Этот альбом Pink Floyd самый любимый у самих Pink Floyd. Бог знает по какой причине. Наверное, потому, что к 1975 году они уже прошли через все возможные для них эксперименты и запись шла уже понятным всем путем

  Впрочем, без проблем не обошлось. После того как от Pink Floyd ушел, чтобы основать собственную группу, легендарный Алан Парсонс, с ними работал концертный звуковик Брайан Хамфриз. А поскольку со студийным процессом он был знаком неидеально, то среди прочего запорол аранжировку песни «Shine On», поставив слишком много эха, и все пришлось переписывать заново. Однако самое интересное событие этой записи было связано не с техникой, а с людьми. Как известно, альбом «Wish You Were Here» считается посвящением основателю группы Pink Floyd Сиду Баррету. И вот во время работы на студию зашел сам Сид Баррет — впервые с тех пор, как покинул группу. И никто его не узнал. Он сильно потолстел и выглядел так, что Роджер Уотерс, по свидетельствам очевидцев, от этого зрелища буквально заплакал. Баррет немного побыл в студии, потом посидел со всеми в буфете — там давали угощение по случаю свадьбы Уотерса, а затем ушел, ни с кем не простившись. С тех пор никто из Pink Floyd его больше никогда не видел. Эта трагическая история не помешала, однако, музыкантам записать пластинку, а той стать одной из самых успешных в истории рок-музыки. К дате релиза заказов на «Wish You Were Here» пришло столько, что EMI не успели допечатать достаточное количество копий.

  На фотосессии для обложки альбома художник Сторм Торджерсон поджег живого человека и, пока не разобрался с направлением ветра, успел спалить брови тому, кто всего лишь протягивал руку для рукопожатия.

Аркадий Бабченко журналист Мой отказ участвовать в Литературном собрании (выдержки)

  Тысяча писателей - это уже само по себе Кафка.
И что можно обсудить таким количеством людей в принципе, я вообще не понимаю.
 Потом мне позвонили, и сказали, что должен быть Путин. В приглашении, кстати, об этом нет ни слова. Тогда я решил идти. 
   Я хотел задать этому человеку один единственный вопрос. Я хотел спросить его, каковы у него варианты действий, когда здесь все рванет? Как он собирается быть дальше, когда начнется гражданская война, к которой он так последовательно и неуклонно ведет страну? Намеревается ли он стать уже полноценным диктатором и развязать уже полномасштабный, настоящий террор, ни в чем себе более не отказывая и желая удержать трон уже совсем любыми средствами, или хочет просто тихо спуститься по вырубленному в скале лифту дворца "Парсковеевка" к морю, сесть на яхту "Олимпия" и отплыть от пока еще охраняемого всеми спецслужбами пирса к далеким берегам, думая о девятизначных счетах.  
   Я правда хотел об этом спросить. 
Не то, чтобы я ждал ответа. И не то, чтобы мне это было интересно. Мне этот человек вообще мало интересен. Не того масштаба личность, чтобы всерьез интересоваться её мотивациями.
   Мне просто хотелось сказать правду. В лицо. Раз уж предоставляется шанс.
Такую неприязнь испытываю, что кушать не могу

   Понятно, что в числе "тысячи писателей" никто мне этот вопрос задать не даст. 
 А находится в одном помещении с этим человеком мне хотелось бы только в том случае, если этим помещением будет зал международного трибунала. Больше мне с ним разговаривать не о чем.  Все давным давно уже понятно. Я отказываюсь участвовать в Литературном собрании.
 Завтра, вместо вашего Литературного собрания я пойду к Никулинскому суду и буду требовать освобождения всех политических заключенных, которые в нашей стране - есть.