работать коком я подался на ПАРОМ.
с тех пор окутан ПАРОМ я на камбузе сыром.

Я порочен. Я знаю точно.
Лишь тогда это понял я,
Когда бурною, пьяной ночью
Совесть-сука пришла моя.

Посмотрела она в глаза мне
И с ухмылкою роковой
Поселилась на сердце камнем,
Разрывая рассудок мой!

Я и хитростью к ней, и лаской:
- Видишь, сутки уже не пьём!
И пришла ты ко мне напрасно.
Пожалела б нутро моё!

Но коварная – ни в какую.
- Вот тебе! (по щеке) И вот!
Эх!.. Не быть мне собою, чую...
Совесть наглая не даёт...

ВалерИ я знаю кажется около двадцати лет,

Ее улыбка перемноженных губ не стоит, а стоит гораздо дороже,

В ее руках царит ночь, а в мыслях - мерцающий свет,

Я мог бы быть мягче с ней, но становлюсь лишь строже.

Я знаю, что ее силу питает только грозный отпор,

Мне не жаль для нее ни стертых нервов, ни исцарапанных рук,

Я знаю тебя двадцать лет, но верю в тебя до сих пор,

Прошу, оставайся такой же, мой милый, беспечный друг.

БАРСУК закрыл БАР – ОН нерентабельный уже –
в БАР СУК БАРОН приводит просто в неглиже.

..........................Один поэт сказал когда-то:
..........................«Была б невеста по душе -
..........................И квартиры мне не надо -
..........................С милой Рай и в шалаше!»

Он жил один в своей квартире
На двадцать первом этаже.
Он полагал, что в этом мире
Ни с кем не встретится уже.

Он рассуждал: «Кому ж я нужен
С моей такой красивою душой?
Мне не бывать счастливым мужем,
И даже не поможет ум большой».

Но всё же в глубине души надежда
Ещё немножечко теплилась у него,
А тело вечно грела лишь одежда –
Ведь рядом, так и нету вовсе никого.

И безвозвратно жизнь его уходит,
А он совсем один – ну как назло.
И вдруг поэта женщина находит.
Какая радость! Вот так повезло!

О встрече этой долго он мечтал,
И вот за одиночество награда:
Ему такое счастье Бог послал,
Которое ценней любого клада.

И чтоб она счастливою была –
Он вовсе ничего не пожалеет…
Да и она добра, нежна, мила,
И как живой цветок его лелеет.

Ещё немного времени прошло,
И позади уже и свадьба и венчанье,
И сладкой патокой внезапно потекло
Из уст любимой нежное ворчанье:

«Мой птенчик, милый мой, родной,
Ты очень обожаешь свою киску?
Коль стала я законною женой –
Ты уж оформи на меня прописку».

А он давно любовью окрылённый
В её словах коварства не увидел,
В таких делах наивный и «зелёный»
Своим отказом «киску» не обидел.

Вот и медовый месяц подошёл к концу,
Растаял как во рту – слащавая ириска.
И тут-то нашему влюблённому птенцу
И коготки, и зубки показала его киска.

А коль сказать точней – она его убила,
Произнеся всего десяток «милых» слов:
«Прости, чудак, тебя я не любила,
Меня интересует только этот кров».

«А ты теперь себе что хочешь выбирай:
Построй шалаш, в каком-нибудь саду,
И можешь думать, что попал ты в Рай,
Или живи со мною, но теперь – в аду».

И вот настали для поэта дёгтевые годы –
Кричали ему: «Горько!» видимо не зря –
Теперь он вечно будет пленником свободы –
Жить в шалаше, судьбу "счастливую" коря.

Лишился он своей любимой... и квартиры,
И уж давно не высыхают слёзы на глазах,
Теперь мечтать осталось как под звуки лиры
Он навсегда почиет лишь в Раю на Небесах.

© C. GREY

НА МУЖЕ кожа скользкая, как будто на УЖЕ –
НАМ УЖЕ пояс не подходит, к сожалению, УЖЕ.