Евгений Дятлов невероятно талантливый и харизматичный актер. Каждую свою роль он буквально переживает сам и привыкает к герою, подолгу входя в образ. Сам актер говорит, что нередко, вживаясь в образ, он даже может не заметить, что же происходит вокруг. Евгений не только талантливый актер, но и потрясающий музыкант.

Если вам хотя бы раз в жизни приходилось слышать, как поет этот человек, вы навсегда станете его преданным поклонником. Возможно, такая проникновенность и чувственность по отношению к тому, что он делает, появились у него благодаря его непростой судьбе. Когда Женя был еще маленьким, умер его отец.

Он уехал в командировку и когда стал переправляться через реку, утонул. Мать осталась одна с двумя детьми на руках. Приходилось очень и очень непросто. Помочь было некому. Денег постоянно не хватало.

У Евгения с самого детства была тяга, любовь к искусству. Он уговорил маму отдать его в музыкальную школу по классу скрипки. А после того, как мальчик окончил общеобразовательную школу, было принято решение поступать в театральный. И стоит отметить, что оно было единственно верным.

Педагоги сразу же отметили талант молодого человека. Они всячески старались помочь Евгению. И в итоге у него все получилось. Сегодня у Евгения Дятлова есть абсолютно все. Он не нуждается ни в дополнительной славе, ни в деньгах. Однако мужчина привык жить достаточно скромно и не сорить деньгами.

Украинский президент Петр Порошенко заявил, что его страна является авиационной державой. Столь нескромную оценку всей отрасли он дал в своем поздравлении авиаторов, размещенном в Facebook

.

«Искренне поздравляю украинских авиаторов с профессиональным праздником. Благодаря вам на украинских крыльях летает весь мир, а Украина носит гордое звание авиационной державы», — написал Порошенко, добавив, что желает авиаторам счастья и благополучия.

Слова Порошенко нашли отклик у некоторых пользователей, которые подчеркнули, что гордятся заслугами своего лидера в области развития армии и авиации.

Несмотря на яростное сопротивление оппозиции к нашей стране, вы смогли вывести ее на международный уровень. Теперь мы можем гордиться и нашей авиацией, и нашей армией 

- Liudmila Karetnikova.

Впрочем, нашлись и те, кто не согласился со словами президента Украины.

 

               Игорь Игорь

Донни, тебя ведь предупреждали! И не один раз. Буквально пару дней назад прозвучало последнее северокорейское предупреждение, оказавшееся намного серьёзнее чем «легендарное китайское». Но ты опять не послушал и полез на рожон. А ведь Пхеньян, наверное, впервые за много лет был настолько вежлив и дипломатичен, согласившись соблюдать спокойствие в ответ на взаимность. Но какой взаимности можно ожидать от воинственных янки, упорно нацелившихся на новую серьёзную войну.

Как известно, после обмена пафосными, но от того не менее опасными угрозами, Вашингтон и Пхеньян пришли к шаткому, но приемлемому, на первый взгляд, соглашению. Трамп отозвал свои авианосцы (правда недалеко) и оставил на время бомбардировщики на острове Гуам в ангарах. В ответ Ким Чен Ын перестал нервировать американцев регулярными испытаниями баллистических ракет, ограничившись за всё это время одним-единственным взрывом на полигоне (и это ещё не доказано). Пхеньян, по сути, пошёл на уступки, что для Северной Кореи совершенно не свойственно. Трамп лишь сделал вид, да и то ненадолго.

Как и следовало ожидать, Вашингтон очень быстро нарушил хлипкий паритет и ввёл войска на Корейский полуостров. В понедельник 25-тысячный контингент ВС США прибыл в Южную Корею для проведения совместных с вассалами учений. Обстановка снова накалилась до предела, и на этот раз Трамп открыто выступил инициатором конфликта. Пхеньян напоследок всё же попытался образумить настырного англосакса. Военное командование КНДР выступило с тем самым последним предупреждением, заявив, что не потерпит перемещения американо-корейских войск у своих границ, а малейшие намёки на провокацию будут караться жёстко и беспощадно.

Стоит ли говорить, что Вашингтон проигнорировал формальный ультиматум и продолжил скачки на пороховой бочке, размахивая факелом из стороны в сторону. Доподлинно неизвестно где, а главное – как именно переступили черту участники пресловутых учений, но Ким Чен Ын всё-таки нажал на кнопку. Судя по характеристикам запущенных КНДР ракет, Пхеньян всё ещё надеется на благоразумие неугомонных Вашингтонских ястребов и ограничился ещё одним последним предупреждением.

Как сообщает информационное агентство Рёнхап, ссылающееся на данные объединённого комитета начальников штабов Южной Кореи, в субботу утром с территории КНДР был произведён пуск трёх ракет малой дальности в сторону Японского моря. Американские же источники, как и следовало ожидать, сообщили, что у северокорейских военных опять что-то не заладилось, и две ракеты взорвались незадолго после старта. Впрочем, от американских вояк иных сведений сейчас ждать и не стоит. Гражданам США совсем необязательно знать, что Трамп ставит на кон их жизни, пытаясь выманить тигра из клетки и развязать Третью мировую.

Ким Чен Ын не дал слабину, но и не взорвал мир, хотя именно на это Белый дом, возможно, и рассчитывал. В этой игре янки пока проигрывают, но, судя по настойчивости, готовы пуститься во все тяжкие, чтобы добиться своего. И в следующий раз Ким может нажать уже совсем другую кнопку.

Президент Эстонии Керсти Кальюлайд произнесла в Кадриорге речь по случаю 26-й годовщины восстановления независимости. Перевод речи приводит Канцелярия президента.

«Дорогие собравшиеся!

20 августа — день, когда решительность народа Эстонии совпала с большим историческим шансом. В этот день народ был един, чтобы воспользоваться этим шансом.

Конечно, мы тогда не были единодушны по всем вопросам. Да и не должны были. Независимость как раз и означала, помимо всего прочего, возможность иметь разные мнения. Одна идея, одно мнение, одно право — вот от чего мы хотели избавиться. Тогда мы безошибочно распознавали в единомыслии тоталитаризм.

Сегодня, 26 лет спустя, мы почему-то начали думать, что нам не нужны наши разногласия. Кажется, будто бы больше не умеем находить разумные компромиссы. Такие, которые удовлетворят многих.

Я смотрю и удивляюсь тому, как носители крайне либеральных социальных взглядов готовы изменить правила игры настолько, чтобы ослабить право принятия самостоятельных решений по простым бытовым вопросам, вместо того чтобы сообща поддержать позитивный выбор. Особенно когда за их отказами, распоряжениями, прикрытыми фиговым листком мировоззрения, просматривается обычное желание наполнить государственную казну.

Таким же странным кажется желание радикального и революционного возврата к тому времени, когда свобода людей, особенно женщин и детей, была сильно ограничена. Консервативность — это искусство избегать революций. Всестороннее ограничение либерально-демократических свобод под маркой развития национального самосознания стало бы резким прорывом, а не разумной консервативной политикой. Консерваторы как раз ищут возможность быть настолько информированными о ходе исторических событий, чтобы постоянно быть готовыми к будущему, не прибегая к резким переменам.

Мы боролись за свободу. Все было просто и понятно. Свобода заключалась в том, чтобы поступать в противоположность действиям оккупанта — из этих противоположных действий инстинктивно сформировалась либеральная демократия. Мы видим, что из всех выбравшихся из-за железного занавеса именно страны Балтии продемонстрировали быстрый рост и без колебаний стали демократическими правовыми государствами, которые ценят свободу личности, средств массовой информации и направление государственной власти в предсказуемое русло. Потому что мы были несвободны в самом рельефном и детальном смысле. А значит, нам было очень просто понять, как быть свободными — отвернуться ровно на 180 градусов от желаний оккупационной власти.

Теперь мы в более сложной ситуации. Трудно распознать оккупацию, когда над тобой нависает угроза оккупировать самого себя. Это начинается с того, что перестаем слышать другие идеи во имя того, чтобы объединиться под знаменем только одной. За этим следует запрет воспринимаемого как занудливое нытье другого мнения, потому что если не слушать, то другие мысли становятся шумом. И все. Демократия остается в прошлом

Мы видим такую самооккупацию в странах, о которых мы думали, что подобный нашему опыт жизни за железным занавесом поможет избежать такого развития событий. Мы были убеждены, что демократию в таких странах, как наша, может уничтожить только чужая власть. Поэтому существует опасность того, что мы не осудим поддержки подобного развития событий теми, кто говорит с нами на одном языке. Самооккупация происходит не так заметно, как оккупация внешняя. Ограничение свободы во имя любой святой идеи, будь то чистота эстонской нации или лучший выбор продуктов, — это начало оккупации самих себя.

Еще более странной кажется риторическая рельефность в спорах, где разногласия на самом деле совсем небольшие. Нельзя брать на себя ответственность за развитие общества и потом допускать компромиссы между будущим Эстонии своими сиюминутными политическими интересами. Победа является обязательством работать для того, чтобы проигравшие не чувствовали себя раздавленными. Но как этого добиться, если перед выборами ты слал угрозы в адрес соперника?

Мы можем сказать, что радикальная риторика годится лишь для привлечения внимания. Боюсь, ее влияние все же сильнее. Если мы пользуемся словарем человека с дубинкой, мы им и становимся. Сохранение достоинства превращает нас в государственных лиц. Это верно.

Мне дороги либерально-демократические ценности и, в то же время, я горжусь тем, что я — эстонка. Я верю, что и без ограничения демократии можно сохранить эстонскую нацию и ее культуру на таком уровне, чтобы подавляющее большинство нашего народа радовалось певческим праздникам. Я горжусь тем, что я эстонка и не вижу никакого противоречия между этим и принадлежностью к приверженцам международных ценностей. Наоборот, я не вижу никакой другой инициативы для защиты эстонской культуры и народа, чем еще теснее сотрудничать с думающими одинаково с нами демократическими странами и выступать за то, чтобы это сотрудничество не ослабло или чтобы принципы, на котором оно основано, не сменились выгодой и собственными интересами.

Я как президент не могла бы говорить об обязанности уважать пожелания нашего государства и народа в рамках основанной на общих ценностях международной безопасности, если бы мы сами в Эстонии отказались от этих ценностей. Но мы не видим никакого противоречия между национальными ценностями и социальными либерально-демократическими.

Прошу прощения, но этого конфликта не существует. Его можно создать искусственно, но это станет грубым и явным посмешищем.

Можно говорить что угодно, но, думаю, конфликт ничтожен. Сколько бы мы ни препирались, громко при этом ругаясь, спор не станет менее смешным или более содержательным.

И все же перед нами стоят и серьезные вызовы — неспокойное в геополитическом плане географическое расположение, где опасность не так велика, но бдительность терять не стоит. Уже происходящие и будущие вызванные развитием технологий социальные перемены, которые, вероятно, не менее серьезны, чем результаты превращения аграрного общества в индустриальное. География теряет значение, местожительство и местонахождение не так важны, производство товаров не обеспечивает массовой занятости, а новые рабочие места появляются в тех сферах, которые мы не можем описать, урегулировать или вписать в налоговую систему. Что дальше?

Наша Конституция предусматривает защиту культуры и языка. Как это сделать, если наша нация и все наше общество существуют разрозненно? Когда мы предложим растущим в других странах эстонским детям интернет-образование, чтобы они смогли получить образование на родном языке? Как нам обеспечить своих людей социальными гарантиями, в случае если Эстония не находится для них на этих 45 тысячах квадратных километров, а является предлагающим защиту государством, которое должно устанавливать контакт со своими гражданами и налогоплательщиками в глобальном масштабе?

Приближаются местные выборы. Административную реформу следует наполнить содержанием, договориться о том, что должно быть по всей Эстонии одинаковым и являться естественной функцией государства, а что видно на местах лучше и должно быть отдано в компетенцию местных самоуправлений и общин. Принцип близости необходимо наполнить содержанием. На большинство местных самоуправлений ложится обязанность обеспечить всех равными возможностями решения насущных вопросов, включая тех, кто нуждается для этого в более серьезной поддержке. Начиная с тех, чье неотъемлемое право на заботу никто не оспаривает, вплоть до тех, кто сам приложил руку к тому, чтобы попасть в сложную ситуацию. Как мы намереваемся это сделать?

Именно серьезными вопросами нам следует заниматься, чтобы достойно поддерживать труд тех людей, которые в нужный момент помогли нам вернуть независимость. Оставим в покое старые конфликты, включая и несуществующие, чтобы сосредоточиться на будущем Эстонии. У нас есть о чем думать, а при представлении идей в любом случае возникнет увлекающий за собой азарт, не нуждающийся в рельефных высказываниях, чтобы привлечь к себе внимание.

Однажды Каарин Райд на полях программки написала — если нельзя объяснить, то это и есть театр. Политика — не театр и не развлечение это искусство вести вперед. Политику следует разъяснять, обосновывать, аргументировать. Политика должна быть нашим общим инструментом организации жизни, а не просто самоцелью или прожиточным средством. Во время восстановления независимости деятели культуры проводили очень грамотную политику. Сегодняшние политики порой демонстрируют замечательный театр, чего делать нельзя. По крайней мере, тогда уж не один только театр.

Нынешняя традиция празднования 20 августа здесь, в розарии, заложенная президентом Ильвесом, включает в себя один ритуал: подарок из камня свободы, валуна на склоне Тоомпеа, который напоминает о переполнявшей нас перед восстановлением независимости решимости постоять за себя, если будет необходимо.

Осколок этого камня ежегодно получает кто-то из тех, кто сыграл важную роль в восстановлении нашей независимости. Лауреат нынешнего года обладал магической силой в то трудное оккупационное время, подготавливая нас к новым возможностям. Помогал нам сохранять надежду. Вместе с другими учил чувствовать момент, был на месте, когда появилась возможность осуществить мечту. Но как это бывает с поэтами, он и сейчас не остается у времени в долгу. Послушайте.

Из трёх различных станов,

на четырёх ветрах,

бранились, воевали,

ругались, прямо страх.

То были наши кости.

Незнамо где тела.

Эстонские могилы.

Эстонские дела.

Мне нечего добавить. В нынешнем году осколок камня достанется Хандо Руннелю, ответственность за сохранение нашей свободы несут сегодняшние политики, а также деятели культуры. Деятели культуры, как это бывает в нормальном обществе, позволяют испытать нашу свободу, определить границы, потому что второй стороной свободы всегда является ответственность.

Пусть будет и салют, но пусть никогда не будет один только салют!»

момента смерти Алексея Петренко прошло полгода. И все это время дочь актера сражается с его последней женой Азимой Абдумаминовой, уроженкой Киргизии, с которой актер прожил шесть лет и которой отписал  имущество. "Азима меня ненавидит. А я ее – презираю. Она пытается сделать все, чтобы я не могла распоряжаться даже на могилах моих ближайших родственников", – чуть не плачет Полина. 

Она пояснила: "Я была на папиных похоронах, затем на следующий день улетела в Германию, где давно живу, и вернулась в Москву только в мае. Пришла на кладбище и увидела там ужасающую картину: ободранную краску на ограде, дешевые крашеные искусственные розы. Я весь этот бардак  убрала, посадила  рассаду, купила красивые вазы для живых цветов. Но "безутешная" вдова моего папы вырвала все посаженные мною цветы, выбросила вазу. Я считаю, что это настоящий вандализмом".

Вообще связь Петренко с дамой из Киргизии, которая была младше на 32 года, всегда казалось Полине странной. "Папа рядом с ней творил какие-то непонятные вещи, как будто бы находился под гипнозом или под воздействием каких-то препаратов, например, на то же православное венчание он зачем-то нарядился в узбекский костюм", – поражена дочь актера.

Петренко перед смертью переписал на ушлую жену имущество. Полина вспоминает: "Мы приезжали к нему буквально через пару дней после оформления этой сделки, и он нам ничего об этом не сказал, он вообще выглядел и вел себя очень странно, как зомби. Мне кажется, что папа прекрасно понимал, во что вляпался, но изменить ничего уже не мог. Еще и потому, что никогда бы не показал свою слабость. Он был не очень смелый человек, если честно, чтобы откровенно признать, что его обманули".

Она не верит в естественную смерть отца. И основания на то весомые. "Последние годы он ходил сам не свой, как будто бы принимал какой-то допинг. Я смотрела все последние телевизионные интервью, которые он дал, – везде в кадре у него совершенно ненормальные стеклянные глаза, как будто бы он что-то принимал, какие-то препараты. Это могла бы прояснить патолого-анатомическая экспертиза, но именно Азима не дала ее провести, руководствуясь тем, что якобы нехорошо разрезать человека и потрошить его внутренности. Хотя отец умер дома, внезапно, и его просто обязаны были вскрыть, чтобы выяснить истинную причину смерти" – цитирует дочь актера "МК".