хочу сюда!
 

Алинка

29 лет, телец, познакомится с парнем в возрасте 27-40 лет

Запах варенья

  • 11.03.20, 20:32

Запах варенья

Я сидел позади мамы за высоким кухонным столом и нюхал влажный душистый пар, поднимавшийся от большого алюминиевого таза. Большой деревянной ложкой мама снимала розовую пенку и постукивала по краю щербатой миски, сбивая ее. Время от времени я сползал с шаткой высокой табуретки, подкрадывался к миске и съедал пенку, вымазывая ее хлебной, запасенной заранее коркой.

Мне хотелось, чтобы пенки было побольше, и я канючил: «мама, а вон в том углу сними…и еще… а вот опять!»

Жене трудно стоять у плиты, она сортировала ягоды сидя. Не очень крупные, но плотные и душистые, как нельзя лучше они подходили для варенья. Варенье у жены получается вкусное, с плотными, как будто живыми, свежими ягодами. Почти точно такое же, как у мамы. А может быть, и лучше.

Я поднял большой таз и поставил на песок, покрыв его газетой.

Впереди мерцало и поплескивалось море, я шагнул в него, стягивая на ходу несвежую футболку. Лицом вниз плыть было покойно и тихо, воздух тихо булькал в трубке. Вдыхая воздух, я отчетливо ощущал запах пенки и неведомых цветущих кустов. Перед глазами, избегая черных шевелящихся игл морских ежей, мелко суетились разноцветные рыбки. Коралловые, тоже разноцветные ветки, покрытые блестящей живой слизью, не шевелились в движении морских струй. Прикоснувшись к ним, можно почувствовать неожиданно каменную твердость, а приглядевшись, можно заметить, как через микроскопические устьица, равномерно покрывающие поверхность кораллов, высовываются крошечные не то червячки, не то глазки, осматриваются-обнюхиваются и дружно, как по команде взводного командира доблестного капитана вооруженных сил Ищенко, прячутся назад, в скользко-бархатистую темноту.

Я поднял таз и поставил его на подоконник.

За окном солнце плавило асфальт. От  асфальта поднималось осязаемо душное марево. Море незримо плескалось за спиной, густой запах варенья напоминал об экзаменах, о тополином пухе, поджигаемом вдоль обочин увлеченными пацанами.

Крупный мясистый фиолетово-красный цветок упал с дерева прямо передо мной.

Я шагнул в сторону с тропы и сразу утонул в ягельнике почти по колено. Тяжелый мешок, лежащий на рюкзаке, неумолимо тянул вниз. Сделать шаг в перед было почти невозможно, потому что в сизом ягеле прятались ветви и стволы давно упавших деревьев, а кое-где почти к поверхности поднимались обломки дикого камня. Я со вздохом стащил с себя мешок и, кряхтя, выбрался назад, на узкую звериную тропу.

Не стоило и пытаться срезать петлю. Но пока не попробуешь, ни за что не догадаешься.

За плоскогорьем, далеко позади, облака подсвечивало снизу неяркое отраженное сияние Байкала. Тихо шелестела вокруг мошка, иногда  в слепой жажде крови ничтожные тельца бились о надетый на голову полиэтиленовый мешок, как будто начинал моросить дождь. Подпухшими губами прямо через густой самодельный накомарник я сжимал окурок и время от времени заново прикуривал тухнущую сигарету.

Кислорода не хватало даже костру.

Полосатый бурундучок неторопливо и бесстрашно проследовал мимо меня по своим делам.

Я перевернулся на спину, снял маску и трубку, прикрыл глаза от слепящего египетского солнца и с наслаждением вдыхал чуть солоноватый, но узнаваемый аромат пенки клубничного варенья. Жена на лежаке под тростниковым зонтом помахала мне рукой.

Мне жаль было маму, которая никогда не увидела этого солнца в иссиня-фиолетовой вышине… склонившись над плитой, она там, в вечном далеко помешивала густую массу и заботилась о нас, беспокоилась о предстоящей долгой зиме.

Слеза старческой сентиментальной жалости смешалась с густосоленой водой Красного моря.

0

Комментарии