О разгорах с актером и его состоянии

СТАРХИТ

Дело в том, что большую часть срока мне зачли днями, проведенными во время следствия и суда в московском изоляторе. А в феврале я оказался с Мишей в соседних камерах СИЗО в Белгороде, откуда его на следующее утро повезли в Москву (в рамках следственных действий — прим. ред.). А нас, человек 20, этапировали в разные местные исправительные учреждения. Пока около трех недель находился на карантине, Ефремов как раз вернулся. Получилось, что нас почти одновременно подняли в отряд. Пошли вместе пить чай, он угостил меня конфетами, разговорились. Я просто упомянул, что из Беларуси, и у него ассоциация, видимо, получилась хорошая, дружественная.

СТАРХИТ

Контролеры в колонии следят, чтобы все были коротко подстрижены, выбриты, если кто-то решит отпустить длинные волосы — могут и в карцер отправить, а потом составить рапорт. Настроение у Миши всегда по-разному — иногда заметно, что переживает, нервничает. Но никто там в душу друг другу не лезет. Был у нас как-то достаточно откровенный разговор и про то, как мы оба, собственно, оказались за решеткой. Не помнит Миша всей ситуации, которая произошла тогда на дороге. Знает в основном только по видео, которые ему показали, со слов свидетелей. Когда начинают с ним об этом говорить, опускает голову, молчит, видно, что не хочет особо обсуждать. Но старается себя пересилить, взбодриться, или поменять тему. Вздыхает: ну, время пролетит быстро. Конечно, надеется на условно-досрочное. Тяжело ему, но силы есть, справится. Еще он очень сильно похудел: вещи прямо висят, а телогрейку вообще перешивали. Думаю, это все из-за нервов. Сейчас ждет, когда кассация будет рассматриваться. Я много думал про его преступление, читал статьи в Интернете. Вижу, как его осуждают, как многие негативно настроены. Да, в страшной аварии умер человек, человека не вернуть, случилось такое... Но люди почему-то резко позабыли про Мишины заслуги — чего он достиг в своей жизни, сколько к этому шел. Ефремов уже отбывает наказание. И, как говорится, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Довольно много я там повстречал людей, которые раньше были состоятельные, успешные, но в один прекрасный момент допустили ошибку. И Миша тоже допустил. И расплачивается за нее очень дорого — своей свободой.

СТАРХИТ

Нет, в жилом корпусе, или, как его еще называют, — бараке. В каждом отряде есть своя чайная — там установлены электрочайник, микроволновка, холодильник, где люди хранят свои продукты. Заключенные разных отрядов могут свободно перемещаться по этажам, их три, и общаться друг с другом, никто ничего против не имеет. Всего в учреждении три полноценно задействованных барака. В первом сидят «отрицалово». Это те, кто не подписывают бумаги, не соблюдают режим, установленный администрацией. Если сильно качаешь права, то вообще можно угодить в СУС — на строгие условия: весь день в маленьком помещении не разрешается ни сесть, ни лечь — только стоять. Второй корпус — обычный, новый, мы жили в нем: я в пятом отряде, Михаил — в четвертом. Но потом, в связи с тем, что зэков мало (колония рассчитана на 1100 человек, а сейчас там около 400), решили два отряда объединить в один. Мой в итоге стал вторым (на втором этаже), а Мишин — первым (на первом этаже). Это ни на чем особо не сказалось. Ну, и есть еще отдельный корпус — «козлы» или хозобслуга, которые делают самую сложную и неприятную работу.

СТАРХИТ

На каждом этаже в ряд стоят двухъярусные койки, у каждого есть тумбочка для вещей. Миша спит на нижнем ярусе, ему, конечно, было бы сложновато лезть на второй. Постель, как в армии, никто под лупой не осматривает — заправил, и ладно. Раз в неделю белье собирается на стирку: у каждого заключенного оно подписано. Из одежды ничего своего носить нельзя — только носки и трусы, все остальное выдается. За внешним видом необходимо строго следить — к примеру, все пуговицы должны быть застегнуты, если не хочешь замечания в личное дело. Выходить с локального участка (пространство вокруг барака) можно только с контролером, который впускает и выпускает кнопочным ключом.

СТАРХИТ

Седова