Тяжело было друзей терять в шахте. Тяжелее в этой сегодняшней ситуации, просто пиндец. Наши отцы вместе рубили уголь, мы вместе учились в школе в городке,  учились в горном институте,  где стали кроме горных инженеров  танкистами, офицерами. Я знал, что его семья с Урала. Таки вчера  проявилась его ватная коллаборантная позиция. Очень тяжело терять друзей детства. Однако. 

     К этой зимней рыбалке, Петрович, со своим закадычным другом Леней, готовились и обсуждали все три ночные смены в забое. И вот он, долгожданный выходной, и выход на лёд на ерша и окушка.

     Как положено, мотыль был намыт заранее, мормышки начищены, и заветная бутылочка нежно булькала в рыбацком ящике.

      Ранним морозным утром, с встающим из пелены солнцем, с обжигающим ноздри морозцем, и  заиндевевшим  лесом на берегу, друзья нарушили звенящую тишину звуком ледобуров. Но что-то было не так, наверное луна не в той фазе стояла, рыбы небыло, ну почти, так, по два хвоста на брата. Часам к одиннадцати, все приседания возле лунок и дедовские заветные советы, и приговоры, и яростное плевание на жирного мотыля, таки не давали результата. Был выпит весь чай из термоса, съедены бутерброды, под  заветную бутылочку, а клёва все небыло.
      Но жизнь таки продолжается, шахтер во всем видит положительные стороны. Петрович  подмигнул лукаво другу, и спросил :

-А чё, Леня, не продолжить-ли нам банкет?

-Это как? До ближайшей «точки»  навпростець километров пять будет.

-Ща побачиш…

     Петрович, посмотрел по сторонам, где на льду сидели такие-же «неудачники», сказав про себя «ну понеслась», начал махать руками, вверх-вниз, имитируя вытаскивание лески из лунки. Долго ждать не пришлось, есть такое понятие на льду как «оббурили»,  все пытаются подтянуться  ближе к счастливой лунке. Естественно, когда собралось вокруг человек пятнадцать,и ни у кого не клевало, но заветные бутылочки таки собрались в нужное место, слово за слово и таки «понеслась» . Рыбалка у Петровича удалась.

         Петрович не пропустил утреннюю зорьку, в садке плескался десяток карасей и несколько подлещиков. Солнце уже поднималось над Самарским лесом, спешить было некуда. И таки вовремя удачно подошел забойщик, из соседней бригады с извечно избитым вопросом :

- клюет?, на что ловишь?, какой поводок вяжешь?

        Подумав, что еще весь день впереди, Петрович поддержал разговор. Минут через десять, коллега по забою, уже доставал бутылочку, с мутноватым содержимым, для завтрака на траве.

-А что, Петрович? Только удочкой, а сеточку слабо поставить?

 - Не люблю я этого браконьерства, хотя таких «рыбаков» половина добычного звена. Когда- то подурковали ребята…

         И Петрович рассказал историю браконьеров:

   Где то в период восьмидесятых, рыбнадзор освоил новую технологию. Привлекли вертолет. Летит  такая «стрекоза» вдоль реки Самары, с выпущенным тросом, на конце которого, «кошка», крюк такой. И не спеша снимает сети, сверху то видно дорожку  поплавков. По тем временам сети не покупали, а плели месяцами, таки почти произведения искусства. И придумал  один    горнячек, как отомстить «супостатам». На одном и на другом берегу, вбили куски рельс метров по три, прикрутили на них трос двадцатку, и из пенопласта прилепили поплавки…

-И что было?

- А ничего небыло, упала «стрекоза» в Самару, никто не пострадал, по тем временам огласки таких аварий боялись, но больше вертолетом не тревожили.

         Петрович с большим удовольствием отпил глоток янтарного пива из бокала, вытер усы от пены, поставил запотевший бокал на стол, полюбовался игрой пузырьков и цветом напитка, и только тогда оглянулся. Петровича знают все шахтеры городка, проработал он 35 лет под землей, менялась власть, менялись директора, менялись начальники, а Петрович все работал,  добывал уголь. В любой шахтерской компании Петровича слушали с  уважением, кто набирался опыта, кто просто слушал шахтерские байки.

 Вот и сегодня молодой забойщик Витек, по прозвищу Шишок, задал вопрос Петровичу:

-          Петрович, а почему в шахте нельзя портянки перематывать?

-          Эх маладёж, все это конечно предрассудки, забобоны если хотите, но есть такие поверия, мне еще мой отец рассказывал, что не надо делать в шахте.

Компания за соседним столиком сразу оставила вечные споры о тоннах угля добытых на рекорд, количество синяков под глазами, и разговоры о женщинах, таки понимающих, мужчин, с стрелками на глазах, от угля.

Петрович откашлявшись, медленно подкурив сигарету,  с расстановками продолжал.

         - Портянки в шахте нельзя перематывать, под  землей, потому, что жена будет гулять пока ты на смене, было и у меня по- молодости, горсть угля попала в сапог, так и ходил до конца смены, почти в кровь истирая ноги.

       - Трусы навыворот оденешь, ниша завалиться.

       -Нельзя в шахте спать, Шубин таки не дремлет.

       -Нельзя обижать мышей в забое, говорят они деньги приносят, поэтому все их подкармливают.

       - Нельзя трахаться перед сменой, всю смену будешь трахаться от вывалов и поломок оборудования, проверено, так и есть.

       - И главное, не надо забуханным приходить на смену, точно положишь и себя и ребят.

       - И таки не бросайте паразиты, говно на вентилятор проходчикам, там мой кум работает .

     И опять ночь, и опять четвертая смена. На часах половина первого ночи. Петрович проводит наряд шахтерам, привычные фразы о соблюдении ТБ, привычный месседж о плановой добыче 300 тонн угля. И тут его внимание привлекает странное озабоченное лицо  молодого забойщика:

- Серега, что там опять?

-Та ну его нах, начальник, опять ляп-ляп.

Серега  живет  в селе, в  своем саманном родительском  доме, на перекрестке, недалеко от центра села. И в его дом очень часто в стену по ночам въезжают невписавшиеся в поворот мотоциклисты, немного нетрезвые. Ляп-ляп, это звук в стену от тел мотоциклистов.

-Серега, да поставь бетонный забор.

-Данунах, начальник, побьются пацаны. А так с утра опохмелятся, придут стену поправят.

-Так завтра же опять ляп-ляп.

-Так свои же, селяне,  ну шо с них взять, спать только иногда мешают.