Блогосфера про війну

Павел Казарин: Главная дискуссия последних трех лет сводится к границам личной свободы. Может ли война оправдывать пропаганду? Искупает ли вторжение право на цензуру? Где та грань, после которой коллективное благо начинает противоречить персональной свободе?
Мы спорим об этом всякий раз, когда доходит дело до информационной политики. Многие искренне убеждены, что любой человек – существо рациональное. Подчас кажется, что эта убежденность – привет из нашего довоенного прошлого, когда мы ценили Украину не столько за наличие чего-то хорошего, сколько за отсутствие чего-то плохого. И тотальная открытость украинского рынка идей была проявлением не столько свободомыслия, сколько равнодушия страны к собственной судьбе.
А потом случилась война. И вот уже третий год мы пытаемся ответить на вопрос: может ли открытое настежь общество оставаться открытым в условиях агрессии со стороны закрытого?
Открытое общество живет в логике конкуренции идеологий. Но в условиях войны эти подходы мирного времени превращаются в зиющую брешь. В распоряжении Кремля – прекрасно отлаженная система пропаганды, суммарный годовой бюджет которой превышает миллиард долларов. Медиа, которые работают на российскую повестку как из Москвы, так и напрямую из Киева. Прикормленные лидеры общественного мнения, которые старательно отрабатывают свои рублевые гонорары. По другую сторону окопов – ноль. Nihil. Ничто. Как минимум, на уровне государственной информполитики.
Вдобавок, одно из измерений нынешней войны – это битва за идентичность. По одну сторону баррикад – украинцы, по другую – Москва, а между ними – инертная масса, сосредоточенная на ценностях бытового выживания. Сверхзадача Кремля – убедить их в том, что они малоросы. Сверхзадача Украины – включить их в свой проект политической нации.

novich_ok: Шендерович и пустота Понимаете, есть определенные поступки, действия, которые аннулируют остальные достижения, делают их ничтожными.
Вот живет человек, помогает бабушкам и близким, сочиняет стихи, пишет картины, программирует фронтэнды, придумывает архитектуру баз данных, спасает больных раком — и еще стопицот занятий разного уровня полезности. Но потом этот человек насилует в лифте восьмилетнюю девочку. И все, он педофил.
Когда его посадят, напишут — педофила посадили. Не художника, не программиста, не врача. Педофила.
И когда выпустят, напишут — педофил вышел на свободу. Не художник, не программист, не врач. Педофил.
К таким же поступкам относится сотрудничество с кровавыми диктаторами.

Вот живет человек, помогает бабушками и близким, сочиняет стихи, пишет картины, программирует фронтэнды, придумывает архитектуру баз данных, спасает больных раком — и еще стопицот занятий разного уровня полезности. Но потом начинает выполнять кремлевские заказы. И все, он крымнашист.
Когда его изобьют менты в России, напишут — известного крымнашиста избили менты, лол.
Когда ему в России впаяют срок, напишут — известного крымнашиста свои же посадили на пять лет.
Когда он сбежит в Эстонию, напишут — известный крымнашист сбежал в Эстонию.
Потому что выполнять заказы Кремля — это как изнасиловать ребенка. Несмываемое пятно.

 «Я побудував десятки міст, але ніхто мене не зве Джон-Градостроїтєль. Я виростив поля хліба, але ніхто мене не зве Джон-Хлібороб. Я побудував університети, але ніхто не зве мене Джон-Просвітитель. Але варто було один раз виїбати вівцю…» ©

Виталий Портников: Баталов, Гамсун и бесчестие  Ответственность таланта во много раз выше, чем ответственность услужливой посредственности. Поступок Баталова – предательство собственного таланта
Именно поэтому мне приходится писать эти строки. Они не о Баталове, а о великом норвежском писателе Кнуте Гамсуне. В 83 года этот гений поддержал гитлеровскую оккупацию своей Родины. Ничего страшнее в истории норвежского народа просто не было. Когда окончилась война, Гамсуна отправили в психушку – норвежцам очень хотелось думать, что он сошел с ума, но ужас в том, что он был совершенно нормален. Именем Гамсуна в Норвегии не называют ни школы, ни улицы, нет посвященных ему музеев, его юбилеи празднуются скрепя сердце – и это при том, что нет на свете норвежца, сердце которого не замирало бы при чтении этих прекрасных и грустных книг.
Разве Гамсун был единственным коллаборационистом? Конечно, нет. Но он был великим коллаборационистом, он был солью земли. Ответственность таланта во много раз выше, чем ответственность услужливой посредственности. Предательство Квислинга ничто по сравнению с предательством Гамсуна.
Не имеет никакого значения то, что говорит Аксенов и говорит Поклонская. Имеет огромное значение то, что аннексию Крыма поддержал Баталов.
Поступок Поклонской – выбор корыта. Поступок Баталова – предательство собственного таланта, призванного быть гуманистическим инструментом очищения человеческой души. А очищение человеческой души не может быть оправданием войны, смерти и лжи. Такое не прощается – ни на этом свете, ни на том.