В 1502  году 

Христофор  Колумб предпринял 4 попытку.

Отплыл в Америку-для занятия денег у американцев.

---------Данилов.

Блондинка прибегает к доктору:

Б: — Доктор, помогите! Меня укусил шмель!

Д: — Ничего, щас намажем мазью…

Б: — Но как вы его поймаете? Шмель, наверное, уже далеко улетел!

Д: — Да нет же, намажу то место, где он вас укусил.

Б: — Ааааа. Это было в парке, на скамейке под деревом.

Д: — Вот идиотка! Я помажу вам ту часть тела, куда вас укусил шмель, и всё пройдёт.

Б: — Ну так бы и сказали, доктор! Шмель укусил меня в палец. Боже, как это больно!

Д (бьёт себя кулаком по лбу): — Какой именно?!?

Б: (невинно): — Откуда я знаю? По мне так все шмели одинаковые…

О утро, спроси у любимой скорей,
Лететь соловью на цветок или нет?
Могу ли сейчас, исцеленья ища,
Ступить на заветный порог или нет?

За амбру волос твоих жизнь я отдам,
За щеки, подобные нежным цветам,
За родинки, давшие бледность щекам,
Летит на огонь мотылек или нет?

Томлюсь я по темным и томным очам,
По лунному лику, по сладким речам,
Но снова не смею спросить ее сам,
Избавлюсь я здесь от тревог или нет?

И если б мне шею обвила рука,
И ты б трепетала, гибка и тонка,
И если б я сладость вкусил языка,
Воскреснуть из мертвых я б смог или нет?

Не может дышать без тебя поэт.
И слава ему – как обуза в пути.
Прийти мне? Верни мне надежду! Прийти?
Позволишь упасть мне у ног или нет?

В провинциальном театре празднуется юбилей. В небольшой гримерке сидят два неприглашенных актера - комик и трагик. На столе бутылка дешевой водочки, баночка с огурчиками. Трагик (выпивая водочку, закусывая огурчиком):
- М-мда... Не пригласили... Забыли...
Комик (выпивая водочку и закусывая огурчиком)
- М-мда... Не пригласили (рот расплывается в улыбке) - помнят ещё!

                             Если доктор выписал тебе рецепт разборчивым почерком — будь осторожнее, возможно это не доктор!!!

И даже домовое покрытие придумал  славянин.

 Шифер  Иван Иванович. ---------------------------------------Данилов.

              Маэстро джаза Играет Луи Армстронг Оглядываясь на творчество Армстронга, поражаешься тому, какое огромное воздействие оно оказало на музыку XX века. Почти невозможно, включив радио или телевизор, услышать музыку, в которой бы не сказалось его влияние. Луи Армстронг был одним из величайших музыкантов, когда-либо игравших джаз и одновременно одной из самых противоречивых фигур в нём. Труба Армстронга звучала божественно, особенно, когда он был в ударе. Оттого, наверное, многих музыкантов и слушателей буквально ослеплял его талант. Поэтому и сегодня для большинства джаз — это прежде всего Луи Армстронг. Все, за что люди любят джаз, воплощено в этом имени. И хотя Луи Армстронг — это ещё не весь джаз, но он — это душа джазовой музыки. Являясь трубачом-революционером своего времени, Армстронг заложил фундамент всех грядущих джазовых революций. Не будь его, судьба джазовой музыки могла сложиться иначе. С приходом Сачмо уходит в тень мягкая окраска звука и коллективные импровизации. А Луи Армстронг ярким звуком трубы, с удивительной вибрацией, с головокружительными переходами, с ритмической раскрепощенностью и неистощимой фантазией своих импровизаций расширяет представление о возможностях трубы и музыканта, играющего на ней. Благодаря Армстронгу джаз пошёл по сольному пути развития. Армстронг-трубач прежде всего поражал своей удивительной техникой. Характеризуя его сольный «чикагский» стиль (созданный на основе новоорлеанского) американский критик и исследователь джаза Джеймс Линкольн Коллиер писал: «Его тон был насыщенным и ясным, атака — чистой. Он великолепно владел верхним регистром, мог исполнять в быстром темпе самые сложные пассажи. Современная техника игры на медных духовых инструментах была разработана в 1930-х — 1940-х годах американскими музыкантами, выступавшими в составе танцевальных оркестров. Следует, однако, признать, что все они при этом в значительной мере отталкивались от того, что ещё до них сделал Армстронг». Известный свинговый ударник Джин Крупа не преувеличивал, когда говорил: «Каков бы ни был стиль джазового музыканта, он не сыграет и 32 тактов, не отдав музыкальной дани Луи Армстронгу. Всё сделал Луи, и сделал первым». А известный продюсер Джордж Авакян писал: «Он был наиболее одаренным и искусным из всех импровизаторов джаза. Хотя тогда ещё и не было такого термина, но именно он „свинговал“ больше, чем кто-либо другой, — сплошь и рядом тусклое исполнение любого номера озарялось искрой жизни, когда Луи начинал свое соло, даже если это соло длилось всего восемь тактов. Как новатор, он ввел в джаз множество новых приемов и внес ряд свежих идей, которые потом становились клише для других музыкантов, но из них опять же появлялись новые ростки хорошей музыки, которые благодаря Луи становились знакомыми каждому человеку в джазе».