За победу!

На России: вера - греческая, алфавит создан болгарами, товары - китайцами, технологии - американцами. Из русского у ватников только злость и зависть

...ведь были люди в наше время...

С о к р а т. Скажи-ка, Пердикл, что это за странная ленточка повязана на твоей тунике?
П е р д и к л. Мой дед воевал.
С о к р а т. Что-то я никак не пойму.
П е р д и к л. Что же тут понимать, Сократ? Раз мой дед воевал, должен же я как-то почитать память о нём. И теперь я надел эту ленточку, чтобы это увековечить.
С о к р а т. Так и я воевал, и ты воевал. Мы, почитай, каждый год воюем. Если я буду отмечать всякие наши победы тряпочками, то на моей одежде и места не останется свободного.
П е р д и к л. Тут другое, Сократ.
С о к р а т. Что ж?
П е р д и к л. Некие афиняне, лишенные патриотизма, требуют демократии. Чтобы не тиран и не ионийская знать принимала решения, а демос на Агоре. Договорились даже до того, что рабов считают себе равными. И помысливают их освободить, и уравнять в правах с гражданами. Чтобы показать, что я – за старые порядки, и не приемлю совсем нововведений, я и надел эту ленточку.
С о к р а т. А связано ли это с мегарцами, которые, поддерживая дорийцев, воюют теперь против афинян?
П е р д и к л. Так и есть.
С о к р а т. Выходит, это не в память, а опознавательный знак, чтобы тебя не перепутали?
П е р д и к л. И это тоже. И то, и это, Сократ. И знак и память.
С о к р а т. Ты смотри, Пердикл, как бы противоположная партия не взяла вверх. Тогда даже то, что ты снимешь ленточку, тебя уже не спасет.
П е р д и к л. Отчего же, Сократ?
С о к р а т. Туника-то выцветает. А на месте бантика тёмное пятно останется. Тут-то тебе и не поздоровится.  (Игорь Поночевный.)

Месячник Антипобеды объявляется открытым!
Ряженые ветераны заградотрядов, бряцающие собачьими юбилейно-боевыми медалями, угрюмые ломброзианские морды охранки, ментов и администраций всех уровней, зомбированные толпы несчастных бюджетников, выпученные глаза обманутых детей - кадетов-новобранцев, студентов, школьников - вплоть до грудных младенцев, заранее вовлечённых в этот нелепый и позорный патриотический балаган - всё это хлынет широким потоком уже через какие-то тридцать дней на обшарпанные и облезлые просторы одной седьмой части суши.
Но сегодня мы можем с уверенностью сказать о том, что свершился суд поколений, приговор которого звучит предельно строго и лаконично: "Пусть помнит друг, пусть знает враг - они сражались за ГУЛАГ!"