Идеальный Сталинград Федора Бондарчука

700iblanov  1 января 2014 года, Франция, Куршевель. Отравившегося черной икрой режиссера Бондарчука везут в карете скорой помощи на промывание желудка. Выдающемуся режиссеру становится хуже, он теряет сознание, начинает бредить, и в бреду видит его - Идеальный Сталинград, каким он его снял...

Немецкий снайпер в развалинах здания обучает своего помощника:- Если увидишь, что русский поднимает руку ко лбу, вот так (неуклюже изображает троеперстие), сразу стреляй. Если он применит крестное знамение, сценарий не позволит ему умереть, и тогда нам капут.

Юный помощник снайпера задумчиво косится на пряжку своего ремня.- Херр лейтенант, но ведь Готт Мит Унс - с нами Бог-то.Глаза лейтенанта выпучиваются и стекленеют, он начинает орать на юнца, слюна некрасиво брызжет изо рта:- Наш бог Адольф Гитлер, а их бог - православный русский Боженька, который как только заметит перекрестившегося солдата сразу дает ему плюс 9000 к меткости, физической силе и хэпэ!!! А мы умрем во славу Рейха! Немецкие солдаты вымыли сапоги в Волги и помочатся в Индийский океан!!!

Помощник снайпера испуганно:
- Что с вами, херр лейтенант?..
Офицер тяжело дышит:
- Русским пафосом задело, теперь мне недолго осталось...

Небо Сталинграда. С советской стороны начинается артподготовка. Гулко бухают заряды патриотического пафоса, сумерки прочерчивают трассы крупнокалиберных бредометов, визжат в полете мины, начиненные нелепостью и пиздостраданиями... Над темной холодной водой нестерпимо воняет любовью.
В мрачном заброшенном доме командир разведчиков Управдом устраивает совещание.
- Сколько нас тут?
- Пятеро! И одна девка!
- Девка-то нам зачем?
- Мы будем отцами ее будущего ребенка, все пятеро.
- Воевать надо, а вы трахаться собрались!
- Мы не будем трахаться, мы будем отцами.
- Как возможно одно без другого?
- Мы не знаем, не мы же это придумали.
- Хорошо, боеприпасы есть?
- Да, один снаряд к пушке, пафосный.
- Отлично, пойдем осмотрим дом. Если немцы нападут, сразу переходите в режим слоу-мо, это позволяет русским солдатам красиво одолеть врага любой подручной хуйней.
- Есть!
Идут, подняв ППШ. В воздухе что-то неуловимо меняется, бойцы начинают держать автоматы ин да гангста-стайл. Командир:
- Чу, пафосность бойцов резко возросла! Значит, где-то рядом фашисты!
Из-за угла выскакивает фашист и пытается застрелить командира. Немец недоуменно смотрит, как затвор его шмайсера медленно ходит туда-сюда.
- Шайзе! Опять эти русские штучки с замедлением времени! Мне pesdetst! Надо успеть взорвать хранилище нелепости на берегу Волги!
Изо всех вражьих сил преодолевая слоу-мо, как будто в киселе, немец бежит к взрывателю. Рядом взрывается граната с бредом, всех накрывает бредовой волной. ППШ русских солдат превращаются в кинжалы, которыми те начинают шинковать немца. Умирающий немец успевает нажать взрыватель, а потом убегает целым и невредимым - так действует на реальность русский патриотический бред.
На берегу огненными облаками вспухает нелепость. Из пламени выбегают горящие русские солдаты и начинают прыгать на немцев.
- Доннер веттер! - кричат отбивающиеся немцы, - Да, неужели облитый горящей нефтью человек может координировать свои действия, стрелять и драться?!!
- ААААА!!! - орут русские горящие солдаты, - Надо быстрее атаковать, пока ноги не отгорели, а то бежать неудобно будет!

Немецкий полковник смотрит на поле боя в стереотрубу, спрашивает адьютанта:
- Чем они ведут обстрел нашей стороны? Это что-то отравляющее?
- Да, господин полковник, это пиздострадания.
- Но ведь ветер в их сторону, они заразят собственных бойцов.
- Все русские сумасшедшие, господин полковник, как можно воевать с этими варварами, они стреляют в спину, они воюют не ради победы, а ради мести, а еще я тут встретил в развалинах одну красивую женщину, а она меня не любит, я ее изнасилую и к концу фильма она влюбится в меня непременно...
- Заткнитесь, Кан, я вижу вы уже побывали под обстрелом.
- Да, нас накрыло пиздостраданиями, когда мы пытались взять этот дом. Теперь эти приступы постоянно.
- Этот дом... Что это там мерцает в окнах? Чем воняет от дома? Такое нестерпимо слащавое, приторное?
- Это любовь, мой полковник.
- Фронтовая русская любовь? Ну, еще этого нам не хватало! Кан, откуда у меня в руке будерброд, я же на поле боя?!!
- Взорваны баки с нелепостью на берегу, теперь какой-то только херни с нами не произойдет, господин полковник... Вас еще какой-нибудь немецкоговорящий русский Ваня ножом зарежет, когда вас будет брить парикмахер, и скажет, что это подарок вам.
- Bliat'!!! - ругается полковник по-русски, - Невозможно победить народ, у которого такие сценаристы!

В Доме всех русских бойцов крючит от пиздостраданий. Они изливают друг другу души, но от этого становится еще тяжелее.
- Вы стреляете по своим! - орет в рацию боец Тютя, - Прекратите! У нас тут скоро инфаркты от пиздостраданий начнутся! Лучше ебаните пафосом по немецким позициям!
В рации сквозь треск слышен далекий голос:
- Извини, братишка, пафос закончился.
- Как может закончиться пафос?!! Это бред!
- Да, бреда еще целый эшелон! И у штурмовиков еще бомбы с ересью есть, можем подсобить.
- Хорошо, давайте!
За окнами трещат разрывы бреда и ереси. Тютя выглядывает в окно.
- Командир, тигры!
- Управдом смотрит в стереотрубу:
- Это не тигры, это ересь какая-то! Разве у тигров такие катки? Бред! Тютя, это ты на нас ересь вызвал?!! Вот тютя!!! За это тебе приказ: ты должен выстрелить из пушки так, чтобы снаряд пролетел буквой Ж и попал в немцев. И надо сделать это как можно нелепее и пафоснее! Справишься?
Тютя не может ответить, его трясет от приступа типичных для защитников Сталинграда пиздостраданий...

Девушка Катя с наивными глазами пристает к командиру:
- Я кушать хочу. Мы тут уже два месяца воюем и ни разу не ели. Я понимаю, что это бред, но чем-то мы должны питаться!
Командир морщится:
- Ну, у меня есть немного фронтовой любви, будешь?
Катя: - А я ее ни разу не пробовала. Она вкусная?
Командир загадочно подмигивает:
- Раз попробуешь, ничего другого больше не захочешь!
Роется в штанах, достает любовь.
Катя:
- Какая-то она немытая у тебя. И выглядит честно говоря, не очень. Маленькая...
- Дык, фронтовая! Как только начнем, она станет больше, ты уж поверь.
- ... и пахнет пиздостраданиями...
- Ну, да, что есть, то есть.

В немецком полевом штабе полковник спорит с Каном:
Полковник:
- У них уже закончились кадровые военные, битве конец.
Кан:
- Это значит, они применят закадровых.
Полковник:
- Как это?
Кан:
- Прислушайтесь! Слышите этот бесконечный монотонный бубнеж над развалинами? Этот закадровый голос так изводит русских бойцов, что они кидаются в самоубийственные отчаянные атаки, лишь бы не слышать его.
Над городом плывет голос Бондарчука: "Мальчиком Ваня любил кушать яблоки. Но не те, медовые, что росли у них в огроде на старой яблоне, а соседкие, кислые... Жена Ивана была на 26 лет моложе его и погибла нелепо, поэтому сейчас у него на коленях лежит молодая Катя... Управдом на самом деле никогда не был управдомом, но..."
Слышны стоны и проклятия русских. И слово "заебал".

Через много-много лет старенький врач разговаривает на развалинах японского города с немецкой туристкой через электронное устройство:
- Девочка, у меня было пять отцов...
- Дяденька, ты бы вместо этой хуйни мне водички спустил.

- Нет, девонька, раз уж тебя придавило плитой и ты не можешь от меня убежать, придется тебе выслушать эту историю до конца...

Бондарчук приходит в себя на больничной койке. Рядом тазик с блевотой. Федор:

- Да, так все и было! Я гений!  Смотрит на тазик.  - А из этого вторую серию сделаю