Коммерция

Лихие 90-тые! Как было бы скучно, если бы их не было. Сколько скрытых талантов проявилось в Советском народе в это время! А ощущение сопричастности к великим событиям! А эйфория баррикадных побед. Это уже сейчас я понимаю, что события ГКЧП, «белодомного» мятежа – типичная иллюстрация для изучения революции семнадцатого года. Те же интересы кучки людей, несомненно связанных с иностранным капиталом, то же полное наплевательство на «любимый народ», то же количество (и качество!) лозунгов и транспорантов и тот же итог – страна оказалась в глубокой позади. Ну да, собственно, я не об этом. Девяностые годы = коммерция, коммерция и ещё раз коммерция. Не избежал этого и я. А как же! Да любой уважающий себя человек в то время имел пару – тройку телефонных номеров покупателей и поставщиков пресловутой красной ртути. Ни больше, ни меньше.
На этой почве мой сокурсник попал в следующую историю: прочитал в газете, что Питерская фирма задорого скупает серебро у честного населения, а на соседней странице аналогичный аншлаг о продаже промышленного серебра ему же (честному населению), но, как раз, задёшево! Совершив несложные подсчёты на инженерном калькуляторе «Электроника», он понял, что для полного счастья и удачной коммерции ему не хватает всего лишь кругленькой суммы. Обладая неисчерпаемым обаянием, он очаровал грядущими перспективами изрядную долю населения славного города Орска, уроженцем коего он и являлся, и вскоре получил в своё распоряжение, в качестве паевых взносов в концессию, как раз ту самую подсчитанную сумму. Хочу заметить, что в отличие от Мавродей и «Властелин», он был действительно уверен в победе добра над злом и не собирался кидать своих сограждан. Далее этапы большого пути отмечались телеграммами: «Прибыл Ижевск». «Товар закупил». «Выезжаю Ленинград». «Прибыл Ленинград». На этом почтовый роман внезапно закончился. А вера народонаселения Орска в светлое будущее и в честную добрость или в добрую честность ближнего, если не покачнулась, то изрядно накренилась. Спустя четыре месяца купец таки появился в родных пенатах. Мешки с деньгами при этом не загораживали его честное лицо. Поскольку их попросту не было. Позже он рассказал следующее: по приезду в Питер он позвонил по номеру, означенному в объявлении о покупке. Ему назначили встречу в кафе. И Садко-купец туда пошёл! Покупателем оказался опер Питерской уголовки. Чего им бегать, преступников искать? Тиснул за три рубля объявление в газетку и дичина сама в руки идёт. Больше всего приятеля моего обидело то, что кафешка располагалась в аккурат напротив уголовки, т.е. им даже ходить куда-то было лень. Выпили кофейку. «Чего привезли?» Петрович там же, за столиком предъявил слитки. Количество и качество товара покупателя удовлетворило, но денег у него при себе не оказалось. Пришлось пройти в офис, где, собственно, после предъявления служебного удостоверения и прочих формальностей тринадцать слитков серебра и были изъяты. Товарища моего определили на казённую ночёвку, в очередной раз обидев – отобрали шнурки и галстук. А галстук для правильного Орского пацана – это, это ого-го, или даже ОГО-ГО!!! Это как графский титул – завязывается раз, и на всю жизнь, а потом по наследству передаётся. Но, как бы я не подшучивал, а дело, на самом деле, простите за тафтологию, попахивало крупным сроком. Но, очевидно госпожа Фортуна в тот миг повернулась лицом к Меркурию, а заодно и к Петровичу, и версия о краже серебра не сработала, поскольку наш начинающий негоциант обладал всеми подтверждающими покупку платёжными документами. А вот от статьи за незаконный оборот драгоценных металлов ему было не отвертеться. Но это же были лихие девяностые! Коммерция! И кто ей только не занимался. А потому Петровича спустя три с лишним месяца отпускают, получив от него добровольное признание о попытке продажи ДЕСЯТИ слитков серебра и отсутствии каких-либо претензий. Вняв уверениям опера, что тринадцать – число не фартовое, и нормальный комерс не мог оперировать таким количеством товара, новоиспечённый подследственный согласился на всё. К тому же архитектурные прелести Крестов радовать его перестали практически на первый же день пребывания там. Из радостных событий того момента Петрович впоследствии отметил, что шнурки и, практически тотемный, галстук всё-таки вернули, и на том спасибо.
А рассказывать-то, между тем, я начинал про себя, но мысли скачут. Так не хочется что-нибудь пропустить. Так вот, мой рассказ будет не столько о самой госпоже Коммерции, сколько о путях праведных, которые являются её неотъемлимой частью – о командировках. Мой компаньон прослышал о том, что страна задыхается от недостатка дроби. Обыкновенной свинцовой охотничьей дроби. Ближайшим центром цивилизации, производящим данный продукт, оказался почему-то столичный город Сыктывкар, куда мне и выписали командировочку, между прочим, было это в феврале месяце. Настроение у меня, есесссно, более чем. Но что делать, Коммерция! Прибываю в Челябинский аэропорт, регистрируюсь и смиренно жду посадку, которая должна состояться в 01.10 местного. В должное время включается трансляция и характерный голос диктора вещает: «Уважаемые пассажиры, вылет рейса 32417 на Сыктык-сык…» Трансляция прерывается, через секунду та же барышня: «…на Сык – тыв – кааар откладывается на три часа». Через три часа: «Уважаемые пассажиры, рейс 32417 на Сык…» далее ржание дикторши с присутствующими в рубке напарницами, и вновь трансляция затыкается. На это раз пауза была секунд пять, и вновь тщательно проговариваемое: «Сык-тыв-кааар переносится на два часа» Ну да ладно, посадку-таки объявили. Февраль, шестой час утра, на аэророме – ветрище, мама не горюй! Мы, двенадцать пассажиров, стоим перед наглухо задраенным АН-26, проветриваемся. Наконец подъезжает экипаж, благосклонно опускает хвостовой трап для посадки. На вопрос одного из приговорённых к полёту: «Куда можно багаж положить?» получаем достойный ответ: «А в багажник бросайте». И это правильно, багаж должен лежать в багажнике! После осторожных расспросов выяснилось, что багажник, слава богу, не верхний, как в автомобиле, а вовсе полочки у входного трапа, причём внутри салона, что порадовало, но не надолго. Место мне досталось в первом ряду перед пилотской кабиной, дверка в неё была излажена каким-то неизвестным мастером из фанеры, оклеена обоями и, что особенно умиляло, была оснащена оконным шпингалетом, прикрученным со стороны пассажирского салона! После нескольких безуспешных попыток завести моторы экипаж начал сновать туда-сюда по салону, выбегать на взлётную полосу, возвращаться обратно, при этом создалось впечатление, что количество лётчиков в нашем лайнере значительно превосходит количество пассажиров. Но эти ритуальные танцы в конце концов всё-таки возымели своё действие, двигатели завелись. И вы думаете мы сразу порулили на взлёт? Да отчего же! Стоим моторы крутим, пассажиров морозим, поскольку трап так и не понимали, а на улице далеко не тропики. Причина задержки выяснилась минут через пятнадцать ожидания – отсутствие на борту командира корабля. Его появление в салоне самолёта было замечено сразу всеми пассажирами по густому коньячному аромату, что тоже не добавило лётного настроения. Решительным шагом командир проследовал в пилотскую, смачно захлопнув за собой выше описываемую фанерную дверку, которая тут же с противным скрипом приоткрылась, и приступил непосредственно к управлению: «Какого сидим, какого не взлетаем!!! Рулёжку просрачили уже минут на двадцать!» Экипаж пытался как-то оправдываться: «Командир, мы же тебя ждали, да и потом вот эта лампочка опять не горит…» «Мы, вашу мать, светить будем или летать?! Лампочка у них не горит! Взлетаем!»
И, что характерно, мы взлетели, более того не заблудились и часа через полтора уже приземлились в столице Коми АССР городе Сыктывкар, который порадовал меня морозом за сорок и снежными туннелями на городских дорогах в рост автобуса. Ну а дальше уже не интересно, дальше – сплошная коммерция.