Венил

Ассортимент грампластинок, доступных широким массам, был хоть и довольно велик, но удручающе уныл. Просто так в магазинах продавались:
- сборники речей Ильичей;
- классическая музыка, интересная лишь узкому кругу ценителей;
- детские сказки и замечательные аудиоспектакли (чего не отнимешь — постановки были отменными, начитывались и напевались они лучшими тогдашними артистами, музыка порой была очень доставляющей), музыка и песни из мультфильмов;
- записи Большого детского хора Гостелерадио;
- изрядно всем надоевшие по радио и ТВ Хиль, Кобзон, Лещенко, Пугачёва, Ротару, «Весёлые ребята», «Песняры» и прочие всякие «Самоцветы» с «Голубыми гитарами»;
- одобренные цензурой иностранные исполнители, преимущественно из стран Варшавского договора (пластинки, при этом, были импортные — «Супрафон», «Балкантон» и т. д.), но изредка и западные (пластинки в 95% случаев — не фирмА, а мелодиевские переиздания) — эстрада, кое-какое диско, немного рока и или этого вашего джаза.

Записи в нашей стране в то время выпускала только одна фирма, «Мелодия», но далеко не все пластинки позволяли выпускать. Поэтому многие записи, да и полноценные фирменные записи можно было достаточно только на черном рынке. И распространен он был достаточно широко, а стоимость пластинок была огромна.

Большинство сделок всегда совершались по договоренности, и в обществе друг друга прекрасно знали, причем даже в лицо, то есть рынок существовал в небольшом круге знакомых.

Потом стали появляться и стихийные рынки, которые можно было посетить даже без предварительной договоренности.

Но это было уже во времена большей свободы.

Но даже в то время на каждый из таких рынков могли в любой момент совершить налет, и как результат приобретение музыки превращалось в весьма захватывающее занятие.

Да и там диски были все равно такой ценностью, что чаще всего происходил обмен, а не продажа.

Стоимость пластинок была огромна.

Например, свежее творение популярной группы могло стоить не менее пятидесяти рублей при условии, что упаковка была запечатана.

И это минимальная цена в столице.

По всем регионам стоимость подобной пластинки на черном рынке могла достигать даже двух сотен рублей.

Стоили дороже всего британские и американские изделия, Италия или Франция были менее привлекательны.

Винил привозили поштучно, так что и достать и купить их было крайне сложно, особенно в регионах.

Основное количество товара, который попадал на рынки, проходило через руки просто торговцев.

Те люди, которые предпочитали заниматься коммерческой деятельностью, особенно никогда не котировались среди поклонников настоящей музыки, точно так же как и продавцы не особенно увлекались музыкой, больше чем то, что требовалось для работы.

И часто пытались заработать как можно больше, так что находились настоящие обманки и хитрости, которые могли прекрасно испортить возможность прикупить дорогую и редкую в СССР западную пластинку.

Участники всех рынков, в том числе и просто покупатели, были объединены сложными отношениями, которые представляли собой нечто сродни системе каст.

Поэтому купить нечто подобное просто так было невозможно – большинство участников рынка не пускали к себе человека без рекомендаций, и лишних там не было.

Не менее интересно было и при работе со спекулянтами.

У них был свой сленг для пояснения стоимости товара, в котором все цены назывались меньше.

10 рублей становились рублем, а 30 – трояком или трешкой. То есть даже если человек спрашивал, сколько стоит то или иное творение, то ответ обычно радовал, пока не пришло бы время платить.

Ценители музыки прекрасно знали о таких словах, так что они покупали уже рассчитывая на такие цены. Хотя и всегда были недовольны тем, сколько стоят такие любимые многими пластинки.

Приобретение пластинки, если вы не считались членом одной из каст, было настоящей лотереей, и не только в плане стоимости.

Нередко люди покупали то, что на самом деле не надо было.

Ведь во время черного рынка проверить пластинку прямо там и прослушать что на ней записано было просто невозможно.

Точно так же как и невозможно было вернуть незаконно приобретенное.

Так что нередко бывало, что за тридцать а то и сорок рублей, огромные деньги по тем временам, покупали классические произведения или просто шуточные записи.

Интересно, но на самом деле в то время за свои шутки с винилом многие могли лишиться авторитета, работы или многочисленных других прав. Но это не останавливало путешественников за таким ценным винилом.

Многие из них сами любили и ценили музыку других стран и поэтому с удовольствием провозили диски, которые приносили им еще и огромное количество прибыли.

Ученые и моряки также занимались таким делом, но среди моряков военного флота подобного почти не было.

Специалисты, которые работали на иностранных объектах, часто везли с собой именно винил, а не более ценные предметы.

Диски везли тайком, что вполне понятно, и это была полноценная контрабанда.

Они могли лишиться крайне многого, причем для некоторых это был бы конец карьеры вообще – если они бы становились невыездными, но при этом имели контракты с другими странами или место на корабле, то они теряли всю карьеру и место.

Студенты часто за такое получали и просто осложнения по линии партии и даже отчисление.

А если учесть что простым студентам, которые ничем не отличились, так и не было позволено путешествовать за границу, то таким занимались отличники, которые могли бы иметь блестящее будущее.

Но даже при таких угрозах, при таких проблемах пластинки все равно везли, и никогда не забывали о них – музыка для некоторых стоила дороже.

Да и можно было всегда найти даже в милиции тех, кто ценил и любил винил. Правда, их было немного.