Контекст

На днях The New York Times обвинила Польшу в том, что она проводит «плохую работу» по возвращению владельцам более 63 000 произведений искусства и культурных ценностей, многие из которых были украдены нацистами у евреев. В ответ министр культуры Польши выступил со статьей, в которой обвинил Россию в удерживании «сокровищ польской национальной культуры», захваченных Советским Союзом во время Второй мировой войны или после нее.Однако, на наш взгляд, своей публикацией Глинский попытался увести внимание от темы, которую 12 января подняла в своей статье The New York Times. Как сообщило это американское издание, и по сей день идет работа по возвращению владельцам более 63000 произведений искусства и культурных ценностей, многие из которых были украдены у евреев. Но «эксперты говорят, что Польша проделала плохую работу». В частности, по отношению к голландским евреям, чья собственность была захвачена нацистами, оказалась в «оккупированной немцами Польше и теперь является частью официальных музейных коллекций». По словам профессора права Гданьского университета Камиля Зайдлера, «польское правительство хочет получить назад как можно больше, но они не хотят ничего возвращать другим». В свою очередь американский историк и архивист Патриция Кеннеди Гримстед, которую цитирует газета, отмечает, что в Польше до сих пор отсутствует рабочая процедура рассмотрения требований о реституции жертвам Холокоста как внутри страны, так и из-за рубежа.

«Министерство культуры Польши, которое активно добивается возвращения произведений искусства, награбленного нацистами в Польше, сочло критику несправедливой», — констатирует The New York Times.

Однако с США министр Глинский спорить не решается. Вместо этого он открывает «второй фронт» на российском направлении. А поможет? Поднятие американской газетой вопроса о реституции в эти январские дни случайным не кажется. 27 января в Освенциме польские власти проводят мероприятия в честь освобождения концлагеря Аушвиц-Биркенау, кстати, освобождения той самой Красной армией, которую сегодня не любят в Варшаве. Ранее, 2223 января в Иерусалиме это событие будет отмечено в рамках пятого Всемирного форума памяти холокоста, куда едет Путин и не едет президент Польши Анджей Дуда. На днях некоторые польские средства массовой информации сообщили, что статус американской делегации, которая прибудет в Польшу, окажется понижен по сравнению со статусом аналогичной делегации, которая прибудет в Израиль. Если в Иерусалиме ждут вице-президента США Майка Пенса, то в Освенцим приедет будто бы министр финансов США Стивен Мнучин, выходец из еврейской семьи. Его предок Аарон, уроженец города Елец Липецкой губернии, перебрался из Российской империи в Бельгию, а оттуда в 1916 году — в Соединенные Штаты.

Но в польских делах непосредственного участия министра финансов до сих пор не замечалось. Другое дело, что Вашингтон вопреки желанию Варшавы не собирается отказываться от положений американского закона № 447 о «реституции утраченного еврейского имущества» (евреев, погибших на польской земле во время Второй мировой войны и не оставивших наследников).

Очень этот закон непопулярен в Польше, постоянно говорится, что США не должны применять его против своего «главного союзника» в Европе. Однако Вашингтон держится. Как недавно констатировала посол Соединенных Штатов в Польше Джорджетт Мосбахер, тема реституции «не уйдет с повестки дня, возможно, никогда, а, возможно, до того момента, пока Польша не решит, как к ней подойти».

Очевидно также и то, что, при всех реверансах в адрес Варшавы по ряду спорных моментов трактовки Второй мировой войны, кое-что еврейские организации прощать ей не собираются.

Более того, говорится, что Польша подает дурной пример остальным в контексте принятого там законодательного запрета обвинять поляков в соучастии в нацистских преступлениях. Когда Вильнюс недавно заявил о разработке законопроекта, в котором будет постулироваться неучастие Литвы и литовцев в Холокосте, 91-летняя Роза Блох, выжившая в гетто Каунаса (Ковно), заявила в интервью Jewish Telegraphic Agency:

«Эти утверждения настолько явно лживы и возмутительны, что это могло быть только результатом польского законодательства. Литовцы видели, что это работает в Польше, поэтому они тоже пошли вперед».

Комментируя нежелание возвращать находящиеся сейчас в польских музеях произведения искусства, украденные во время войны оккупантами, та же Rzeczpospolita на днях замечала, что «Польше удобно быть жертвой», но сами «мы должны действовать «морально» по отношению к тем, кто требует освобождения «военных заложников» из польских музеев». Судя по словам министра культуры Польши, подход принят иной.

Станислав Стремидловский

GTJ

Контекст

Останні статті

Коментарі