В голове зацепился образ, когда она приходила как будто случайно. Мы пили пиво - единственные две бутылки, которые остались перед отъездом в холодильнике. Жарко, она хотела пить и пила пиво, которое никогда не любила, прямо из бутылки, которая в ее руках казалась бокалом вина. То, что она как будто вдыхает другую атмосферу в уже заезженные вещи и ситуации, меня всегда это поражает. Я знаю, что мы не нужны друг другу. Пиво и вино никто не сочетает.

Но таки цепляется взгляд за худощавую девицу. Только потому, что пыль и жара ее тоже беспокоят. Жмурится, закрывает глаза ладонью. Второй пытается удержать свой баул и юбку одновременно. Эти барышни с неловкостью, как будто только отвлеклись от образа тигрицы.

Она поджимает губы и чешет глаз. Попало. Трет, а это на ресницах, что-то мелкое. Дилемма блядь: промучаться до дома или клозета, или таки размазать штукатурь.

Я чуть не встретил пару столбов, но видал рекламную паузу тигрицы. А вы бы хотели?

Дыра дырой. Фигня эти их пирамиды. Галопом по головам других туристов и потом часа два-три в сувенирах.

Немытые уебки местные.

За территорию в город ни ногой.

Фу бля. Никогда больше.

Хуяк.

Я учился с ним в той же школе и почти ничего о ней не помню. Ни за что не дергал, наверняка не замечал. Но потом сошлись. Жили вместе, поженились. Я ходил, перевязанный, как на выпускном, на его свадьбе. Бухали перед ней и он говорил, что она одна его понимает. Еще сказал, что она его изменила.

Было особенно паршиво, потому что меня никто не изменял. Могли изменить мне, но не меня. Он слабак - поэтому его и меняет любая баба, которая когда-либо могла взять интеграл, или решить дифур. Когда у бабы что-то есть в мозгах, она становится социально опасной. Разве их просит кто-то менять людей?

Он бросил курить и пить. Со мной во всяком случае. Я думал, она сильная стерва. Всегда гнула свою линию. А потом на какой-то попойке она плакала на балконе. И мне показалось, что она стала похожа на человека. На женщину. Что-то почувствовал и теперь думаю, как мог мужик, который хоть раз это видеть, допустить еще раз.

В суде она тоже плакала. Не ревела, как это принято, а одна дорожка по щеке и моргала часто. Мокрыми ресницами. А ему блядь нечего для нее не осталось. Сказал, даже жалости.

Если она его изменила, то он изменил себе этим разводом. А я подумал, что никогда не женюсь.

смысла об этом думать. Вот задумался и сразу решил писать.
Я ничего из себя не представляю. Я комок мыслей, чувств собственного производства и того, что в

меня вложили мои акционеры: родители, воспитатели. Друзья.
У меня есть друзья, которых я уже не чувствую близкими. Сижу курю и вижу нас со стороны в

каком-то кабаке. А в кабаках сплошные бабы. И смотрят так хищно со своими сигаретками.

Выставляют ляжки. Мясо.
У меня есть родители, которые слава богу мало знают обо мне. Смотрю на них и думаю, что нас

связывает? Наверное те моменты, когда мать вдруг наберет меня, когда я в командировке, и

спросит все ли хорошо. Непривычно и дико. Рявкаю что-то в трубку. А потом улыбаюсь тихо.

Мать... С сединой на висках. И каждая седая волосина наверняка моя заслуга.
У меня есть плеер. Если у кого зависимость от кокоса. У меня от него. Когда-то я буду

спрашивать:"Что блядь?" и оглохну. Но пока слышу, он со мной.
У меня есть машина. Которая 300 дней в году проводит в ржавом гараже. Вонь бензина и всей этой

дряни совсем не кажутся ароматом лучшего друга. Остальные дни ее водит третий абзац и

последний.
Даже не знаю, что написать. Женщины. Хотя чем больше вижу и знаю о них, все больше кажется, что

это в основном телки или бабы. Потому что злые, алчные. Если они милые и хорошие, я сам делаю

все, чтобы сделать их злыми и алчными. Изначально им понадобилось наше ребро. И до сих все

что-то надо.