МРСК-Центр

Безнаказанность вывода средств из госбанков, о котором написал в заявлении Александру Бортникову осужденный на длительный срок  бизнесмен Михаил Чернов, могли обеспечивать на самом высоком уровне в надзорных структурах и органах безопасности. В аудиозаписи, которую предприниматель сделал в Матросской тишине” в 2017 году, звучат имена бывшего генпрокурора Юрия Чайки, а также экс-главы 6-й службы УСБ ФСБ, а ныне руководителя Управления К СЭБ ФСБ Ивана Ткачева. Какой еще конфиденциальной информацией  поделился арестант со своим адвокатом — в материале ПАСМИ.

24 ноября ПАСМИ опубликовало заявление отбывающего наказание за мошенничество предпринимателя Михаила Чернова на имя директора ФСБ  России Александра Бортникова. Спустя два дня аналогичное сообщение о преступлении Чернов отправил официально — через спецчасть колонии.

В документе бизнесмен заявляет о многочисленных эпизодах  вывода миллиардов из государственных банков под видом кредитов на строительство и реконструкцию сельскохозяйственный предприятий. По его словам, за этими деяниями во многих регионах стоит организованное сообщество, которым руководит Артем Куранов — зять бывшего главы “Россельхозбанка” Юрия Трушина. Подробно расписав схемы махинаций и связи членов вышеуказанной группы, Чернов просит главу органов безопасности “провести проверку и возбудить уголовное дело по указанным фактам в отношении указанных лиц, установить и привлечь к уголовной ответственности иных соруководителей и участников сообщества».

При этом заключенный указывает, что безнаказанность участникам возможных хищений обеспечивали высокопоставленные представители силовых и надзорных ведомств. В частности, по его словам,  за организацию прикрытия деятельности сообщества  в правоохранительных органах отвечает Олег Жуков, поддерживающий дружеские и деловые отношения с  занимающей высокую должность в Генпрокуратуре Мариной Гридневой. 

Как именно было организовано это прикрытие, и какими громкими именами козырял Жуков, предлагая за деньги решение практически любых вопросов в силовых, надзорных и судебных структурах, Михаил Чернов еще в 2017 году, находясь в СИЗО “Матросская Тишина”, рассказал своему адвокату.  Аудиозапись беседы оказалась в распоряжении редакции ПАСМИ. Приводим полностью ее расшифровку: 

“Данная запись производится моим адвокатом по уголовному делу 392840 Сипачевым Даниилом Юрьевичем в помещении СИЗО-1 по городу Москве “Матросская Тишина”, в комнате для свиданий с адвокатом. Я разрешаю своему адвокату Сипачеву использовать эту аудиозапись по его усмотрению. Также разрешаю передавать ее другим моим адвокатам или иным лицам, представляющим мои интересы. Если со мной что-нибудь случится или возникнет угроза моему здоровью, жизни и безопасности, то разрешаю опубликовать ее в средствах массовой информации. 

Я знаком с Артемом Евгеньевичем Курановым где-то с 2003 года. Я сотрудничал с ним на протяжении почти 9 лет в некоторых его юридических и околоюридических проектах на правах младшего партнера отдельно по каждому проекту. Я выбирал — в каком проекте сотрудничать, в каком нет. 

С Жуковым Олегом Владимировичем я познакомился в 2009 году. Он был арендатор помещения для своей юридической компании “ТМ-Дефенс”, или по-другому она называется ООО “Знак Защита” в здании, которое принадлежало моим товарищам (не связанным никак с Курановым), а я был генеральным директором компании-арендодателя ООО «ПСК МОНОЛИТ».

В процессе общения с Жуковым у нас к 2010 году сложились достаточно приятельские отношения. В начале 2010 года Жуков предложил мне расширить мой юридический бизнес или нейтрализовать моих конкурентов, для чего на платной основе заручиться через него покровительством в окружении  генерального прокурора Юрия Чайки и одновременно, как он выразился, “очень влиятельного человека из УСБ ФСБ” Ивана Ткачева.

Я, честно говоря, выразил сомнения в таких его возможностях и связях. Тогда Жуков, в целях подтвердить свои слова и серьезность предложения, организовал совместную встречу в ресторане в Москве с Мариной Гридневой из генеральной прокуратуры. На встрече стало понятно, что Жуков и Гриднева знакомы достаточно давно и находятся более чем в дружеских, в близких отношениях.

Как потом объяснял мне Олег Жуков, он может решать любые вопросы и в Генпрокуратуре и в УСБ ФСБ, а через них практически в любом силовом ведомстве и с любым судом практически в любом регионе, поскольку он через Гридневу (как он объяснял) получает информацию о деятельности Чайки в Генпрокуратуре и предоставляет её, эту информацию,  Ткачеву, а полученную от Ткачева или его сотрудников информацию о планируемых в УСБ ФСБ мероприятия  — через Гридневу предоставляет Чайке. Так, по словам Жукова, он «прикрыт» с обеих сторон.

Я тогда отказался от такого предложения, от такого «абонемента» и сказал Жукову, что у меня пока нет столь масштабных проектов или таких серьезных недоброжелателей, что бы пользоваться его такими серьезными связями на постоянной основе.

В то же время (это где-то начало 2010 года, насколько я помню), я познакомил Жукова с Курановым. Куранов на тот момент монетизировал свои родственные отношения с председателем “Россельхозбанка” Юрием Трушиным и реализовывал несколько «проектов» в Тамбовской, Курской, Ростовской и других областях, в рамках которых различные организации Куранова получали кредитные средства из “Россельхозбанка” — якобы под крупномасштабные проекты строительства или реконструкции сельхозпредприятий. А далее, создавая видимость строительства или закупки оборудования,  большинство этих кредитных средств государственного банка присваивали, а компанию-заемщика банкротили.

Они должны быть в курсе:
— директор ФСБ Александр Бортников
— генпрокурор Игорь Краснов
— председатель СКР Александр Бастрыкин
— глава МВД Владимир Колокольцев

Куранов к тому времени стал мужем старшей дочери Трушина. А познакомился Куранов с Трушиным где-то в конце 2006 года, когда Куранов продавал через свой офшор здание в Москве, в Гагаринском переулке д.3 “Россельхозбанку”. Я сопровождал эту сделку как юрист.  Откат Трушину с этой сделки был около 500 тысяч долларов, а, насколько я правильно помню, стоимость здания была завышена для “Россельхозбанка” более чем на миллион долларов. Трушин как раз брал на себя обязанность провести сделку с завышенной ценой через правление “Россельхозбанка” и согласовать ее в Минсельхозе и ещё в каких-то необходимых госорганах. В итоге, всё у них с Курановым получилось.

Как мне впоследствии рассказывал Жуков, после 2010 года Куранов стал ему платить за решение вопросов в Генпрокуратуре и ФСБ. Также Жуков якобы начал договариваться о предоставлении Куранову госзащиты от ФСБ в рамках кого-то стороннего дела.

Я тогда ещё сказал Жукову, что его высоким друзьям в Генпрокуратуре и ФСБ лучше не крышевать Куранова, а наоборот, обратить внимание на его деятельность с деньгами “Россельхозбанка” и других банков, тогда они хотя бы сэкономят государству десяток миллиардов, а заработать можно и по-другому. А так, Куранов рано или поздно всех утянет всех за собой — деньги-то государственные, и тут не посадишь того, кому должен. Но на это Жуков как-то уклончиво сказал, что там разберутся и без моих советов, и мы закончили эту тему.

Но как мне сообщали наши общие с Жуковым знакомые, да и я потом пришел к подобному выводу, что Жуков, по большей части, просто, что называется «торговал» именами Чайки и Ткачева. То есть, как я понял, он через Гридневу «выходил» на нужных ему следователей или судей и говорил, что он действует по поручению или Чайки или Ткачева — в зависимости от ситуации. Эту же информацию «контактерам» подтверждала Гриднева из генеральной прокуратуры. А в реальности, ни Чайка, ни Ткачев не были осведомлены о многих конкретных действиях Жукова. Я подозреваю, что и не осведомлены до сих пор. Такой «бизнес» и позволял Жукову практически не нести расходы и оставлять себе практически весь «абонемент» или разовый гонорар. Но, например в моем деле, всё-таки появились реальные сотрудники УСБ ФСБ, о чем я скажу ниже.