...................

Радуйся, радуйся, ты доконала! Теперь такая тоска, что только б добежать до канала и голову сунуть воде в оскал. Губы дала. Как ты груба ими. Прикоснулся и остыл. Будто целую покаянными губами в холодных скалах высеченный монастырь.

Не нужна мне малина,
Не страшна мне ангина,
Не боюсь я вообще ничего!
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина
Обожала меня одного.

Утром на зорьке ранней порой
Солнышко низко висит над землей
И я б хотел для Вас с небес
Его достать,
Но как мне быть,-
Ведь утром трудно встать?

Не нужна мне малина,
Не страшна мне ангина,
Не боюсь я вообще ничего!
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина,
Лишь бы только Мальвина
Обожала меня одного.

Кай совсем посинел, почти почернел  от холода, но не замечал  этого,  -
поцелуи Снежной  королевы сделали его нечувствительным  к холоду, да и самое
сердце  его  стало  куском  льда.  Кай  возился  с  плоскими  остроконечными
льдинами,  укладывая  их  на  всевозможные  лады. Есть  ведь  такая  игра  -
складывание  фигур  из  деревянных  дощечек,  которая называется  "китайскою
головоломкою". Кай тоже складывал разные затейливые фигуры из  льдин, и  это
называлось "ледяной игрой разума".
     В его глазах эти  фигуры  были  чудом  искусства,  а  складывание  их  - занятием  первой
важности.  Это  происходило  оттого,  что  в  глазу  у  него  сидел  осколок
волшебного зеркала!  Он складывал из льдин и целые слова, но  никак  не  мог
сложить  того,  что  ему особенно  хотелось,  -  слово  "вечность".  Снежная
королева  сказала  ему:  "Если  ты  сложишь  это слово, ты  будешь  сам себе
господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков".
     Но он никак не мог его сложить.
 В это-то время в огромные ворота,  проделанные буйными ветрами, входила
Герда. Она  прочла вечернюю молитву,  и ветры  улеглись, точно заснули.  Она
свободно  вошла в  огромную пустынную ледяную  залу  и увидела  Кая. Девочка
сейчас же узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:
     - Кай, милый мой Каи! Наконец-то я нашла тебя!
     Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала;
горячие  слезы  ее  упали  ему  на грудь, проникли в  сердце,  растопили его
ледяную кору и расплавили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:
     Розы цветут... Красота, красота!
          Кай вдруг залился слезами  и плакал так долго и так сильно, что осколок
вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.
     - Герда!  Милая моя Герда!.. Где же это ты  была  так  долго? Где был я
сам? - И он оглянулся вокруг. - Как здесь холодно, пустынно!
     И он  крепко прижался к Герде. Она  смеялась и  плакала от радости. Да,
радость  была  такая, что даже  льдины  пустились  в  пляс,  а когда устали,
улеглись  и  составили то  самое слово,  которое задала сложить Каю  Снежная
королева;  сложив его, он мог сделаться сам себе господином, да еще получить
от нее  в  дар  весь свет и пару новых коньков.  Герда поцеловала  Кая в обе
щеки, и они опять зацвели розами, поцеловала его в глаза,  и они заблистали,
как ее глаза; поцеловала его руки и ноги, и он опять стал бодрым и здоровым.
Цветущие  розовые кусты заглядывали с крыши  в открытое  окошко; тут же
стояли их  детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на  свой и взяли друг
друга за  руки.  Холодное, пустынное великолепие  чертогов Снежной  королевы
было забыто ими, как тяжелый сон.

 Так сидели  они рядышком, оба уже взрослые,  но дети сердцем и душою, а
на дворе
     стояло теплое, благодатное лето!