиста, а кому -то в белый горошек не дают надеть красный сарафан, ничего, что парнишке – самообман ни к чему хорошему не приведет, пусть выражает свою сучью сущность, в жизни неожиданный новый поворот. Давай будем беззвучными, а не бездушными, не нужно решать за кого –то, что лучше.

     На два оборота закрываем входные двери, по лестнице бежим и с новыми идеями ступаем в проснувшееся свежевыжатое утро, переливающееся перламутром и пьянящее мягким ароматом пионов. Их волнистые игривые бутоны склонились к «поребрику» из бетона и тихонько качаются в теплых объятьях ветра, как листья на ветках, приютившие стаю ворон, чистящих оперенье и время от времени, хором кричащих «воррррр!», разводя базар, и предвещающих снова дождь… 

До вечера. Ты ведь сегодня опять придешь...

     Затёртый пол, обшарпанная мебель и юбки подол свисает небрежно, стебли тюльпанов у ног, как степи, я вся такая милая, светлая, нежная растворяюсь в полумраке грязного дыма, рядом тени, гул и лавина живого джаза, в интерьере нет ар нуво –безупречная простота и напоказ в нотах легкая музыка, голоса с хрипотой неУзнанные, в голове закружилась мечта необузданно... всему свое время.

     Стены открывают экспозицию Ван Гога, увлеченного пуантилизмом немного и воздушным стилем импрессионистов, «ирисами» и «подсолнухами», «едоками картофеля» в Нюэнене, может, фри и с кетчупом, кто же теперь вспомнит то, эпоха прошла времени.

      «Dam», аллеи, улочки... Кто-то встречается, обнимается, а кто –то целуется и увлекается этой игрой, терпеть не могу, когда делают  подобное не со мной. Но не кто –нибудь, а ты… целуешь особенно, от касаний щекочет под ребрами, возношусь где –то над небоскребами и… только бабушка с полными ведрами отвлекает от красок в души. Если любишь –целуй и не отпускай в тишину, я тобою, мой город живу, мой Амстердам. 

      …Еле слышно с крыши упали последние капли печалей и мыслей. Улыбаюсь прохожим, что задумчиво дышат и не знают, что счастьем. Спешу сообщить им и быть чуточку в этом причастной…

   Когда каждый шаг приближает к мечте, словно к небу, укравшему  кусочек души, когда с каждым движеньем становишься желаннее, а с каждым вдохом и дальше хочется жить, потому что рядом оН, упивающийся дерзким, хмельным и пряным ароматом нероли, моим ароматом…

   Камней собралось полный двор, хватило их на новый холл, забор высокий, четыре стены одиноких без потолка, что б дотянуться до луны, иногда,  что б дудлить с горечью мартини и любоваться baldinini, смотреть на небосвод лазурный, затянут облаком безумным, в лучах искрящихся ажурных, и путешествовать всерьез среди уставших робких звезд, как в грезах птица среди гнезд, что б рисовать закат, восход, любовь, печаль, струны аккорд… Пока не появился он, диктующий всей жизни тон - с фарфоровым тигровым сердцем, открывший к ней умело дверцу, заливший до краев румянцем, закружив нежно в сладком танце.

   Но ни душа, ни стены без потолка, ни даже забор суровый, не были к такому готовы. Ей хотелось свободы и голубая глина растягивалась по небу следом длинным. Ты только представь как это – внутри бескрайнее небо, уходящее лето и стихи в либретто…

…Много воды с тех пор утекло, в этом нет ничего необычного. В наших городах слишком тесно, чтобы считать встречу случайной или неуместной. Он забирал деньги из банкомата, скорее всего очередную зарплату. Она заглядывала через плечо с почти серьезным намереньем подсмотреть пинкод или огреть одиноким кирпичом по башке горячо его… Ну а что?!  У нее украли кошелек, пропала поездка в Хургаду или в Бангкок, обида закралась на весь мир. Тут он обернулся и спросил, в растянувшейся хитрой улыбке губки пухлые сложив, любит ли она кофе и бутерброды с сыром, тем самым спас себя, став ни кем- нибудь, а почти кумиром.

   Живо ворвался в комнату без  потолка, как воздух на рассвете, как мармеладная листва, ветром играл ее кудряшками, словно в поле ромашками и целовал нежно плечи, теребя горящие свечи, которые не только для света, но и для встречи сердца и души в дымке вечности где-то.

-Холодно? – спросил тревожно, на смутно знакомом языке осторожно, Из тех, что не знаешь ни слова, но чувствуешь кожей и слушаешь снова и снова, наполняя фарфоровое сердце нежностью и теплом, укрывая паутиной сладкой ее.

   Кражи и разбои, граффити на стенах, сомнительная жизнь в сомнительное время, выпивка без «стоп»а и пошлая гульня, когда все засыпают - дежуришь у окна, где яркий свет заслепит, что б не признать слезу, где тенью пробежит фигурка по стеклу… она так близко, рядом, она так далеко – ты пел ей серенады, теперь, увы, никто…

   Вечер несет прохладу. Сверчок не спит в траве. Ты расскажи ему все о любви своей. Смычок затянет с грустью очередной мотив, раздастся звонким эхом, среди плакучих ив. Зацепит месяц рогом за ворот твой пиджак, мягкий туман постелет под звездами в снопах. Волнами река шепчет, целует баю – баю и превращает сон твой необратимо в явь… 

   Как мало для этого нужно: свежий воздух, пропитанный легким ароматом сирени, компания любимых и родных людей, приятная музыка, веселые разговоры и убаюкивающе- расслабляющее кресло-качалка. Эх…еще бы клубники) жаль, что пока не сезон.

   Вездесущая назойливая соседка подсматривает за семейной идиллией и нарушает уединение своим звонким писклявым голосом:

- А вы не боитесь, что этот забор скоро рухнет, плиты уж совсем наклонились?

- Нееет! - игриво отвечаем ей. – Он еще и нас, и вас переживет…

  И какое ей, зеваке и любопытной варваре, до нашего забора дело? )

     Кто ты? Черпающий из меня силы –до последней капли, сбивающий на ходу с ног и упивающийся мякотью губ, искусанных в кровь.

    Кто ты? Раздевающий  бескрайней синевой своих глаз иобнимающий бесстыжим взглядом, заставляя извиваться дрожащее, покрытоезолотистыми капельками тело.  

   Кто ты? Сотворивший меня в необыкновенно - зеленом благоухающем счастьеммире, приручивший, как котенка, и дразнящий поцелуем в  холодный нос.

    Кто ты? С добрым лицом и маленькими кудряшками, похожий начертенка, хитро улыбающийся и манящий  в свой мир. 

    Кто ты? Влюбивший меня в себя и наслаждающийся своей не легкой, нозаслуженной победой.

   Я делаю неуверенный шаг в неизвестность, переступив пропасть - крепкодержу тебя за руку, чувствую твой упоительный шепот и аромат жаркого тела.

   Кто я… Спрашиваю я себя, из высоты ванильных облаков, погружаясь всладкую негу.